Всегда на твоей стороне

Год назад. На площадке пахло потом и кровью. Закончилась вечерняя тренировка. Вороны разбрелись кто куда по полю, отходя подальше от центра, где Рико безжалостно избивал клюшкой не сопротивляющегося номера три — Жана Моро — хаотично выкрикивая злые оскорбления и не уставая повторять какая тот ходячая бездарность. Тренировка прошла как всегда, явных недочетов со стороны Жана Кевин во время игры не заметил, но никому не было позволено перебивать и, уж тем более, останавливать Короля. Поэтому, как бы Кевину ни хотелось вмешаться, он остался стоять на месте — неподвижно, по левую руку от Рико. Хлопнула массивная дверь, ведущая в раздевалку, это на секунду отвлекло Короля. Кто бы ни пришел сейчас их навестить, Кевин был ему благодарен, так как на Жане уже не осталось живого места и он был на грани отключки. Кевин незаметно скосил взгляд вправо. Издалека разглядеть и распознать застывшего в тени человека, будь гость обычным человеком, было бы невозможно, но эти ярко-рыжие волосы любой из Воронов узнал бы где угодно. Сердце Кевина, казалось, упало в пятки с таким грохотом, что он находил странным, как никто на поле этого не услышал. Страх всего Гнезда номер два явился лично, и оставалось лишь гадать по чью душу его сюда занесло. Натаниэль Веснински был особенным. Среди мрачных стен стадиона и одинаково темноволосых Воронов он выделялся всем. Волнистые рыжие волосы, отросшие по плечи, которые он часто собирал в высокий хвост, привлекали внимание с любого расстояния и спутать их нельзя ни с чем. Тем не менее, эта деталь внешности была единственной общеизвестной, так как Веснински всегда носил на лице черную медицинскую маску и наблюдал за командой лишь со стороны, не подходил слишком близко и не играл вместе с остальными. Он тренировался до и после Воронов, но никогда — с ними. Кевин однажды пришел во внутреннюю зону стадиона на час раньше положенного и застал рыжеволосого члена команды за одиночной тренировкой. Натаниэль был облачен в полноценную форму вместе с защитой и именной джерси (хотя до этого некоторые из Воронов вообще сомневались, действительно ли этот парень был одним из них), и на спине у него красовалась красная четверка, сразу под жирно выведенной фамилией «Веснински». В тот день Кевин и узнал о том, что в Свите все это время был кто-то помимо них с Жаном, ведь однозначные номера получали исключительно игрушки Рико. Глаза его, как и всегда, прикрывала длинная густая челка. Из-за манеры поведения Натаниэля многим могло показаться, что парень либо выше младшего Мориямы по статусу, раз позволял себе столько вольностей, либо же просто сумасшедший. Мнения разделились, поскольку о Веснински и его принадлежности к Свите информация не разглашалась, но в тот вечер Кевину подумалось, что оба предположения неверны. Стоя в одиночестве в центре площадки, Четвертый казался спокойным и даже… каким-то умиротворенным? Вряд ли дело в проблемах с головой. Но, раз он тоже Ворон, значит, априори, власти у него меньше, чем у Рико. Иначе быть не могло. И все же, ничто разумное не могло объяснить нахальное поведение, позволение спорить с Королем, легко его поддевать, выводя на эмоции, и беззастенчиво насмехаться, осуждая. О третьей догадке Воронов Кевин думать не любил, но, возможно, описание «подстилка» Натаниэлю подходило? Кевин правда, правда ненавидел думать о чем-то таком. — Явился, Демон, — пробубнил Рико, отбросив тяжелую клюшку в сторону, и Кевин, вернув свое внимание Жану, с трудом сдержал рвущийся из груди облегченный вздох. Как бы то ни было, Натаниэль не впервые появлялся вовремя, прерывая избиения Моро или Дэя. Было ли то поразительно удачным стечением обстоятельств, из раза в раз повторяющимся, или нет, но Кевин не относился к Четвертому номеру как к спасителю. Отнюдь. Веснински не за просто так стал Страхом Гнезда номер два. Его жестокость не знала предела, он и сам мог избить человека до полусмерти не хуже Рико, а также носил с собой ножи, что было каждому прекрасно известно — Натаниэль специально не держал их наличие в секрете, чтобы люди лишний раз подумали, прежде чем лезть к нему. Чаще всего именно он исполнял грязную работу, возиться с которой Королю было лень, и слушался всех его приказов. За наказанием Воронов также часто отвечал Веснински, когда Рико был не в настроении измываться над очередной жертвой самолично, но преподать урок все же считал необходимым. Хотя, точнее было бы сказать что, когда Рико был не в настроении, то Воронам прилетало от Натаниэля, а на Натаниэле позже отыгрывался сам Рико. Такая вот странная цепочка. Иногда Кевин задавался вопросом: почему же номер Веснински — четыре? Если судить чисто по силе и разрушительной мощи, то Четвертый превосходил во много раз даже Первого. А если по времени прибытия в Гнездо... то несколько лет назад (в тот день, когда Дэй проник в кабинет Хозяина и выкрал письмо матери) Кевин узнал, что Натаниэль оказался в черно-красной тюрьме даже раньше самого Кевина. Тайна Четвертого номера (как и то, в каком подвале его держали до десяти лет) так и осталась неразгаданной. — Свободны. Кевин проводил глазами Рико, уходящего с поля, Натаниэля, скрывшегося в раздевалке сразу, как только Король покинул пределы площадки (чего остальные никогда бы себе не позволили — идти перед Мориямой, а не следом), и только после сдвинулся с места, помогая раненому Жану подняться и дойти до их общей комнаты.

*****

Настоящее время. Когда Ваймак объявил о новом нападающем в их команде, Кевин чуть было не подавился воздухом от возмущения. Он потратил столько времени, отбирая более-менее достойных кандидатов из предоставленных тренером анкет, а в итоге тренер выбрал игрока, не посоветовавшись с ним. Зато старшекурсники обрадовались новости и в предвкушении переглянулись. Должно быть, в душе надеялись на адекватного сокомандника, который не примкнет к Монстрам. Перед дневной тренировкой, сразу после пар в университете, Ваймак собрал всех в комнате отдыха, приказав «уронить свои ленивые задницы на диваны и слушать внимательно». Кевин сел на свое обычное место — ближе всех к тренеру, — слева от Эндрю, Эндрю упал между ним и Ники, а Ники в свою очередь служил стенкой между близнецами. Старшие устроились напротив компании Эндрю: Элисон залезла на колени к Сету, Дэн тоже примостилась под боком своего парня, Рене по соседству с ней. Как только все притихли, Ваймак кратко проинформировал их: — Зовут Нил Джостен, девятнадцать лет, выходец из Милпорта. У парня явные проблемы с доверием и общением, так что попрошу без вашего стандартного цирка хотя бы первую неделю, дадим ему привыкнуть. Эндрю, только попробуй устроить повторение прошлого года, легко не отделаешься! — пригрозил Ваймак, устремив на голкипера суровый взгляд. Справедливо, подумал Кевин, с Мэттью был чутка перебор. — Проблемам в общении пора становиться обязательным критерием для принятия в «Лисы», — сказал Ники, но шутку никто не оценил. Дверь в общую комнату распахнулась и на пороге появился незнакомый паренек. Самая «серая» внешность: короткие, темные, слегка вьющиеся волосы, карие глаза, убогая одежда, состоящая из потертых светлых джинсов на вырост и оверсайз рубашки, которой, казалось, уже лет пять, если не больше, на ногах рваные кроссовки дешевой модели. Он застыл в проходе, накручивая на ладонь лямку спортивной сумки, висевшей у него на плече, и, осматривая присутствующих по очереди, остановил взор на Эндрю, что не заинтересовано ковырялся в ногтях, полностью игнорируя мир вокруг себя. Кевин поерзал на диване, молясь, чтобы проблем между новичком и Миньярдом не возникло в первый же день, хотя другой половиной мозга осознавал, что Эндрю скоро сам создаст эти проблемы, пока будет проверять Нила как личность и решать: насколько близко к Кевину, находящемуся под его защитой, его можно подпускать. — А, пришел? — подал голос Ваймак, слезая с телевизионной тумбы у стены. — Здрасьте, — неуверенно промямлил Нил, все еще топчась на месте. Он заметно нервничал и чувствовал себя некомфортно в столь напряженной обстановке. Дэн быстро взяла ситуацию в свои руки: — Привет, ты ведь Нил, да? — капитан подошла и протянула руку для рукопожатия, на которое ей не ответили. Дэн нахмурилась, но отступила. — Добро пожаловать в Пальметто. — Спасибо, — тихо ответил Нил. — Такой же неразговорчивый… — Кевин даже не понял, как сказал вслух то, о чем только что подумал. Джостен слегка повернулся в его сторону и по-птичьи наклонил голову к плечу, но на Дэя так и не посмотрел. Ни разу, с момента своего прихода. Будто намеренно избегал встречи глазами. После быстрого знакомства, Ваймак отправил всех по раздевалкам, выдал Нилу временную клюшку и форму, так как именную еще только предстояло заказать сегодня, и выгнал на разминку. Тренировка шла своим чередом, Нил приспосабливался к отсутствию взаимопонимания среди Лисов настолько же впечатляюще быстро, насколько впечатляюще ужасны были его навыки. Казалось, что играть на позиции нападающего было для него сильно внове, при этом, в целом, все аспекты экси были ему хорошо знакомы. Кевин сделал себе мысленную пометку спросить позже у тренера за какие такие заслуги Джостен был удостоен чести присоединиться к их команде, если тот даже толком по воротам попасть не может. Через пятнадцать минут после начала первого тайма тренировочной игры Кевин прицепился к Сету, спустя еще минут семь Мэтту и Ники пришлось держать Гордона силой, не давая тому покалечить Дэя, пока в дело не вмешался Эндрю, а то площадка для экси моментально превратилась бы в кровавое побоище. Срыв Сета заставил Кевина переключится на других, и следующий час он безжалостно распекал защитников за дырявую оборону. Кевин осознавал, что придирается к мелочам, но ничего не мог с собой поделать — ему было жизненно необходимо сделать из Лисов достойных игроков и подняться вверх по турнирной таблице, чтобы в будущем сыграть против команды университета Эдгара Аллана на чемпионате. Нила Кевин не трогал вовсе. Так как человек он не знакомый и не проверенный, Эндрю был категорически против, ведь существовал риск разозлить парня, если он пришел сюда за ним — сбежавшим Вороненком. Измотав себя до предела, уставшие и голодные Лисы побрели в душ. Перед тем, как покинуть раздевалку, Кевин заметил, что Нил мыться не пошел, а остался сидеть на скамье в ожидании. — А ты чего не идешь? — удивился Мэттью, тоже уставившись на новичка. — Не люблю раздеваться при посторонних. — Как девчонка, — фыркнул Аарон, уже закончивший с душем. На подобное высказывание Нил никак не отреагировал, ни один мускул не дернулся на его лице. Покладистый и не вспыльчивый характер, очевидно, произвел на Бойда соответствующее впечатление. Он расплылся в дружелюбной улыбке и заверил: — Не беспокойся, тут раздельные кабинки с замком, можешь мыться спокойно. На слово Нил ему не поверил, поэтому встал и проверил лично. Убедившись в существовании как самих кабинок, так и надежных замков на дверцах, он все же взял сменные вещи, чтобы пойти ополоснуться. Лисы приехали на стадион на двух машинах и, видимо, старшекурсники коллективно решили не подпускать «нормального и адекватного», по их словам, парня к Монстрам, так что быстро ухватили того под руки и запихнули в фургон Мэтта. Кевин сидел на переднем пассажирском сиденьи автомобиля Эндрю, ожидая, пока тот докурит снаружи, и наблюдая за выезжающим за ворота фургончиком. Ники и Аарон молча примостились сзади, увлеченные каждый своими мыслями. Кевин вздохнул и оттянул ворот футболки, вытаскивая кулон на цепочке на свет. Это был небольшой серебряный крестик с маленьким бриллиантом посередине. В ладонь Кевина он ложился уже так привычно, будто он носил его всю жизнь, а не каких-то несколько месяцев. — Что это? — раздался голос с соседнего места. Кевин даже не заметил, как Эндрю докурил и залез в машину. Этот вопрос ему задавали уже не впервые. «Чей он?» — вот как он должен был звучать. Эндрю не уставал спрашивать, а Кевин не уставал притворяться, будто не понимает истинного значения вопроса. — Простая подвеска. Крестик, — он всегда отвечал одинаково, слово в слово. Понимая, что уточнений не последует, Эндрю обычно отставал. Как и сейчас. Происхождение цепочки не являлось каким-то страшным секретом, но было чем-то личным, чем Кевин ни с кем не хотел делиться. На его счастье, данный аксессуар интересовал Миньярда не настолько, чтобы выбивать нужный ответ ножами и угрозами.

*****

Декабрь прошлого года. В комнате Рико душно и темно. Ничего не видно, хоть глаз выколи. Кевин попал туда еще до того, как понял в чем именно провинился. И провинился ли он вообще, или просто первым попался под горячую руку. Было трудно дышать, вроде бы кто-то из насильников пнул его ботинком в солнечное сплетение. Воспоминания последних минут путались, голова нещадно раскалывалась, будто по ней ударили кирпичом. Хотя, кто знает… Может так и было. В комнате пахло потом… и кровью. Также, как на поле, когда Рико в очередной раз издевался над кем-то. Чаще — над Жаном. Холодный пол не охлаждал жар ноющего тела, кофта задралась, и ободранная о бетон спина горела огнем. Кевина клонило в сон, организм был на пределе. Кто-то схватил его за волосы и приложил затылком о ближайшую стену, в ушах затрещало. На мгновение он почувствовал крепкую хватку на левом запястье, услышал громкий неприятный хруст, дальше была лишь агония. Боль. Адская, казалось, ломающая кости и разрывающая тело на куски, невыносимая. А еще чей-то душераздирающий крик, оглушительный и отчаянный. М, видимо, кричал он сам. Перед глазами замерцали белые искорки, а следом сознание отключилось. В первый раз, когда он очнулся, его куда-то несли. На руках, осторожно, сжимая сломанное тело и уничтоженную душу в бережных объятиях, но ступая быстро - люминесцентные лампы, отливающие красным то ли от окружающей обстановки, то ли от полопавшихся капилляров в глазах Кевина и залившей глаза крови, тонкой струйкой стекающей из раны на голове, сменяли одна другую. Во второй проблеск ясности ума он обнаружил себя на мягкой кровати, под потолком светили все те же красные светодиодные лампы, а над Кевином теперь нависал рыжий силуэт. Некто аккуратно крутил его голову в разные стороны, в воздухе витал запах спирта, заживляющей и согревающей мази (все эти запахи каждый житель Гнезда уже выучил наизусть), а в некоторых местах Кевин отдаленно чувствовал уколы иглой. В тот момент чужой образ он не смог сопоставить с кем-то конкретным, но тогда это было не важно. Жуткая боль все еще не отпускала ни одну клеточку его тела. Сознание вновь ускользнуло от него, как песок сквозь пальцы. Следующее воспоминание было самым длинным и чуть более четким, чем предыдущие. Его опять несли на руках, но почти сразу опустили на землю, помогая облокотиться о стену. Все та же туманно-рыжая голова склонялась над ним. Перед глазами плыло, будто его накачали одним из тех наркотиков, с которыми так нравилось играть Рико, заставляя свои игрушки принимать дозу за дозой, и Кевину никак не удавалось сфокусироваться. Но на этот раз его разум достаточно прояснился, чтобы он вспомнил, что во всем «Замке Эвермор» не сыскать второго обладателя не-черных волос. Теплая рука опустилась на макушку и к его лбу легонько прикоснулся другой, всего на секунду. Судя по всему, моргал Кевин очень медленно, потому как, снова открыв глаза, он обнаружил уже отстранившегося и стремительно растворяющегося в ночи Натаниэля. Он так и не увидел его лица. Последним, отпечатавшимся в памяти, был еле уловимый шепот, умоляющий на французском: — Береги себя… Утром, когда Кевин пришел в себя, выяснилось, что место, куда Натаниэль привез раненного сокомандника, было домом командного врача «Лисов» Пальметто. Эбби рассказала, как услышала шум и вышла на крыльцо, и подобрала едва живого парня. Посчитала также нужным уточнить, что все травмы были, пусть и наспех, но уже обработаны. Торс и голова были качественно перебинтованы, на лбу и затылке красовались аккуратные швы, а на запястье наложена импровизированная шина. Спросила, не сбежал ли он из больницы, но навряд ли Натаниэль обращался к профессионалам, значит, сделал все сам. Удивительно, что Четвертый оказался таким мастером в оказании первой помощи. Что за чудесное совпадение, что Веснински отдал его именно «Лисам», а не кому-то другому, Кевин не знал, но был рад оказаться подальше от Рико и поближе к родному отцу. Остальное его волновало мало. И все-таки, было невозможно не догадаться кому принадлежал крестик, который Дэй ранее в глаза не видел, но внезапно объявившийся на его шее тем злополучным утром. В знак признательности — Кевин был честным с самим собой, в одиночку он бы никогда из Гнезда не выбрался, — он носил его не снимая, лелея надежду когда-нибудь в будущем встретиться со своим спасителем и лично поблагодарить, посмотрев наконец Натаниэлю в глаза (он считал себя обязанным сделать это хоть раз в своей жизни). Увы, в основном составе Воронов Натаниэль не числился, несмотря на то, что по возрасту как первокурсник он проходил, так что шанс увидеться на чемпионате был крайне мал.