Eternal Feast | Бесконечный Праздник

      — Гэгэ, может, останешься? — спросил Хуа Чэн, крепко держась за плечи возлюбленного. Се Лянь продолжил обходить святилище Водных каштанов, собирая все свои одежды и натягивая доули. Тяжесть на спине ничуть не мешала ему идти.              — Ну-ну, Саньлан, — успокаивающе сказал Се Лянь. — Ты ведь знаешь, что Линвэнь не стала бы вызывать меня в Небесную столицу если бы это ни было чрезвычайно важно.              Хуа Чэн заворчал.              — Но это же твой день рождения! Как они только смеют заставлять тебя работать в твой день рождения? Да я их всех на куски порву!              Се Лянь рассмеялся и погладил Хуа Чэна по голове.              — Вероятно, это лишь затянет собрание до завтрашнего дня. Но спасибо.              — Как долго это продлится?              — Хм-м... Не могу сказать. Нам нужно подождать, пока соберутся все небесные чиновники, и сразу после этого начать собрание. Быть может... весь оставшийся день? Но я сразу же вернусь завтра утром.              — Нет! — запротестовал Хуа Чэн, в итоге всё-таки поднявшись, чтобы идти самостоятельно. Демон поморщился. — Это слишком долго. К тому времени твой день рождения уже закончится! Ваше Высочество заслуживает лишь самого лучшего в свой день рождения, и в первую очередь это значит отсутствие поблизости этих идиотов.              — Саньлан...              — Я иду с тобой.              Се Лянь открыл рот, а потом закрыл его. Мужчина задумчиво склонил голову.              — Знаешь, это может быть неплохим компромиссом.              Хуа Чэн заулыбался, подаваясь вперёд, чтобы его поцеловать. Небожитель засмеялся ему в губы и отстранился лишь для того, чтобы сказать: «Только не перегибай палку, хорошо, Саньлан?»              — Как пожелает гэгэ, — промурлыкал Хуа Чэн и углубил поцелуй, пока Се Лянь не растаял в его объятиях. — Всё-таки сегодня день рождения гэгэ.              

________________________________________

             — Поздравь Его Высочество с днём рождения, — рыкнул Хуа Чэн чиновнику средних небес, прижав Эмин к его горлу. — Скажи это прямо сейчас.              Чиновник дрожал, точно листок на ветру.              — С-с днём рождения в-вас, — мужчина перевёл взгляд на Се Ляня и с запинкой проговорил: «Мус… а! Н-наследный принц!»              Се Лянь опустил рукав, прячущий его лицо, но Хуа Чэн успел заметить его довольную ухмылку, прежде чем она сменилась примирительной улыбкой.              — Саньлан, может, ходить, размахивая Эмином, в Небесном Дворе не такая уж и хорошая идея. Убери его в ножны, хорошо?              Хуа Чэн вздохнул, однако саблю убрал.              — Они даже не взглянули на тебя, когда ты проходил мимо. А этот, увидев тебя, фыркнул. Им следовало бы броситься на колени и ходить перед тобой на задних лапках. Воистину, им очень повезло, что я не сжигаю все их храмы.              Около двадцати богов войны, стоявших вокруг них, чуть расслабились, когда Эмина вновь вложили в ножны. Но не опустили мечи.              Какая наглость! И безрассудство — полагать, что даже с мечами у них есть шанс выстоять против Хуа Чэна.       Однако раздражение Князя Демонов из-за них улетучилось, когда подошёл Се Лянь и погладил ножны клинка. Эмин задрожал от наслаждения, а Хуа Чэн засветился от радости, когда наследный принц взял его за руку.              — Ах, но в таком случае я должен буду помогать с ремонтом, и мне кажется, что Саньлану этого бы не хотелось.              Се Лянь направился к краю круга.              — Прошу прощения у всех за беспокойство. Уверяю вас, мы не навредим. Не стоит переживать.              Казалось, чиновники сомневались, и Хуа Чэн бросил злой взгляд.              — Будете направлять мечи на гэгэ секундой дольше, и я отрублю вам руки.              Он позволил своей тёмной ауре стать видимой. Боги в толпе спотыкались, пытаясь отступать. Се Лянь повёл Хуа Чэна за собой через свободное пространство, появившееся перед ними, поспешно, смущённо кланяясь каждому чиновнику, мимо которого они проходили.              Хуа Чэн приостановился.              — И поздравьте Его Высочество с днём рождения.              В воздухе пронёсся тихий хор перепуганных «с днём рождения», и Хуа Чэн решил, что с отбросами на сегодня покончено. Он вновь посмотрел на Се Ляня, единственного человека, заслуживающего его внимания.              Когда они несколько отдалились, небожитель сказал: «Наверное, это было плохой идеей. Мы уже вызвали такой переполох»‎.              — Гэгэ хотел, чтобы я пошёл с ним, — заметил Хуа Чэн. — Гэгэ должен получать всё, что пожелает, в свой день рождения. Как и в любой другой день.              Се Лянь рассмеялся и с порозовевшими щеками улыбнулся Хуа Чэну.              — Саньлан!              Демон расплылся в улыбке, обрадованный тем, что супруг смеётся. Он подошёл ещё ближе к Се Ляню, и при каждом шаге их плечи соприкасались.              — И, Саньлан, ты, похоже, что-то путаешь. Ты же сам хотел со мной пойти.              Хуа Чэн уткнулся носом в волосы любимого.              — Но ты ничуть не протестовал. А значит, тебе тоже хотелось, чтобы я пошёл.              Се Лянь ласково улыбнулся.              — Что ж, возможно, насчёт этого ты прав. Уже немало времени прошло с тех пор, как кто-то помнил о моём дне рождения… с тех пор, как я помнил о своём дне рождения. Я и забыл, что это может быть таким приятным чувством, — мужчина повернул голову и привстал, чтобы оставить поцелуй на щеке Хуа Чэна. — И тем не менее я всегда хочу быть с тобой.              Хуа Чэн схватился за грудь и ахнул.              — Гэгэ! — он разыгрывал драму, но знал, что Се Лянь понимал, что чувства, скрывающиеся за его театральными жестами, были совершенно искренними.              Се Лянь тепло ему улыбнулся.              Как Хуа Чэну вообще так повезло?       

________________________________________

      Линвэнь и бровью не повела, когда увидела Хуа Чэна, следующего за Се Лянем в её дворец.              — Ваше Высочество, — спокойно, как и обычно, сказала она. — Вот краткое изложение дела. Если можете, прошу, изучите его и оставайтесь на Небесах до тех пор, пока не будет созвано собрание.              Хуа Чэн хлопнул рукой по столу. Одна из огромных куч свитков, находящихся в шатком равновесии, задрожала, а потом рухнула на пол.              — Как ты можешь заставлять Его Высочество работать в его день рождения? Ты же знаешь, что у него день рождения?              Линвэнь ничуть не поменялась в лице, хотя её пальцы всё же дёрнулись к свиткам.              — Я знаю. Это не было моим предпочтительным выбором. Но того требовали обстоятельства.              Хуа Чэн зарычал, и над головой навис небольшой рой серебристых бабочек, вздымаясь волной.              — С днём рождения, Ваше Высочество, — поздравила Линвэнь. Знак внимания показался искренним.              — Большое спасибо, Линвэнь! — голос Се Ляня доносился... с пола?              Хуа Чэн повернулся и увидел Се Ляня, ползающего на четвереньках. Мужчина поднял свои одежды, используя их в качестве импровизированной корзинки, и собирал все свитки. Нижняя часть его нижних одежд была раскрыта.              Хуа Чэну стало неловко.              Бабочки метнулись вниз, но вместо того, чтобы окружить Линвэнь, они легко прижались к Се Ляню.              Се Лянь остановился, протянув руку, чтобы некоторые из них сели на неё. Остальные бабочки, недовольные тем, что лучшее место уже заняли, полностью усеяли волосы, плечи и спину. Та, что села на нос Се Ляня, казалась чрезвычайно довольной собой.              Пара серебристых бабочек потянула одежды Се Ляня вниз, чтобы полностью прикрыть его ноги. От этого движения пара свитков соскользнула с его колен.              — Нет-нет! — воскликнул он, подаваясь вперёд, чтобы дотянуться до них. Бабочки слетели с его рук. — Нам надо их, они...              — Гэгэ, — перебил Хуа Чэн и быстро перехватил руку Се Ляня своей. — Нет-нет, прости. Это я испортил. Я сам уберу.              Когда бабочки в небольшом потоке устремились вверх, он притянул Се Ляня в свои объятия. В мгновение ока свитки вернулись на стол, ещё более аккуратной стопкой, чем было до этого. Когда последняя бабочка опустила наверх оставшийся свиток, Линвэнь чуть склонила перед ним голову.              А потом богиня повернулась и увидела пару, целующуюся и прижимающуюся щеками к ладоням друг друга прямо перед её рабочим столом. Хуа Чэн краем глаза заметил выражение её лица и усмехнулся. Даже её обычное равнодушное лицо казалось измученным.              — Ладно, ладно, — засмеялся Се Лянь, вырываясь из объятий Хуа Чэна (но перед этим, когда не видела Линвэнь, жадно сжал бедро Хуа Чэна). — Нам стоит прекратить беспокоить Линвэнь, — он забрал свиток, который ему протянула богиня литературы, и поклонился ей. Женщина поклонилась в ответ чуть ниже, чем того требовали приличия.       Хуа Чэн, само собой, не поклонился. Он никогда никому, кроме его Высочества, не кланялся. Но когда они выходили из дворца Линвэнь, демон оглянулся через плечо и слегка кивнул ей. Линвэнь моргнула и кивнула в ответ.              С ней всё было хорошо.       

________________________________________

             — Что ты здесь делаешь?!              Хуа Чэн узнал этот голос. Он повернулся, сверля взглядом, готовый осыпать Му Цина оскорблениями. Но тот вперил взгляд в Се Ляня, а не на Хуа Чэна.              Они только вышли из дворца Линвэнь, как на них, словно коршун, налетел его самый нелюбимый человек, занимающий первое место среди 43 других людей. Нет, вообще-то, отдать этому неудачнику даже частичку первого места в чёрном списке Хуа Чэна было слишком большой честью. Поэтому 42 человека на первом месте и один — на втором.              — Как ты смеешь так с ним разговаривать? — рявкнул Хуа Чэн. Никому не могло сойти с рук обращение к Его Высочеству таким грубым тоном, тем более рядом с ним. — Извинись. А ещё лучше — упади на колени и моли о прощении.              Му Цин закатил глаза.              — Я просто задал вопрос. Что, теперь это нельзя? Я даже не спросил, почему ты здесь, хотя тебя здесь точно не должно быть.       Хуа Чэн знал, как ужасающе может выглядеть. Князь демонов положил руку на рукоять Эмина и свирепо посмотрел на Му Цина.              — У Его Высочество...              — Сегодня день рождения, я в курсе, — сказал Му Цин, опять закатывая глаза. — Именно поэтому я и спросил, что вы здесь делаете. Мне казалось, вы двое будете веселиться в другом месте.              Глаза Се Ляня округлились.              — Ты помнишь? — спросил он, затаив дыхание.              Му Цин нахмурился и скрестил руки.              — Ответь на вопрос. Что ты здесь делаешь?              — Ну, Линвэнь сказала, что мы все нужны для дела...              — Ой, да ладно, как будто мы без тебя развалимся. Ты нам не нужен.              — Ах, но Линвэнь...              — Я поговорю с ней, — выплюнул Му Цин и помчался прочь.              — Эй! — крикнул Хуа Чэн. — Вернись сюда и скажи Его Высочеству...              — Саньлан, — сказал Се Лянь, потянув его за руку. — Хочешь посмотреть на мои последние вещи, найденные в мусоре? Я нашёл пару настоящих драгоценностей, — весело болтал Се Лянь, и Хуа Чэн вмиг позабыл о раздражении, которое он всё время чувствовал, когда рядом был бывший помощник Се Ляня.       

________________________________________

      Но, конечно же, по пути во дворец Сяньлэ они не могли не наткнуться на Фэн Синя. Куда же сегодня пропала удача Хуа Чэна?              Хуа Чэн бросил злой взгляд на Фэн Синя. Фэн Синь зло посмотрел в ответ, однако поклонился Се Ляню.              — С днём рождения, Ваше Высочество. Желаю вам долгих лет здоровья и счастья.              Князю Демонов нехотя пришлось признать, что он был рад. Наконец-то кто-то поздравляет Се Ляня с днём рождения без напоминаний Хуа Чэна.              — Спасибо, Фэн Синь, — сказал Се Лянь с лёгкой улыбкой. Его тон был вежливым и осторожным, но Хуа Чэн заметил, как руки супруга сжались в рукавах одежд. Се Лянь был очень счастлив.              — А здесь, — продолжил Фэн Синь, выпрямившись в поклоне, чтобы что-то вытащить из духовного мешочка. — Подарки для вас.              Се Лянь замер.              — Я… в самом деле? — шёпотом переспросил он. — Для меня? — руки наследного принца чуть дрожали, когда он забрал из рук Фэн Синя свёрток побольше и развернул его.       У него в руке был меч. Он был сделан с тонким мастерством, однако и рядом не стоял с большинством оружия в оружейной Хуа Чэна, которую тот отстроил для Се Ляня. Отчасти Хуа Чэну хотелось позлорадствовать: «А у меня такая мысль была, и я смог сделать её лучше».              И всё-таки Се Лянь резко вдохнул и даже, казалось, немного прослезился.              — Это... когда мы были детьми и…              Фэн Синь кивнул, внимательно глядя на Се Ляня.              Так, значит, это был меч, которым владел Се Лянь до первого вознесения? Что ж — это был меч высочайшего качества и тончайшего вкуса.              Се Лянь сказал: «Спасибо!» — и крепче прижал меч к груди.              А потом нахмурился.              — Но, Фэн Синь, два подарка — это слишком много! Я не могу принять второй. Меч — уже гораздо больше, чем я заслуживаю.              Фэн Синь скрестил руки.              — Второй не от меня. Это... это от того придурка.              Глаза Се Ляня расширились, и он быстро развернул второй свёрток.              Это были одни из самых качественных одежд, которые когда-либо доводилось видеть Хуа Чэну, а это о чём-то да говорит. Они были простого белого цвета, идеально подходящего для непритязательного вкуса Се Ляня в повседневной одежде.              Се Лянь переложил подарок на руках. На кончиках его пальцев было немного грязи — Се Лянь не особо обратил внимание на чистоту, — и немного впиталось в одежды. Вокруг темнеющего пятна на миг засиял еле заметный золотой свет, после чего пятно исчезло, оставляя только белоснежный цвет.              Се Лянь восторженно ахнул и посмотрел вверх, широко улыбаясь Фэн Синю.              — Пожалуйста, передай Му Цину, что я глубоко благодарен ему за подарок.              Фэн Синь хмыкнул, но кивнул. Затем с формальным поклоном, достаточно уважительно, он удалился.       

________________________________________

      Хуа Чэн знал, что Се Лянь не очень любил роскошные вещи. Во всяком случае теперь — нет. Сейчас он был более аскетичным, совсем не привыкшим к богатству.              И в этом не было проблем: Хуа Чэн любил в нём всё. Но если такой аскетичный образ жизни был вызван лишь ограниченностью средств, то Хуа Чэн отдал бы ему всё.              Когда они вошли в обеденный зал дворца Сяньлэ, Се Лянь ахнул.              — Саньлан, — воскликнул он, кружась на месте. — Ты всё это сам приготовил? Всю эту еду?              В зале были целые ряды шикарных блюд и простой сытной еды — всё, что любил Се Лянь, — а также кое-что из новых, с которыми Хуа Чэн экспериментировал на протяжении нескольких месяцев и решил, что Се Ляню может понравиться.       Потребность Се Ляня в еде и тёплых близких отношениях на протяжении долгого времени оставались неудовлетворёнными. Так что Хуа Чэну нужно было его всем этим обеспечить, тем более в день рождения.              Вот почему он обязательно должен был пойти с Се Лянем, куда бы тот сегодня ни отправился. Он ни за что не позволит Се Ляню провести ещё один день рождения в полном одиночестве, в компании лишь тех, кто его высмеивал.              — С днём рождения, Ваше Высочество. Надеюсь, ты примешь подарок этого ничтожества.       Се Лянь засветился от радости.              — Саньлан, спасибо. Мне очень нравится! — он с горящими глазами шагнул к одному из дымящихся тушёных блюд. — Ты не против, если я сейчас попробую?              Хуа Чэн улыбнулся его радостному волнению.              — Конечно, гэгэ. Это всё для тебя.              Се Лянь отпил из черпака. И восторженно выдохнул.              — Это потрясающе! — воскликнул Се Лянь и поднёс ложку ко рту Хуа Чэна.              — Но это ведь подарок для тебя, гэгэ, — запротестовал Хуа Чэн и плотно сжал губы. Се Лянь засмеялся и шутливо ткнул половником в его губы. — Открой, Саньлан! — он дерзко улыбнулся Хуа Чэну. — Ты же знаешь, что всё, что принадлежит мне, принадлежит и тебе?              Мозг Хуа Чэна ненадолго перемкнуло. Рот открылся. Се Лянь опять засмеялся и зачерпнул суп. Хуа Чэн бессознательно сглотнул, и этого времени хватило, чтобы вернуть возможность говорить.              — Моё тоже, — отчаянно сказал Хуа Чэн, обхватив руками талию Се Ляня. Тоска по Се Ляню прожигала его изнутри. Она никогда не утихала до конца, а лишь притихала в ожидании. — Всё, что у меня есть, всё, чем я являюсь, — всё твоё.              Се Лянь расплылся в улыбке и легко поцеловал его в губы.              — Знаю. Ты говоришь мне об этом раз в две недели, — он потянулся свободной рукой вверх, чтобы заправить выбившуюся прядь волос за ухо Хуа Чэна. — Я никогда не перестану быть благодарным за это.              После чего он освободился из хватки Хуа Чэна и побежал к другому концу стола.              — О, здесь ещё и маньтоу!              Хуа Чэн улыбнулся до ушей, — что он делал лишь в присутствии Его Высочества, — и пошёл за ним.              Хоть ему и было приятно, что Се Лянь, кажется, обрадовался праздничному ужину, Хуа Чэн знал, что этого всё равно мало. Впрочем, это не было страшно.              У него впереди было ещё тысячи лет и даже больше, чтобы найти подарок, достойный его божества.