Высокие отношения

Кот опять наблевал. К сожалению, Феликс узнает об этом по факту, когда, торопясь на работу, влетает в ванную, чтобы почистить зубы. — Твою же, блядь, мать! У кота нет совести, а у Феликса — чистых носков. — Со — сраный — Чанбин!!! — кричит он в надежде, что до того дойдет гневное пожелание доброго утра, но из спальни выползает только сонный Джинни, безрезультатно продирая глаза. Он лег вчера около трех — Феликс чувствует стыд. — Он все равно не услышит тебя-а-о, — Джинни сочно зевает, и, глядя на него, Феликс зевает тоже. Сраные же понедельники, а! Он влетает вовремя, но Юци все равно предупреждающе цокает по часам коготком. У нее всегда потрясающий маникюр — хорошо быть в гетеро-браке. Феликс мельком бросает на свои обкусанные руки взгляд и проносится через весь магазин к двери для стаффа. У него всего пять минут, чтобы переодеться и отдышаться. Сегодня он выглядит как дерьмо и чувствует себя также. Глаза сухие и красные — Феликс закапывает их сразу же, как обтягивает задницу форменными тесными брюками и заправляет внутрь рубашку. Пытается проморгаться, но даже от холодных капель глаза печет. — Боже, Ликс, что случилось? Ты плачешь? Миëн очень милая — даже если иногда слишком — он шмыгает носом и отрицательно покачивает головой. Присаживается завязать на кедах шнурки. Юци влетает: — Все по местам! Феликс, сегодня на тебе парфюмерия, Шухуа слегла с ковидом. Кстати, сделайте экспресс-тест. С Шухуа они пили в пятницу. Причем столько, что он бы скорее поверил в затянувшееся похмелье. С пьянки его забирал Чанбин и долго ворчал. Это Феликс вообще-то должен ворчать, но пока не подает вида. С утра обычно спокойно. Будние дни в целом проходят достаточно ненапряжно, но то ли летняя жара с ебучими отпусками, то ли просто какой-то солнечный ветер, — до самого перерыва в три он бегает как ужаленный в жопу. Ноги отваливаются. От душистой вони болит голова. Феликс с трудом дошаркивает до фудкорта и заказывает жареный рис. В торговом центре сегодня толпы, мелкие истошно орут с динозавров напротив. Усталость, гомон и запах еды накладываются друг на друга, и на мем от Джинни он реагирует раздраженным стикером и громко отбитым «я на работе!». Сразу как-то смягчается, втягивая по трубочке колу. Лед вкусно перестукивается в стакане. Вообще-то он и правда хреново чувствовал себя под вечер, но списал все на злость и погоду — обещали дождь. С утра на небе ни облачка. Блядский кот! По-хорошему, кота им завел Чанбин две недели назад, и уже тогда они договорились, что у Феликса тот поживет всего пару дней, пока он будет закупаться всем нужным и обустраивать жилплощадь замками для живности, но с тех пор никаких подвижек. Разве что корм покупал Чанбин — но сраный Ëбля этот корм все равно выблевывал в случайных местах. Стоило бы сходить к ветеринару, но чей кот — тот пусть и ебется. С ебется все тоже было не слава богу — перетекла мысль. И ладно бы только с ебется, но они даже пообниматься не могли встретиться все втроем, и вот уже почти месяц скакали из кровати в кровать по очереди, всегда слишком усталые, чтобы что-то предпринимать. Феликс комкает бумажно-пластиковое ведерко, ломает палочки пополам и сворачивает в конверт бумагу с подноса. Грубо вытирает салфетками рот и только тогда вспоминает, что сегодня накрасил губы помадой вместо привычного тинта. Смотрится во фронталку. Ну точно — клоун. Прижимает ладонь к теплому лбу. Экспресс-тест можно даже не покупать, все и так понятно. Он стягивает корону с витрины ближайшего бургер кинга и скидывает счастливую фотку в семейный и дружеский чат. По залу они всегда носят маски, но по окончании дня смену все равно отправляют домой на две недели. Юци расстегивает молнию на юбке сбоку и от души поносит Шухуа на чем свет стоит. — Муж выгонит меня из дома! Или что хуже — в другую комнату! Миëн ее успокаивает. У нее всегда улыбка, будто она провинилась, пока не напьется и не начнет петь в караоке. Всем такой голос! Феликс жалуется: — Тебе хотя бы есть что терять. И они обе поворачиваются к нему с любопытством. Юци возмущена: — У тебя секси-парни, Ликси, имей совесть! Ты и так заграбастал вдвое больше, чем есть у Минни. Минни — гетеро, но что хуже — девственница. Она говорит, что хранит себя для мужа (и все относятся к этому с уважением), но это не мешает шутить. Самой Минни нравится говорить, что раньше наступит конец света, чем она найдет себе парня. — И у меня до сих пор не было ничего! Феликс роняет на пол рубашку и, кряхтя, наклоняется подобрать. Делится наболевшим: — Ой, девочки, так хочется простого человеческого сесть на лицо... Юци в восторге визжит. Феликс возвращается домой с продуктами на неделю. Фактически здесь на три, так как он не знает, будет ли все это время один, но в любом случае Ëбля теперь здесь надолго, так что вместе как-нибудь пережуют. Самую вкусную треть он сжирает за вечер. Чанбин и Джинни сочувствуют и комфортят (ну типа), но у одного чистый тест (а потому что надо было целовать, а не «Феликс, ты пьян, Феликс, тебя стошнит»), а на второго свалилась гора работы, предоплата за которую уже потрачена. Джинни Феликс не ждал — злобная чахуахуиня его на дух не переносит, бросить собаку не с кем, да и он не стал бы просить: с монстром на трясущихся лапках у Джинни искренняя любовь. Только у Феликса никакой любви — один только Ëбля. Он сгребает кошатину и прижимает к груди. Жирный какой, ух. Мысленно шутит: ну хоть где-то у него есть — Стертые насмерть ноги всю ночь гудят, и он вспоминает свой институт. Если бы остался в робототехнике, то не подружился бы с девочками и не работал бы там, где чувствует себя на своем месте, но, может, было бы проще. Поднимал бы бабки в хендае каком-нибудь и содержал Джинни, чтобы тому не приходилось рисовать коммишки, и тогда они бы виделись чаще. А если бы виделись чаще они, может, и Чанбин бы подваливал под бочок. Феликс очень на него зол. С того дня, когда все началось, тот как будто его избегал. Нет чтобы прямо сказать: я не рассчитывал, что ты войдешь в соцпакет; или: Феликс, ты мне как друг, но хомо, — он отговаривался, и отводил глаза, и жался к стеночке, словно боялся, что его прямо при всех зажмут. Феликс не понимал, в чем дело. Чанбин давно уже вышел из шкафа, и вроде все было нормально — сейчас-то что. И хрен с этими отношениями, но они же друзья со школы, с одиннадцати, когда семья только переехала. Неужели английский ради него было выучить не западло, а прямо сказать, что ничего не получится, — ссал? Феликс не любит чувствовать разочарование, но с Джинни как-то попроще. Но они же не только с Джинни, они втроем — так какого черта? Утром, закинув на стену ноги, он снова обкусывает все руки. Ру опять нажралась наркоты — только что вышла же, Джулс блядит, а потом сбегает, Кэсси жалко и ну вообще! У Феликса температура, он перенюхал все, что нашел дома, и теперь записывает из постели сторис, поедая несочетания. Сторис лайкает только Джинни, хотя Чанбин тоже видел. Феликс постит полную кружку какао на фоне ноута с открытой страничкой лего (Редакция «Дейли Бьюгл» — он даже не любит конструкторы, но эта штука такая крутая и вроде как редкая, что он бы за нее дал); реакции никакой, и только Шухуа в комментах просит ссылку на плед. У них скоро месяц вместе. Серия заканчивается, и Феликс включает «Алису в стране Чудес» Бертона, и ему снится Чанбин в костюмчике банни плейбой. Ноги у него волосатые, и это все пробивается сквозь колготки — Феликс просыпается из-за кашля и то ли плачет, то ли смеется, пытаясь не подавиться слизью. Прям сквозь колготки! В обед он напоминает Джинни, что нужно поесть, и тот созванивается по видео, втягивая в рот широкие полоски лапши. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Хенджин, и Феликс сразу чувствует себя тепло. Жалуется на кашель и пересказывает сон. Джинни тоже смеется. Он переносит — по крайней мере пока — бессимптомно и обморочно дорисовывает какой-то хентай. — Чанбин не писал? — спрашивает Феликс и оказывается неприятно удивлен, что у того с отцом какое-то сложное дело, он в работе и вообще весь из себя важный, как хуй бумажный. — А мне и не говорил. И в «трехлитрушке» ничего не было, — их общий чат Феликс переименовал в трехлитрушку, когда после трех литров они украли кота. Собственно, Ëблю. Хенджин пожимает плечами, заглатывает остатки лапши и прощается, убегая рисовать дальше. Феликс включает какую-то чушь из ютуба на фон и ищет кота доебаться, а то чего он страдает один — пусть Ëбля отдувается за хозяина. Хотя кто тут еще хозяин. За совместным видео-ужином Хенджин говорит: — Ну ты же знаешь, Бинни омежка. Ему надо подумать и пожевать сопли перед тем, как стать принцем на белом коне. — Чтобы нырнуть в мою норку, ему тоже надо стать принцем? — Ну так к коронованной особе иначе и не подъедешь, — они оба смеются, но без Чанбина и каламбуры какие-то не такие на вкус. А может, это из-за ковида. Но Феликс скучает. — Мой друже-бойфрендский тебе совет: поговори с ним сам. Ты очень себя накрутил, и пока мы тут с тобой перетираем у него за спиной, Чанбин наверняка даже не в курсе, где провинился. Он же простой как палка, знал бы — давно попросил прощения. Это хороший совет, Джинни отлично разбирается в людях. Проблема лишь в том, что это Джинни умеет разговаривать по душам, а Феликс обычно прячется в скорлупе, пока все само не решится. — Как кот? — переводит тему Хенджин, и Феликс жалуется, что шерсть везде. Чанбин звонит ближе к полуночи и просит глянуть в окно. Машет руками — но узнать его можно только по нелепой огромной машине. Сколько они в свое время придумали шуток о том, что он компенсирует! Феликс прижимает к стеклу ладонь. — Ты как? — спрашивает Чанбин, и Феликс сдерживает рвущееся «лучше всех». Он шмыгает носом и жалуется на сопли, на кашель, скуку; он посмотрел все сериалы, порисовал, поготовил, поубирал, ему хочется обниматься — Бинни рассказывает, как прошел день, и Феликс так сильно влюблен. — Почему ты не поехал спать? Тебе же завтра к восьми! Смотрит на время. Точка Бинни там, на парковке, кружит вокруг машины. — Я хотел увидеться, но забыл про корону. — Ну и дурак. И Феликс тоже дурак. Слащавый, слащавый дурак. Месяц их отношений в четверг. Он отправляет обоим букеты: у Джинни с клубникой, у Бинни — куриные шашлычки. К букетам идут записки (фактически — письма), которые Феликс стыдливо просил не читать и вообще спрятать в конверт, но девушка, с которой он общается по телефону, на два романтических подарка реагирует странно и, кажется, думает не о том. Джинни, смеясь, отписывается спустя пару часов, что если Феликс ему изменяет, то рисовать ему стикеры он больше не будет, и прикрепляет пак — с коалами. У Бинни тоже в конверте оказывается вторая записка. Целый вечер Феликс проводит, ругаясь с агентством, и к ночи ему тоже приходит съедобный букет. На его взгляд, он составлен безвкусно. Еще к ночи приходят подарки от Джинни и Бинни, и он собирает всех в общий звонок и распечатывает коробки. В обеих плюшевые ободки с короной — у этих людей никакой фантазии. Они отмечают тихо. Феликс обнимает кота, Джинни — свою страхоёбину, Чанбину некого обнимать, и он ноет. Все вроде бы хорошо, но это и страшно. Всегда страшно, когда все хорошо. Ночью кошара мяучит, и Феликс отплевывается от шерсти. Ёбля ложится прямо у него на груди, и в любом другом месте ему неудобно — избалованная наглая морда. Феликс угрожает отправить его в приют и подговорить Джинни сделать вид, что не было никакого кота, но потом Ёбля идет лизаться, и уже как-то жалко. Ласковый же — хоть и дебил. Похож на хозяина — думает он и закатывает глаза. Прижимает поближе. Утром кашель усиливается, и Феликс вдруг замечает, что у кота странно большой и твердый живот. Лишь бы не опухоль. Чанбин привозит свою переноску, и, стараясь не взаимодействовать, они отлавливают Ёблю по всей квартире. Тот сходит с ума и лезет на стены, лишь бы не ехать к врачу. Феликс материт и его, и Бинни, Бинни лезет под руку, и Феликс уже практически стопроцентно уверен, что сразу после можно смело ехать к нему и сидеть на карантине вдвоем. Втроем, если Джинни тоже подвалит. Мысль вызывает нежность. — Позвони мне, когда приедешь, понял? — требует он у Чанбина, нисколько не доверяя ему кота. — Проверь только, чтоб ветеринар был нормальный. И в клинику — только в ту, которую я сказал тебе. И какие лекарства скажут, купи по дороге, ладно? Предполагает худшее. От нервов советуют секс, но у него пока только Ёбля. В конце обвиняет: — И вообще это все из-за тебя. Бинни устало вздыхает и целует его сквозь две маски. Моральная твердость Феликса, как у подтаявшего эклера. — Успокоился? — М. И Бинни стягивает с них маски, целуя уже нормально. — Я разгреб все дела, заберу по дороге Хенджина и уйду на больничный. — Ну и дурак, — счастье щекочет нёбо. Феликс бьет его по плечу, — заболеешь же. — Зато ты не будешь скучать. Феликс устраивается поперек кровати. Подтягивает поближе ноутбук. У Ру в новом сезоне обязательно должно быть все хорошо. Ну, может, не прям все. — Она совсем ебанутая? — спрашивает он вслух, и Джинни закатывает глаза. Он почти не смотрит, что-то раскрашивая на айпаде. Рядом Бинни мерно стучит по клавиатуре. Приспускает очки. — Зачем ты вообще это смотришь? Порно и бесовщина. Феликс дует в возмущении щеки. — Сам ты такой! А у них — любо-о-овь. — Это у нас любовь, — поправляет Джинни и, не глядя, целует в макушку. — Что, прям любовь? Отвечает Чанбин: — Прям любовь. У Ёбли тоже любовь. Высоко задрав лапу, она вылизывает себе жопу. Когда Феликс шутил, что Ёбля жирная, как пирожок, он не думал, что пирожок с котятами. Страхоёбище Джинни тоже лежит в ногах. Даже с кошарой он ладит лучше, чем с ним. — Мне скучно. Я тоже хочу бесовщины и порно. Бинни откладывает ноутбук. — Самый сопливый снизу. Феликс кокетливо пожимает плечами. — Самый сопливый не против. Джинни присоединяется к разговору: — Это просто Чанбин еще окончательно не разболелся. Потом посмотрим, кто будет снизу. Так и не поговорили — думает Феликс, — но как-то само прошло. И все равно надо поговорить. Бинни выгоняет живность из спальни и закрывает дверь. Снаружи царапаются. — Теперь так всегда будет? Джинни откладывает на тумбу планшет и тянется целовать, но Бинни крадет Феликса прямо у него из-под носа, укладывая его вдоль. — Эй! А ну верни! — возмущается тот, но недолго; Бинни разворачивает и его, а после бомбочкой падает на постель. Треск. Молчание. Феликс подает голос: — Я надеюсь, что это не кровать, — и не угадывает. — Блядь, Чанбин!