Во всем виновата магия

Следующие две недели тянулись медленно и нудно. Даже множество работы не спасало Людвига, время издевалось над ним, и когда, казалось бы, прошли часы, а на деле всего минут тридцать. Пес игнорировал хозяина и отказывал от еды, а на любые ласки оскаливал зубы и рычал, принимая угрожающую позу. А еще шли очень тяжело и мутно переговоры с Россией, правда, самого Ивана Людвиг ни разу не видел, все переговоры велись через Гилберта и представителя правительства России. И на все вопросы, Гилберт только насмешливо усмехался и отвечал привычной фразой «Ивану нет дела до шавок США, только когда он увидит серьезность намерений Германии тогда и поговорит с глазу на глаз». Германия скрипел зубами, сжимал кулаки, и не понимал, что должен сделать, чтобы доказать свою решимость. — Если ты будешь отказываться от еды, то можешь потерять свой рассудок, — промурчал Баюн, оказавшись рядом с Иваном, Германия уехал на работу, и кот смог найти минутку, чтобы заскочить к хозяину. — У меня нет аппетита, — фыркнул Иван, уткнувшись мордой в черную, словно обсидиан, шерсть кота. — Уже совсем скоро, я получил нужное заклинание и все исправлю, нужно дождаться новолуния, девять дней, начни есть, восстанавливай силы, не понятно, как еще отразиться обратное заклинание, ты должен быть в здоровом расположении. Иван аж вскочил со своего места, он не верил своим ушам, скоро весь этот ад закончится, и он сможет снять этот гребанный ошейник. — Васька, ну ты чего раньше молчал, — от радости залаял Россия, он принялся облизывать морду кота, за что тут же получал лапой по морде. — Фу, от меня еще неделю будет вонять псиной, — Баюн принялся вылизывать, фырча от негодования. Пес прыгал рядом с котом, виляя хвостом. — Ты прав, я должен привести себя в норму, сегодня же начну питаться, — радовался Ваня. — Кстати переговоры между представителями правительств Германии и России идут очень бурно, пусть и скрытно от других глаз, но похоже Людвиг настроен решительно снять с себя удавку США, — сообщил последние новости котяра, поглядывая за реакцией хозяина. — Интересно, — прорычал пес. Кот потерся мордой о хозяина, а после выпрыгнул в окно, поспешив домой.

* * *

— Мне кажется, ты мне что-то не договариваешь, — уже у входной двери сказал Людвиг, пристально смотря на брата. Ни разу на переговорах не появился Иван, да и дома он русского не видел. — Что за игры ты затеял? Я хочу увидеть Ивана и вести дела с ним. — Я же сказал, он не будет с тобой говорить, пока не убедиться, что ты настроен решительно, — спокойно ответил Гилберт, даже и глазом не повел на подозрения младшего брата, однако эти вопросы в последнее время стали все чаще возникать в их общении, что не нравилось Пруссии. — Какие еще нужны доказательства?! — скрипнув зубами, с раздражением спросил Германия. — Верни пса, — спокойно отозвался прусс, кот кормил его обещаниями, что скоро вернет Ивана, но не уточнял как скоро. — Ну уж нет, он будет моим залогом, что вы не собираетесь меня кинуть, а если Ивану нужен его пес, пусть сам попросит, — насмешливо произнес Людвиг, смирив брата издевательским взглядом. Вдруг входная дверь открылась и на пороге появился Брагинский собственной персоной, в руках он сжимал папку с документами, будто вернулся с какой—то встречи. — Россия? — в оба голоса воскликнули немцы. Брагинский кинул задумчивый взгляд на Людвига, и ни сказав ни слова, прошел мимо него. Людвига словно пригвоздило к полу, а все тело пронизывал холод до костей. Это была их первая встреча после начала конфликта, еще никогда он не чувствовал себя с Иваном так, тот казался слишком отчужденным. Немец даже ничего не смог проговорить. Иван стал поднимать по лестнице, показав Гилберту жест следовать за ним. — Лютц, давай не сейчас, тебе лучше убраться, кажется Иван не в духе, — сказал Гилберт, выставив брата на улицу. Он был в шоке и не понимал, откуда взялся Россия. И как только он закрыл дверь, то тут же рванул к Ивану. — Ты вернулся?! — завопил Гилберт, ворвавшись в кабинет. Иван сидел на столе и хитро смотрел на Пруссию. — Не ори так, — стоило только Ивану открыть рот, как прусс понял, что перед ним никакой ни Россия, а всего лишь его наглый кот. — А… это ты, а я уже обрадовался, — разочарованно произнес Пруссия, поглядывая на кота, который принял свою истинную форму. — Если бы не голос… — Если бы не голос, то я мог бы неплохо отыгрывать роль России, но к сожалению, изменить свой голос я не могу, — растягивая слова говорил Баюн, он с интересом смотрел на миниатюрный глобус на столе у хозяина, он стоял у самого края. Кот подтолкнул глобус лапой. — Нет, — прусс наблюдал за котом. Но Баюн не мог сопротивляться инстинктам, и еще одним ловким движением скинул глобус со стола. Пруссия только закатил глаза на выходку этого наглого котяры. — Когда уже вернется Иван? Я устал вкалывать, последний раз я так работал в конце девятнадцатого века. — Скоро, — спрыгнув со стола, сообщил Баюн, а после удалился с чувством выполненного долга. Германия вернулся домой, он ожидал что его опять никто не встретит, хулиган перестал его встречать после того, как немец надел на него ошейник. Но нет сегодня был другой случай, пес несся к нему со всех лап, даже не успел затормозить и врезался в хозяина. Он прыгал рядом, виляя хвостом и стараясь облизать хозяина. — Ты перестал обижаться, а, хулиган? — хоть одна приятная новость за последние дни. Немец опустился на пол, и принял к себе пса, поглаживая по спине, почесывая по бокам. На лице у немца невольно появилась улыбка. — Давай уже есть! Я проголодался! — лаял пес, а после рванул на кухню. Германия прошел за псом, Хулиган лапой бил по пустой миске, заставляя ее позвякивать. — Кашу! Кашу! Кашу! — Что такого случилось, что у тебя энергия бьет через край? — спросил с подозрением Людвиг, поставив миску на стул, все же этот звук немного раздражал. Но у немца появилось настроение, когда он увидел пса снова активным. Он стал готовить кашу для питомца, понимая, что корм тот ни при каких обстоятельствах не будет, даже после двух недель голодовки. — Скоро это все прекратится, и я снова буду собой, — довольно зарычал пес, крутясь вокруг Людвига. Он поставил передние лапы на кухонный гарнитур и принюхивался к кастрюле на плите. — Нельзя! — строго сказал Людвиг, больно щелкнув Хулигана по носу. Иван фыркнул, но все же отошел от стола. У него сердце в груди так быстро билось. Всего девять дней! Через девять дней он вернется домой, в свою постель, на свою кухню, приготовит себе ягодный пирог и съест за один раз со сладким—сладким чаем. Как же хотелось сладкого, но этот фриц совершенно не давал сахара. Потому что собакам это вредно. А так хотелось хотя бы крошку шоколада или мармелад. От мыслей о сладкой пище у пса закапала слюна. Приготовив кашу, Людвиг отварил филе курицы и порезав на куски перемещал с кашей, наложив в миску еды, он поставил миску на пол. Хулиган тут же накинул на еду, особо даже и не жуя пищу он просто ее глотал. Как же Иван соскучился по еде, что даже простая геркулесовая каша казалась ему чем—то божественным. Вылизав миску до блеска, питомец завалился на пол, довольно потянувшись. Германия и сам поел, а после вымыв посуду, он достал мясные палочки для собак и поводил перед носом у своего питомца. Иван тут же вскочил на лапы, принюхиваясь. — Сидеть! — приказал Людвиг, пряча мясную палочку за спиной. Брагинский не был дураком, он решил просто обойти и забрать вкусняшку. Но не тут—то было, Людвиг не позволил псу зайти за спину, поворачиваясь к нему лицом. — Сидеть! — Так не честно! Сперва поманил, а сейчас не даешь! — обижено протянул Иван. — Сидеть! — снова повторил команду Германия. Хулиган сел. — Лежать! — питомец недовольно рыкнул, но лег. Немец потрепал пса по холке и протянул вкусняшку, питомец тут же проглотил ее. Германия позвал пса с собой в гостиную. Заниматься делами совершенно не хотелось, так что немец опустился на диван и включил телевизор. Хулиган запрыгнул на диван, устроившись рядом, он положил голову на колени Людвига.