Sinner

      Том Саймонс — типичный школьный хулиган. Он грубит учителям, срывает уроки, отнимает деньги у всех, кто является слабее и, естественно, задирает ботаников. Всех, кроме одного.       Сложно сказать, чем тихий, спокойный и невероятно религиозный заучка запал ему в душу, но вместо грубого отношения, Том наоборот предпочитал временами ему помогать, а то и флиртовать, в ответ получая лишь холод и отстраненность.       Уилбур настолько не был заинтересован не только в общении, но и в самом Томе, что каждый раз тот бесился как маленький ребенок, которому не купили игрушку. Потому что Уилбура куда больше волновали хорошие оценки и правила его излишне строгих родителей, которые запрещали любую дружбу и, уж тем более, романтические отношения. Что уж говорить про романтические отношения с парнем, что карались вечным горением в аду.       Но в один прекрасный день, один из учителей дает Уилбуру задание: «Позаниматься с Томми, чтобы улучшить его оценки». И именно этим Том и решает воспользоваться, пригласив Сута к себе.       — Итак, мне нужно понять, где у тебя пробелы, чтобы не учить весь учебник, так что мог бы ты… — он останавливается на полуслове, поворачивая голову в сторону Саймонса, но обнаруживает его сидящего совсем близко и пристально наблюдающего. Его щеки тут же краснеют от смущающей близости и он тут же пытается отодвинуться, но Том вдруг кладет руку на его бедро, отнимая любую возможность шевелиться.       — Ты такой красивый, Уилл. Почему ты никогда меня не замечаешь? Я настолько тебе не интересен?       Рука Тома скользит по бедру выше, перемещаясь на внутреннюю сторону бедра, заставляя Уилбура шумно выдохнуть. Никакого сопротивления с его стороны не следует, поэтому Саймонс пользуется этим, поддаваясь вперёд и, нежно и чувственно, целует его в губы.       Уилбур растерян. Его тело, не привыкшее к ласкам, вело себя непозволительно доступно, не смотря на отчаянные требования здравого смысла все это прекратить. Это не правильно. Это плохо. Это грех. Но это так пугающе приятно.       Чувствуя стремительно нарастающее возбуждение от обычных, казалось бы, поцелуев, Уилбур краснеет еще сильнее. Теперь смущение сменилось откровенным стыдом и отвратительным разъедающим чувством вины.       Совсем скоро рука Саймонса оказывается на его пахе, сквозь ткань брюк поглаживая полувставший член. И чем больше Томми себе позволял, тем более унизительно чувствовал себя Уилбур. Потому что он хочет. И потому что ему нельзя. Потому что пальцы Томми, проскальзывающие под резинку трусов и его губы, оставляющие дорожки из поцелуев на шее вызывали совсем не те чувства, которые должны. Не те чувства, которые можно испытывать.       «Мне так жаль» — тихо всхлипывает Уилбур, чувствуя, как Том медленно и аккуратно входит в его тело. Это не больно, вовсе нет. Это так хорошо. Так приятно. Так неправильно. Так грешно. Он должен воспротивиться. Должен оттолкнуть. Да… Вот сейчас…       «Боже… Прости меня…» — сдавленно шепчет Уилбур, когда Том начинает двигаться, все так же медленно, но постепенно набирая скорость. Он аккуратно гладит Уилбура по волосам, по щеке, будто пытаясь успокоить. Словно он понимал его чувства. Словно ему не все равно.       «Прошу… Господи!» — все отчаяннее стонет Уилбур когда самоконтроль Тома летит в мусорку. Когда его толчки становятся все бешеннее, все резче, все сильнее. Он на дикой скорости вдалбливается в тело Уилбура, срывая с его губ стоны. Он жадно целует его губы, лицо, шею и плечи, оставляя розовые отметины.       «Боже!..» — вскрикивает Уилбур, когда все его тело содрагается от оргазма и он, выгибаяясь, кончает. Томми тоже чувствует скорую разрядку и с тихим стоном кончает внутрь Уилбура. Так хорошо. Так приятно. Так правильно. Чувство вины и стыд все еще больно вгрызались в кожу, но сейчас, лёжа на кровати и все еще содрагаясь, он чувствует себя так хорошо, как, кажется, никогда не чувствовал. Когда Томми наклонится, чтобы поцеловать его, он улыбнется, обнимая его дрожащей рукой.       Уже вечером он будет сидеть на коленях перед своей кроватью и вымаливать прощение за совершенный грех. Со слезами на глазах он будет замазывать тональным кремом отвратительные метки на своей шее. И он вновь будет шептать в его губы извечное «Прости меня…». Все, для того чтобы почувствовать это вновь.