В симбиозе с ромашками

      Кружащаяся голова, размеренная музыка, чужое дыхание на плече — все это про них. Их отношения действительно можно назвать вальсом — такие же кружащиеся, легкие, волнительные, а самое главное такие же теплые и страстные. Но без особых откровений, ведь это далеко не про них.       И без всякий тайн Синклеру действительно нравилось танцевать медленные танцы, особенно с любимым человеком. За месяцы их отношений они часто проводили свое свободное время у Демиана дома. У него в зале стоял большой старый магнитофон. Его отец коллекционировал пластинки, среди которых было много вальсов, менуэтов и тому подобных.       И сегодня они, так же как и всегда, рассекали просторную гостиную в танце. Юноши смотрели друг другу в глаза, пытаясь не заплакать. Их руки сплетались и расплетались, ноги ловко двигались в такт музыке, а сердца все так же горели. И они были уверенны что даже после смерти ничего не изменится, они просто сгорят в собственной любви и продолжат свою жизнь где-то там, далеко от этого суетливого мира.       И вот магнитофон тихонечко проскрипел, музыка затихла. Демиан отпустил Эмиля и направился к магнитофону. Пока Макс осторожно убирал пластинку обратно, Синклер смиренно сидел за столом, внимательно следя за каждым действием того.       Закончив, Демиан сел рядом. Эммль все также бездушно, словно его сейчас здесь и не существует, смотрел в пустоту. Лицо его выражало некую неизбежность, страх и какую-то крайне глубочайшую печаль, которую увидеть было можно только очень присмотревшись. Да и то такое дано было не каждому.       Макс даже не стал ничего говорить, он отвечал молчанием на молчание, зная что любые слова сейчас только разрушат и доведут до пика, до самого края этих эмоциональных мучений.       Они так и сидели. В пустой комнате в тишине. Где-то на затворках сознания гудели взывания ветра. А в их сознаниях криком взрывалась тишина. Жизнь в такие моменты будто останавливалась, все замирало и каменело. Но все эти миражи вмиг рушились звонким и мерзким хлопком двери.

***

      Облака будто опустились на землю, покрывая ночную улицу туманом, окутывая в своей паутине. Роса осела на траве и одежда лежащих на ней Демиана и Синклера немного намокла, от чего становилось холодней. Ведь ночи в преддверии зимы они такие: непонятные, затуманенные, холодные и конечно до ужаса пугающие. Улицы буквально разрывались от тишины, казалось даже дуновения ветра слились с этой таинственной «госпожой Тишиной».       На небе властвовала луна, освещая своим блекло-голубым светом даже самые темные закутки. Каждую ночь Демиан наблюдал за тем как она то увядает, то снова растет. Это всегда являлось для него подтверждением того что жизнь сугубо циклична и замкнута, ведь до сих пор никто так и не смог преодолеть временные рамки или же как то изменить ход бренной жизни.       По ощущениям время уже перевалило за полночь, а значит они должны сделать то, ради чего живут все люди на земле.       Макс сел, поднял голову вверх и последний раз посмотрел на луну. Сегодня был завершающий день цикла и луна умирала. Забавное совпадение. Теперь в его голове возросла новая ассоциация. — Знаешь Синклер, — сказал он, не отрывая взгляда от «голубого солнца», — А ведь мы с тобой как звезды. — Почему? — поинтересовался тот, тоже устремив взгляд на стремительно темнеющее небо. — Сегодня умирает луна, а еще сегодня умирают звезды. Они умирают всегда, каждую секунду. Просто мы не видим всех падших, — начинает свою мини-балладу Демиан, а ему нравилось рассказывать свои некие «сказки» Эмилю, — Когда звезды умирают, мы видим как некоторые из них падают. Мне кажется это как быть падшим ангелом или что-то подобное. Но после смерти мы не сможем стать падшими, ведь еще и не были ангелами. И я верю что мы будем, что мы заслужили. И знаешь, когда-нибудь мы станем с тобой звездами в этом бесконечном космосе, и когда-нибудь кто-то также будет смотреть на то как мы будем умирать. И они будут загадывать желания, Загадывать желания и радоваться. — Наверное ты прав, — задумчиво протянул Эмиль, — По крайней мере мне бы хотелось в это верить, — вздохнув, закончил он. — Я бы так хотел чтобы это сейчас никогда не заканчивалось, — печально прошептал Демиан. — Я всегда буду твоим сейчас и сегодня, а ты моим навсегда, — уверенно сказал он, ложась обратно на ледяную землю. — Я рад что мы когда-то были у друг друга, — Демиан грустно улыбнулся, слизывая соленые слезы с обветренных губ.

***

      Мужчина с шикарными, вьющимися каштановыми волосами сидел за столом в своем кабинете. На диване напротив сидел маленький голубоглазый мальчик. Тогда его цвет глаз еще был совсем невинно-голубым, искренним и блестящим. — Папа, а что это? — спросил он, указав крохотным пальчиком на большие упаковки пластинок, что в рядок стояли в стеклянном шкафу. — Моя любовь и верность, — подумав, ответил старший. — Музыка, сынок, музыка… — Любовь? — это слово крайне зацепило кроху в тот момент, — А что это такое? — спросил, он подскочив к столу и подняв свои очаровательные и крайне любопытные глазенки на отца. — Это очень прекрасное чувство, — начал он, — Иди сюда, — мужчина поднял мальчика к себе на колени, свободной рукой продолжая писать что-то в блокноте — Сейчас ты чувствуешь нашу с мамой любовь, то бишь любовь родительскую. Такая любовь обычно бескрайняя и безусловная. А когда ты станешь старше, ты встретишь свою собственную любовь, как я однажды повстречал твою маму. Сейчас я даже не знаю как тебе описать это чувство, боюсь что не смогу. — Почему не сможешь? — не унимался мальчишка. — Ну знаешь, моя любовь — это моя любовь. Какая она будет у тебя это уже совсем другое. Для каждого она своя. Когда ты подрастешь, тогда и расскажешь мне чем для тебя стала любовь.

***

      Демиан заплакал еще сильне. Ох, как бы он сейчас хотел рассказать отцу чем стала для него любовь. Но было уже слишком поздно. Его отец погиб еще год назад. Как же ему сейчас его не хватало. — А помнишь тот вальс, — напомнил ему Эмиль, — Это был наш последний вальс. — Последний… — повторил Макс, вытирая слезы со своих щек.       Наконец, он решил что пора. Пошарив руками по траве он наткнулся на отброшенный нож. Сперва он в ужасе отдернул руку от ледяного металла, а после, выдохнув и где-то глубоко внутри смирившись, взял его в руки.       Эмиль же, почувствовав что тот притих, сел, с интересом рассматривая силуэт парня, обтекаемый светом блеклой луны.       Закатав рукава свитера, Демиан уселся напротив Синклера. Он в последний раз взглянул в его глаза, провел свободной рукой по скуле и поцеловал. Целуя того, он медленно рассекал бледную кожу ножом. Было больно, очень больно, невыносимо. Но еще больнее было ощущать чужие губы в последний раз.       Теплая кровь лилась, заливая одежду и все вокруг. Окончив поцелуй, Макс не открывая глаз, дабы не видеть этот ужас, поднимает нож к горлу. Он закусывает губу, подставляет опаляющий холодом металл к шее. Пару секунд и он начинает захлебываться собственной кровью. Нож валится из руки, Макс ложится на землю. Ему оставалось находится в сознании еще пару минут и даже этому он был рад. Он отдает себя сейчас и здесь во благо и ради того, кто этого заслуживает.       Но Эмилю тоже больше ничего не оставалось. Сейчас он потерял окончательно всех. Сейчас он потеряет и самого себя.       Синклер перенимает с земли окровавленный, но все еще такой же холодный и леденящий душу нож и закатывает уже свои рукава. Но только вот он уже не закрывает глаза, он разрезает свою плоть глядя на медленно умирающее тело возлюбленного, которому хватает сил на последнюю улыбку и на «Я все еще люблю тебя». — Я тебя тоже, — шепчет он и резким движением режет собственное горло.       Непередаваемые эмоции, которые, наверное, не пожелаешь никому.       Тело падает где-то около Демиана. Он еще пару секунд ощущает тепло чужой руки под собой и в конце концов закрывает глаза.       И это правда конец. История закончилась так, как должна была. И луна на небе скрывается. Звезды перестают мерцать, все живое умирает в их сознании. Они больше не чувствуют, но все еще верят что где-то там, в глубинах далеких галактик они еще встретятся и снова смогут быть счастливыми. И иначе и быть не может, ведь не зазря они проделали такой тяжелый путь. И их жертва бесценна, хоть и ничтожна мала по мнению мира. Злобного, агрессивного, безнравственного и несправедливого мира.       И пусть погаснут все звезды, пусть умрут все люди на планетах и пусть взорвутся галактики — они останутся вместе где-то в своей вселенной и им будет на все это наплевать.