В симбиозе с ромашками

      Вечер. Небо затянуло густыми тучами, надвигалась гроза. Эмиль, одетый в легкую футболку и растянутые штаны, вышел на порог босой, ловя первые капли дождя. Не смотря на то, что гроза только начиналась, предупреждая об этом своими раскатами грома в дали, на улице уже пахло приятной сыростью. С каждой минутой количество капель усиливалось, Синклер присел на порог. Подняв голову вверх, тот пытался разглядеть звезды, которые редко сияли меж куда-то стремительно бежавших туч.       Большие капли загрохотали по крышам, мокрая футболка липла к телу, заставляя Эмиля поежится и обнять себя руками, дабы немного согреться. Он опустошено смотрел вперед, дословно вспоминая состоявшийся недавно диалог.

***

— …Это пожалуй, единственный вариант. Нам больше не к чему стремится. Я вижу как ты устал, и поверь, я устал от всего этого не меньше, — произносит Макс, поднимая глаза на обеспокоенного Синклера. — Ты уверен? — тот спрашивает с испугом, он даже поверить не может что Демиан выдвинул такую идею. — Я уверен всегда, — парень берет Эмиля за руку. — Ты согласен на это или нет? — Я выбрал тебя, а значит останусь до конца, — уверено произносит тот, сильнее сжимая губы и пытаясь сдержать нахлынувшие слезы и желание взвыть от разрывающей боли прямо сейчас.

***

      И Эмиль плачет, слизывая с губ соленые слезы в перемешку с дождевой водой. Тот сидел, обхватив колени руками и уложив на них подбородок. Было холодно. Холодно, мерзко, отвратительно и больно.       Прошло еще около двадцати минут, прежде чем дверь сзади со скрипом распахнулась. На пороге стояла укутавшаяся в халат мама, с недовольством рассматривая мокрого и трясущегося не то от истерики, не то от холода сына. — Домой, — громко и четко сказала она, развернувшись и зайдя обратно в теплое помещение.       Сердце заныло еще сильнее. С тех самых пор как она узнала о его ориентации и об его отношениях с Демианом, та поменялась окончательно. Теперь же мама никогда не спрашивала его за ужином как дела в школе, не встречала и не провожала его. А при любой его попытке с ней поговорить, она сжимала губы, плакала и уходила. Женщина явно считала Эмиля ненормальным, а также все время проклинала его отца, который «Ушел и не дал должного воспитания, а теперь мы решили по мужикам пошляться пойти» Не-вы-но-си-мо.       Все это было отвратительно и только лишь подливало масла в огонь, растаптывая окончательно всю его жизнь. Вы бы легко сказали, что можно было дотерпеть до совершеннолетия и свалить куда подальше, вот только не осуществимым было бы это. Даже проблема не в том, что некуда и что денег у них столько не будет, а в том, что казалось ему, что сам он и не доживет до этого момента.       Мерзкие взгляды, жалкие сплетни, шумные оскорбления, истошные возмущенные крики — и все это в их адрес. Вся школа так и кипела этой новостью, словно это было что-то сверх новое, что-то, чего раньше не было и не существовало. Хотя существовало еще как. И ни Демиан, ни сам Синклер не понимали от чего все это.       Просидев на пороге еще немного, Эмиль вернулся домой. Первым делом тот конечно же пошел в ванную. Сняв мокрую одежду, он уселся под огненный душ. Кажется, сейчас Синклер перешел со стадии истерики до стадии апатии. Главное, чтобы это все не затянулось. Все-таки Эмилю хотелось действительно по достоинству провести оставшиеся часы.

***

      Утро растеклось розовым пятном на небе, солнце пробиралось в окна, заставляя обителей жилищ проснуться. Эмиль встал еще до начала рассвета, а сейчас же просто лежал, наблюдая за ветром, что швырял листья, прибивая их к окнам.       Найдя в себе силы, Синклер встал. Посетив уборную, тот оделся, схватил сумку и поспешил выйти из дома. Он уже давно не завтракал, не желал маме доброго утра. С утра Эмиль стремился убежать из дома, а под вечер старался как можно дольше не возвращаться обратно.       Единственное что пробуждало в нем улыбку, — хоть и печальную, но улыбку, — это замеченный в углу коридора родной силуэт. Каждый раз он нервно вздыхал, прикрывал глаза на пару секунд и шел к нему. Было тяжело под липкими, грязными взглядами остальных школьников. — Привет, — робко шепчет Синклер, присаживаясь рядом.       Демиан скользит взглядом по немного опухшему, — явно от вчерашних слез, — и сильно уставшему лицу Эмиля. Он криво улыбается, выражая некое соболезнование, и, проведя по его скуле кончиками холодных пальцев, говорит: — Все настолько плохо?       Синклер молчит. Он рассеяно улыбается, кладет голову тому на плечо и совсем тихонечко, почти что бесшумно произносит: — Ты и сам знаешь не хуже меня.       Эмиль чихает, а после прикладывает руку ко лбу. Поняв, что скорее всего у него температура, он сползает с подоконника. Неуклюже, растерянно, но все же ему это удается. — Ты чего? — обеспокоено спрашивает Демиан и тоже опускается на пол. — Заболел наверно, вчера дождь был, — спокойно объясняет тот, подхватывая с пола свою сумку. — Так, — строго произносит Макс, хватая уже собиравшегося уходить Эмиля за локоть, — Только не говори что губишь собственное здоровье, — он хмурит брови, рассматривая испуганные глаза того. — Я.. я не, — начинает Эмиль, заикаясь на полу слове.       Макс, заметив состояние в которое «ввел» Синклера, осторожно прижал его к себе, поглаживая по спине. — Ладно, прости, — шепчет он и отстраняется от подрагивающего тела, — Пойдем, я тебя провожу.

***

      Конечно же Эмиль заболел, это было очевидно. Померив температуру и посмотрев горло, ему написали справку и отправили домой. Демиану по сути никто уходить не разрешал, но ему было слишком плевать, да и смысла никакого оставаться не было.       Идти домой Синклер отказывался на отрез, казалось еще одно «Ну пошли, отдохнешь у себя» и тот начнет биться в бешеной истерике. Максу ничего не осталось кроме как приютить его у себя. — Слушай, Демиан… — вымолвил Эмиль, покашливая после каждого слова. Макс вопросительно повел бровью, и откликнулся: — Что? — Можно я поживу у тебя пару дней? — прошептал Синклер, печальными глазами уставившись на парня, — Последние пару дней, — добавил он, окончательно поникнув и опустив голову. — Ну тише, — Макс сел на пол, положив руки на колени Эмиля. — Оставайся. — Спасибо, — прохрипел Синклер и, не сдержавшись, заплакал.       Макс молчал, зная что никакие слова сейчас не смогут помочь этому маленькому, загнанному в угол ребенку. В представлении Демиана Эмиль был исключительно ребенком. В его ангельски-голубых глазах были только кристально чистые слезы, в его словах была только горькая, обжигающая правда, а его облик и душа были совершенно невинны. Но увы судьба решила слишком жестоко обойтись с ним. Незаслуженно и несправедливо, но они не в силах бороться с этим. Даже вместе, не то что по одиночке.       Вытерев последние капли слез рукавом рубашки, Синклер добрел до комнаты Макса и ничком упал на кровать. Сил у него уже не оставалось, так что тот быстро уснул.       Демиан же все это время просидел рядом с ним, читая книгу. Ему невыносимо, до раздирающих криков из глубин его души, было жалко Эмиля. Если бы он был в отношениях с другим человеком, то наверное бы они смогли преодолеть этот кошмар в виде общества, но Синклер не сможет. И не потому что он слабый или что-то такое, совсем нет. Его просто довели до такого состояния, что он больше не может. У него не было сил на банальные домашние дела, что уж говорить о таких психологических терзаниях.

***

      Время бежало к полуночи. Эмиль безмятежно и уже совершено без эмоционально валялся на траве. Демиан все также сидел рядом с ним, разглядывая носки своих промокших кроссовок и витая где-то в других реалиях и вселенных. Наконец, придя в себя он решил достать нож, что принес с собой.       Дрожащими пальцами он ощупал тонкое, ледяное лезвие. От одного взгляда на этот предмет по коже пробегали мурашки. Осторожно и только ради интереса Макс провел самым кончиком ножа от запястья до локтя. Он не на каплю не навредил себе, но ощущалось это так, как будто только что провел им по самой своей кости. На лбу выступил холодный пот, его дыхание участилось. Он был в панике. Внутри его горьким пламенем разгорался ужасающий костер, и тихий скомканный страх бил по вискам, отдаваясь сильной головной болью.       Макс откинул нож в траву, решив его пока что больше не трогать. Смахнув пот со лба и зачесав волосы, он лег рядом с Эмилем. Оставалось совсем чуть-чуть и это пугало не меньше леденящего душу лезвия, валявшегося в кустах.