Это всё ради гитары

      Вдохновение — это то, что приходит и уходит. Муза оседает в сердце навсегда.    — Джисон, что не так? Ты не можешь сыграть свою партию уже третий раз, может отдохнешь? — обеспокоенно спрашивает Чан.    — Нет! Продолжаем, — и Хан начинает играть, громко проводя медиатором по струнам гитары.    — Хан, успокойся, что случилось? — уточняет уже Сынмин, насторожившись.    — Минхо.    — Ну, конечно, это он. Что такое? Вы поссорились?    — Нет, — неуверенно отвечает Джисон, — Мне кажется, мы отдалились.     — Что ты имеешь в виду?    — Не знаю, — гитарист садится на стул недалеко от колонки, — Мы вроде живем вместе, но почти не видимся. Он уходит пока я сплю. Я прихожу — он уже спит. Мы любили болтать по ночам раньше, но сейчас, — он закусывает нижнюю губу так сильно, что выступает капелька крови, — Сейчас ничего нет.     — О нет, они дошли до этого периода, — вздыхает Чанбин, — Бро, успокойся, все будет хорошо. Вы сейчас оба заняты. Скоро Рождество. Сдадите сессию и будете себе сидеть, украшать елку и наслаждаться котами у вас под боком.     — Но я боюсь, — смотрит Хан в глаза Чанбина, начиная дергать ногой, — Вдруг он нашел себе кого-то получше? Кого-то, кто не такой взбалмошный и несерьезный?    — Сильно загоняешься, да? — гладит его Чан, — Выкинь из своей головушки эти глупые мысли. Я знаю, что это может быть сложно, но вам нужно просто поговорить. Расскажи ему о своих опасениях, и, я уверен, Минхо постарается все исправить. Вы же не маленькие дети. Вам достаточно поговорить, хорошо?    — Да, — кивает Хан, немного успокаиваясь, но не отпуская навязчивые мысли полностью, — Отпустите меня сегодня пораньше? Я хочу успеть до того, как Минхо ляжет спать.    — А он времени зря не теряет, — хмыкает Чанбин, наблюдая за попытками Хана улизнуть незадолго до конца репетиции.    — У него есть причина, — подает голос Чонин, — Пусть идет, не могу уже его грустную мину наблюдать.    — Вали сейчас, тогда точно успеешь, — закатывает глаза Чанбин. Чан кивает.    — Спасибо, век вашей доброты не забуду!    — Ну-ну, мою забыл через день, — качает головой Чонин. А Хана уже и след простыл.          Он так влюблен. Их чувства, действительно, ни разу не затухали за прошедшие полтора года. Только сейчас все пошло наперекосяк. И это сильно подбило Джисона, который не был готов к подобному.           Новая ступень отношений. Самая сложная. Это нужно просто пережить. Когда Хану говорили, что это тяжело, он не верил. Теперь верит. В моменте хочется все бросить, но он не может бросить Минхо.           Они строили эти отношения слишком долго, чтобы бросить все при первой же большой проблеме. Хан всегда считал, что самое важное в отношениях — это доверие и разговоры. Но сам не последовал своему правилу, начиная загоняться.           Он стал крайне нервным за последние пару недель. Нужно исправлять.           Он все так же с гитарой в руках едет в метро к Минхо домой. Гитара уже новая. Но рисунок на ней сделал тоже Ли. Здесь он нарисовал инопланетянина и человека, которые тянулись друг к другу. Он объяснил это тем, что в одном теле могут быть две личности: не от мира сего и самая обычная, и самое главное — найти того, кто поможет держать их в балансе, иначе можно сойти с ума.          Минхо стал для Хана самой настоящей музой. Они работали в тандеме. Ли писал картины. Джисон писал тексты к ним. Это было идеально. Такая деятельность только укрепляла их связь.          Но все ухудшилось в последние недели. Хану страшно. Им надо поговорить.          Он входит в квартиру Минхо, открывая дверь собственными ключами с брелоком в виде кенгуру.    — Минхо? — зовет парня Хан.    — О, ты сегодня рано, милый, — выходит, измазанный в краске парень. Дежавю.    — Да, — Хан кусает губу, — Нам нужно поговорить.          На лице Минхо отражается непонимание, но он кивает, соглашаясь с парнем.          Джисон идет в ванную, чтобы помыть руки, пока Ли заваривает им чай на кухне. Чувствует, что разговор будет не из легких.          Хан садится на стул перед ним и прикрывает глаза, боясь начать. Минхо берет его за руку. Поддерживает. Он поглаживает большим пальцем запястье парня, и это помогает Джисону поверить, что все будет в порядке. — Эм, мне кажется, что мы отдалились, — как на духу выдает он.     — Оу, — Минхо чешет рукой затылок, — Думаю, я в этом виноват. Засел за своими картинами и совсем забыл про свою главную музу.      — Я просто... — Джисона немного потряхивает, — Я просто так разнервничался. Я боюсь, что я тебе больше не нужен. А я хочу быть нужным тебе. Я сделаю всё что угодно, Минхо, — он сжимается.            Минхо качает головой и притягивает парня к себе на диванчик. Он не то чтобы тактилен, но в моменте он думает, что так будет проще передать любимому то, что он думает.      — Хани, тебе не нужно быть нужным, чтобы я любил тебя. Я люблю тебя, потому что ты есть. Я люблю твою музыку. Я люблю твои волосы. Я люблю твои родинки. Я люблю как ты сопишь по ночам. Я люблю тебя в любых состояниях: когда ты расстроен, обижен, счастлив, разочарован, не уверен, возбужден… В любых, милый. Я просто люблю тебя всего.       — Но... Последнее время мы мало видимся и мало общаемся.      — Мы оба были заняты, Хани, и оба не заметили, как отдалились. Прости за это.      — Ты не должен извиняться.      — Хорошо. Ты поэтому начал загоняться, верно? — Хан кивает.      — Я так боюсь потерять тебя.      — Милый, ты — моя муза. Потерять тебя значит для меня — потерять себя. Давай договоримся, что в будущем ты будешь сразу говорить о том, что тебя волнует. Это важно, помнишь? Ты сам это говорил.      — Минхо, ты знал, что ты лучший?      — Знал.      — Эй! Это должен был быть романтичный момент.      — Фу, романтика.      — Сказал, Ли Минхо, который на нашу годовщину устроил поездку на море, где мы купались ночью и целовались в песке.      — Мне кажется, этот песок до сих пор с меня сыпется.      — Он с тебя сыпется, потому что ты старый.      — Ты не намного меня младше, детка.            Джисон лишь показывает язык и уходит, чтобы переодеться. Теперь он спокоен.            Парни лежат в кровати в обнимку. Ли проводит пальцем по щеке Хана, постепенно приближаясь и оставляя поцелуй на родинке.      — Как ты мог подумать, что я тебя разлюбил, милый, — причитает Минхо, с любовью обводя изгибы тела Джисона, — Помнишь, что скоро Рождество? Куда елку поставим?      — Елку? — удивляется Джисон, — А как же коты?      — Наши дети вполне спокойные, чтобы мы могли поставить елку. К тому же, я думаю, мы переживем пару разбившихся игрушек.      — Ну, да, — улыбается Хан, — Думаю, да.            Ли опускает одну руку на живот Хана, поглаживая пальцами кубики пресса.       — Мы же не решаем проблемы сексом? — уточняет Хан, — А то это, как-то не очень здорóво и здóрово.      — Нет, конечно, нет. Мы же уже решили проблему. К тому же, если ты не хочешь, то я не собираюсь тебя принуждать.      — Нет, просто мысли в голове думаются, — качает головой Джисон и утыкается парню в грудь.      — Милый, знаешь, индюк тоже думал. И где он оказался в итоге?      — Да, хорошо, отстань, — парень затягивает художника в поцелуй, проникая языком в рот и проводя по линии зубов.            Минхо слегка стонет в поцелуй, обхватывая руками плечи Джисона. В комнате становится заметно жарче.      — Откроем окно?       — Мы не будем слишком громкими?      — Ну, я не готов на полноценный секс сегодня. Легкий петтинг — это наш максимум, милый, — Хан заправил выбившуюся прядку Минхо за ухо, и встал, чтобы приоткрыть окно.            В комнату сразу попал холодный воздух, контрастирующий с горячими телами.            Ли облокачивается спиной на изголовье кровати, после чего Джисон садится на его бедра, утягивая в поцелуй. Он кладет руку на затылок Ли, чтобы тот не ударился случайно.            Хан слегка потирается о Минхо. Рука медленно ведет от живота до спины, вверх по позвоночнику, отчего парень вздрагивает.            Джисон поцелуями переходит на шею. Старается не оставлять красных отметин, поэтому лишь слегка прикусывает кожу.      — Хани, прошу, — смотрит Минхо на своего парня из под томно подрагивающих ресниц.            Хан нежно улыбается Минхо и переводит руку с спины, на выпирающий из трусов член Ли.            Минхо тихо стонет в поцелуй, когда Джисон оглаживает орган через ткань. — Джисон, — выдыхает Ли, прижимая гитариста сильнее к себе, — Я люблю тебя.      — Я знаю, милый, — отвечает Хан о любимого потираясь сильнее.            Хан имитирует фрикции через одежду, параллельно целуя Минхо.      — Нам точно нужно снова в душ.      — Определенно.        

***

         Елка готова, дом украшен, огоньки ярко горят приятным теплым светом. Минхо был очень собой горд, когда нашел немигающие статичные гирлянды. Коты лежат под елкой, периодически касаясь лапами зеленых иголок.       — Сколько упаковок пива мне брать в магазине? — спрашивает Хан, бегая по дому в рождественском свитере.      — В Чанбина точно одна упаковка поместиться, так что возьми штук шесть. Думаю, нам на восьмерых хватит, — отвечает Ли, наблюдая за печеньем в духовке.            Вообще, изначально они хотели праздновать у Чана в квартире, но потом поняли, что лучше разнести квартиру Джисона и Минхо, потому что их двое и убираться им будет легче.       Парни, конечно, были не очень довольны таким решением старшего, но спорить не стали.      — Во сколько придут Феликс с Хенджином? — уточняет Хан, влезая в зимние ботинки, чтобы наконец пойти в магазин.      — Если не найдут красивую елку и не засядут рисовать ее, то в восемь, — отвечает Минхо, — Твои как?      — Чан, Чанбин и Сынмин тоже к восьми должны. Но, зная Чана, он заработается. И пока Чанбин и Сынмин его вытащат, то часам к десяти они будут. Чонин сначала к бабушке поедет, так что обещал к часу ночи явиться.      — Давай ляжем спать и не пустим Чонина?      — А как потом объяснять будем?      — Деды легли спать.      — Рад, что ты признал свою старость, милый, — смеется Джисон и выбегает за дверь на секунду раньше, чем прилетает новогодняя игрушка от Минхо.     

***

         Парни громко смеются, периодически дергаясь под музыку.            На столе стоит куча еды, приготовленной Минхо и принесенной другими со словами: «Ну, Минхо же не кухарка, а мы тоже неплохо готовим».           Бабушка Чонина (вместе с самим парнем) передала хоттоки и отпустила его к друзьям со словами: "Негоже тебе с нами праздновать. Вали уже".      — Обменяемся подарками? — спрашивает Чан, сделав глоток шампанского из бокала.       — Можно я первый? — подал голос Феликс.      — Давай уже, — отвечает Сынмин, выключая видео с "Игрой в кальмара" в тик токе, — Надеюсь, ты подаришь мне Гон Ю. Или хотя бы Т.O.P. Другой подарок не приму.      — Нужно запретить ему смотреть сериалы.      — Сынмин, держи, раз уже начал выпендриваться, — смеется Ликс и протягивает другу две фигурки.      — Феликс, ты знал, что я тебя больше всех люблю? Где ты это нашел, поганец? Я твои руки целовал, — восторженно смотрит на фигурки любимых персонажей Ким.      — Места знать надо, — хмыкает Феликс, — Чан, тебе я купил витаминки. Всегда нужно и полезно.      — Я не старый.      — Тебе больше чем половина от пятидесяти, чувак.      — Отстань.      — Так, Минхо с Ханом. Вам по шапке, потому что задолбали болеть. То один не выйдет, потому что лечит второго, то другой.      — Закинем подальше в шкаф?       — Обязательно.            Остальные тоже положили свои подарки и обменялись между собой. Тяжело выбрать подарок под темперамент таких разных людей, но они привыкли. Им важно, чтобы подарки были у всех.            Таким образом у Хана появились различные одеяла с лавашом, человеком пауком, шапки с ушами котов. Чанбин по-видимому решил разориться, потому что подарил ему новую гитару.      — Ты идиот?      — Всегда пожалуйста, Хани.      — Полный дурак, — и Хан кидается на друга с объятиями.                  Стрелка часов уже пересекла 4 часа утра, и парни думают как разлечься в гостиной и гостевой, чтобы всем хватило места.            Минхо и Джисон ещё не подарили друг другу подарки.      — Минхо, ты как-то сказал, что хочешь попробовать серфинг, — немного мнется Хан, — В общем, держи, — и протягивает парню сертификат.      — Джисон! Твою мать! Но я... Я же не умею.      — Тебя там всему научат.      — Черт, это... Я мечтать не мог! Я, наверно, никогда бы не попробовал, — трясет Минхо парня за плечи.      — Хей-хей, спокойно, — он коротко чмокает Ли в губы. — У меня тоже есть для тебя подарок, — Минхо достает сверток и  два билета.      — Что это? — непонимающе спрашивает Хан.      — Мы поедем с тобой в горы послезавтра. Я арендовал там домик. Нас научат водить снегоходы, ну, или просто покатают. Здесь уж как захочешь, — Ли пожимает плечами и  смотрит на сверток, — А это — скетч, который я сделал на одном из наших свиданий ещё в самом начале, когда ты пришел в футболке с котом и сказал, что это мой фанклуб. Ты был таким милым. Мне хотелось рисовать, рисовать, рисовать... — Минхо смотрит на Джисона блестящими неизвестно от чего глазами, — Это, чтобы ты помнил, что ты — моя муза, Джисон.      — Минхо... Выходи за меня, пожалуйста, я куплю кольцо.      — Вот будет кольцо, тогда и подумаю, моя муза.      ... И застряв в сердце навсегда, Муза согревает его своей любовью.