В моей власти

До сегодняшнего дня, Бакуго и подумать не мог, что окажется в такой неловкой ситуации: этот Дэку, беспричудный, назойливый неудачник, с которым он каким-то чудесным образом обменялся телами, сейчас сидит на его коленях и цепко удерживает две тонкие кисти рук. Он сжимал их так сильно, что пошевелиться было просто невозможно. – Д-дэку! – его веки широко распахнулись, – Остановись, не то я закричу! – Кричи. – ослабил хватку и провёл ребром ладони по лбу Кацуки, чтобы убрать прилившие к нему тёмно-зелёные волосы, – И те, кто прибежит сюда, непременно будут считать тебя, Каччан, извращенцем. Не меня. – Ублюдок… – прошипел и увернулся от очередной попытки Мидории поцеловать его, – Ты так решил отомстить мне? – Возможно. – повалил его на подушку и прошёлся языком по мочке уха, – Знаешь ли, я имею полное право. Мощный разряд пронзил всё тело Кацуки, как только шершавый и влажный кончик языка коснулся завитка. – Я знаю все эрогенные точки своего тела. – Ты, кусок ё**анного дерьма, отпусти меня! Быстро! – он тяжело дышал, но по-прежнему пытался высвободиться, – Я превращу твою рожу в кровавое месиво, так и знай! – Каччан. – сказал это нежно, как делал всегда, – Скажи честно: кого ты представлял, пока мастурбировал? – Чёрт! – подпрыгнул от того, что рука Дэку залезла ему в трусы, – УБЕРИ СВОИ РУКИ, БЛ**Ь! – тщетная попытка защитить свою честь, путём отталкивания, обернулась провалом. Рука, проникшая без предупреждения под чёрные боксеры, активно надрачивала набухший член. Зелёные глаза взмыли к потолку, как только внизу живота молнией прошлась приятная волна, и протяжный стон сам собой вырвался из уст парня. От всей этой картины желание Изуку разгорелось с новой силой. Он рывком подхватил Кацуки за поясницу и притянул к себе, после чего накрыл его губы страстным французским поцелуем. Подумать только, что ещё несколько минут назад парень со взрывным характером, всей душой проклинал это никчёмное тело, в котором застрял, и презирал его владельца за «ненормальную» любовь… А сейчас, он готов был сделать всё что угодно, лишь бы скольжение дрожащих рук и неумелые поцелуи не прекращались, как минимум, до утра. Сплетение языков походило на танец танго: парни по очереди напирали друг на друга, борясь за доминирование в поцелуе. – Меня ведь представлял? – набираясь воздуха, переспросил Изуку. – Пошёл ты! – обвил крепкую шею двумя руками, приоткрыл рот, и потянул на себя. Похоть одержала вверх над Бакуго, и он вжался всем телом в, нависавшего над ним, блондина. Дэку оказался между ног Каччана. Даже сквозь плотную ткань джинсовых шорт можно было почувствовать как он возбуждён: бугор прямо-таки пульсировал. Оно и не удивительно: от такой прелюдии даже у импотента поднимется агрегат, что уж говорить о студентах. – Странно заниматься любовью с самим собой. – алые глаза прошлись по выглядывающему из-под футболки прессу. – Да ведь? – на ходу расстёгивал бляшку ремня. – Ещё как странно. – бессознательно облизнул свою нижнюю губу и, после этого, снял уже влажную от пота футболку, – Но что ещё более странно, так это то, что мне уже совершенно плевать. – вытащил из-под матраца пачку презервативов и, оторвав зубами серебристый уголок, ухмыльнулся. Мидория впервые за весь вечер засмущался. Это было так сексуально. – Каччан, – расправился со штанами и кинул их на пол, – я и не знал, что ты умеешь так. – Что? – растягивает губы в хулиганской улыбке, сверкая клыками, – В эту светлую голову полезли грязные мыслишки? – Н-нет. – Неужели вернулся прежний Дэку? – опуская голову как можно ниже, попутно надевая на головку кондом, Кацуки пытался скрыть смешок. – Я буду в роли пассива? – вопросительно выгнул бровь. – Да. А ты думал я буду заднеприводным? Не-е-ет, такого никогда не будет. Если что-то не устраивает- возвращайся в свою комнату, мелкий задрот. Бакуго поднялся на колени и, шаркая ими по хлопковой простыне, оказался у Изуку за спиной. Тогда в его голове происходил полнейший хаос, так как только что он приговорил СВОЙ анус к неминуемому наказанию. На его плечах спорили ангел и демон: святой шептал, что сейчас, пока Кацуки в теле Изуку, ему стоит быть принимающим; другой же повторял недавно сказанные Бакуго слова. Обдумывать он долго не стал. Доводы последнего ему казались более разумными. Да, он зажмурит глаза и выебет собственное тело, но зато не нарушит свои принципы и останется тем, кем считал себя всегда — мужчиной. Он прижал коленом между лопаток и повалил Изуку лицом вниз, продолжая держать его за запястья. – У меня дежавю. – теперь уже засмеялся Изуку. Бакуго властно развёл колени своего любовника, не дожидаясь какого-либо разрешения. Этот наглец посмел войти к нему в комнату посреди ночи и нарушить сладкий сон, чтобы только утолить свою извращённую фантазию. Так какого чёрта он должен предупреждать мелкого засранца о подобных вещах? Кровать заскрипела и прогнулась под тяжестью двух парней. – Дежавю? – водит большим пальцем по горячей, слегка влажной промежности, – Разве я так уже делал? – медленно проталкивает палец и издевательски начинает там массировать. Перед глазами замелькали круги, которые обычно возникают, если долго смотреть на солнце или лампочку. Их было так много. Изуку еле сдержался, чтобы не выкрикнуть «Каччан». Он вцепился в подушку так, будто она его спасательный круг. – Не припомню такого. – увидев, как предательски дрожат ноги блондина, Кацуки плюнул на два пальца, затем ввёл их в изнывающее от возбуждения мышечное кольцо. Поступательными микро-движениями, он медленно, но верно, доводил Изуку до оргазма. Прошло меньше минуты, как длинные пальцы входили туда уже без особого труда. Мидория, с каждым толчком, стонал всё тише и тише. – К-Кач...Каччан… – прорезался бархатистый голос, пока вязкая слюна стекала по подбородку, – Я хочу больше! Больше Каччана! – Больше говоришь? – прорычал, быстро вытащил пальцы, и также быстро вогнал в него свой «ствол», отчего у Изуку посыпались икры из глаз, – Тогда не вздумай меня останавливать! Понял? От жёсткого ритма, при котором член Бакуго чуть ли не вдалбливался в простату, Мидория вскинул голову назад и, сам того не замечая, приоткрыл рот в немом стоне. Не в силах что-либо ответить, он просто кивал. В это же время, на полке, где красовалось с десяток (а то и больше) фигурок легендарного супер-героя, неожиданно, словно из пыли, появилась ещё одна фигурка. Она явно туда не вписывалась и, если бы Изуку не был сейчас так занят, не осталась бы незамеченной. Не успела статуэтка появиться из ниоткуда, как тут же её глаза, похожие больше на точки, засветились. … Комната Токоями. Ребята сидели в полной темноте, не издавая и малейшего звука. Сидя на полу, они лишь изредка нарушали тишину хрустом чипсов и шипящей баночкой содовой. Все внимательно наблюдали за тем, как главный герой приближается к чердаку давно заброшенного дома, и собирается зайти туда. Напряжённая музыка предвещает им очевидную сцену и они уже морально приготовились, прижимая ладони к ушам...Однако, некоторые из них всё же вздрогнули, когда скример выскочил из темноты. – Блин! – Эйджиро пролил на себя газировку, – Теперь надо будет стирать. – Хочешь,я отнесу её в прачечную? – предложил Тодороки с каменным лицом, – Мне всё-равно фильм наскучил. – Чувак, я и сам могу это сделать. – похлопал его по плечу и засмеялся. – Мне правда не трудно. – встал с пола, – Заодно в туалет схожу. – Так испугался, что захотелось в туалет? – Каминари кинул в сторону Шото ехидную усмешку. – Вовсе нет. – принял из рук Эйджиро испачканную майку, – Просто я выпил достаточно много жидкости. Как только Шото покинул комнату, Каминари моментально получил подзатыльник от Серо. – Эй! – Ты хоть иногда думаешь перед тем, как что-то ляпнуть? – А что я сказал то? – почесал место удара и надул губы. – Шутки твои… – красноволосый дал ему второй подзатыльник, – дурацкие. … Взволнованный поведением лучших друзей, Тодороки изначально не планировал идти на «мальчишник». Он хотел попробовать наладить контакт с Мидорией, выведать проблемы и помочь. Но как бы Шото не пытался, его друг не был настроен на душевные разговоры. Что уж там говорить, он пару раз чуть не врезал ему. Отчаявшись, он пошёл в комнату к Бакуго, но тот спал. Так и не решившись его разбудить, Шото пошёл к Эйджиро и сказал, что присоединится к их клубу киноманов. Фильм не произвёл на него никакого впечатления. Все вздрагивали, закрывали глаза, отворачивались, а он сидел в позе лотоса и смотрел в маленький экран телевизора, не моргая. Ему было скучно. Ну или грустно. Он сам не особо понимал. И когда Эйджиро случайно пролил на себя содовую, Шото подумал: «Вот он, резонный довод, чтобы выйти ненадолго отсюда». Про туалет он соврал, конечно же. Он хотел краем глаза заглянуть в комнату Мидории, посмотреть что он делает. Если бы Изуку спал, он бы спокойно выдохнул и вернулся к друзьям. Первым делом он закинул майку Киришимы в стиральную машинку. Барабан наполнился пенистой водой и закрутился. Запомнив время, установленное таймером, Тодороки вышел из прачечной и направился в крыло общежития. Чтобы переступить порог комнаты Мидории, его разделяло всего несколько метров, и он почти их преодолел… – А-а-ах! – раздалось за стенкой. Шото остолбенел. Его рука так и застыла в воздухе, собираясь постучать в деревянную дверь. По ту сторону раздавались громкие вульгарные шлепки, сопровождающиеся порывистым мычанием. Его уши и щёки залились краской. – Похоже, я не вовремя. – разворачивается, как робот, и идёт досматривать фильм. ... – Каччан, Каччан, Каччан! – повторял он, – Я сейчас кончу! – уткнулся носом в подушку, чтобы не завыть от наслаждения. Жарко. Им обоим сейчас слишком жарко. Дэку зажимает себе рот рукой, как только его члена касается Бакуго. Этот зеленоглазый парень одной рукой держался за блондинистые волосы, другой - массировал розовую головку фаллоса партнёра, поддразнивая отверстие уретры. Экстаз накрыл Дэку с головой. Его семя выстрелило, и всю ладонь Каччана покрыла белая, липкая субстанция. – Хах! – вытер ладонь об ягодицу Мидории, – Я...победил! – сбивчиво дышит. – А как же ты? Ты ведь… – повернулся к нему лицом, – ещё не кончил? – Верно. Поэтому готовь жопу!