Сгорающие одуванчики и тлеющие мечты

      — Ты как? Нога не болит?       Кай и Бомгю шли по проселочной дороге и разговаривали время от времени. Именно «время от времени», ведь построить как таковой диалог ребятам не удавалось. Это там, в домике, где, кажется, по соседству со сверчками, бабочками и божьими коровками поселилась еще и щепотка магии, совсем небольшая, как щепотка соли в бабушкины блинчики, разговаривать получалось очень легко. А у Кая всегда были с этим проблемы. Здесь же, в компании зеленых листьев, прохладного ветерка и закатного солнца, разговор совсем не хотел идти под руку с двумя мальчишками. Он будто плелся где-то позади, еще у самой калитки Тэхёна, прямо как упрямая коза на поле.       — Все нормально! Пару дней и буду, как новенький! — Чхве широко улыбнулся.       — Но ты так кричал, когда тебе обрабатывали раны… — блондин с сочувствием посмотрел на собеседника.       — О, это… не бери в голову. — Мальчишка с маллетом потер шею и неловко улыбнулся, — Это же твой дом, да? Красивый.       — Спасибо… тогда пока? — Хюнин остановился недалеко от калитки, ведущей во двор.       — Да, пока! До встречи, Кай! — Бомгю помахал юноше на прощание и зашагал дальше по улице, доставая телефон из кармана.       Сегодняшний день был слишком насыщенным, но даже когда блондин зашел в дом, все мысли были забиты только этой занимательной компанией. Он точно не знал, почему эти четверо решили с ним познакомиться, но ему с ними понравилось. Да, они немного взбалмошные, особенно Бомгю, и каждый со своей личной вселенной внутри. Но они такие живые, настоящие. Это не могло не притягивать. Даже Ёнджун, который, по неясной для Кая причине, изначально был настроен враждебно, выглядел счастливым, когда они все вместе сидели в домике на дереве и пели песни, разговаривая при этом обо всем на свете. Они с Субином явно были очень близки, раз младший был единственным, к кому Чхве относился гораздо мягче, чем к другим. И, скорее всего, у них дорога домой прошла гораздо более непринужденнее, чем у Кая и Бомгю.

***

      — Я же просил подождать! — Ёнджун шутливо ударил друга в плечо, вновь заставляя второго улыбнуться.       — Ну прости, прости! — Субин посмеялся, что вызвало улыбку старшего. Он обожал смех блондина и хотел слушать его постоянно, слушать только его. Ведь для него это была самая лучшая музыка, которую только можно было создать.       — Так уж и быть, Бин, на этот раз ты помилован. Но насчет следующего я очень хорошо подумаю. — Он горделиво улыбнулся, после чего они оба вновь засмеялись. За то время, что они были знакомы, эти двое и правда очень сильно сблизились, и знали друг друга, казалось, лучше, чем себя самих. Они вместе прошли многое, вместе радовались и грустили. Хранили бесчисленное количество секретов и запредельное множество воспоминаний. И обоих это вполне устраивало. Двое юношей словно дополняли друг друга, не переставая заботиться и защищать ни на секунду. Они были такими разными, но притягивались, как разные полюса на карманных магнитиках. И обоим это безумно нравилось.       — Кстати, Джун, — младший повернул голову к собеседнику, — то, как ты отреагировал на Кая… из-за Чонсоля? — Ах, да, очередное болезненное воспоминание. И Субин понял, что прав, увидев лишь выражение лица друга, где красовалась пустота вперемешку с каплей злости. — Не все такие, как он, Джун-и, — только Субин мог позволить себе так его называть, — и я уверен, что Кай точно не окажется таким, как он. — Средний Чхве приобнял рыжеволосого за плечи, слегка прижимая к себе.       — Знаю, Бин, — старший положил голову на плечо второго, — ты никогда не ошибался в людях. Только я слушал тебя далеко не всегда. — В голосе не было никаких эмоций. — Думаю, я уже смирился. Но теперь, когда я встретил Кая… — он пнул один из камешков под ногами, — мне было так… странно, когда я его увидел. Будто это был Чонсоль, понимаешь? Я просто защищался, Бин. — И прижался еще сильнее, будто боялся, что сейчас его отпустят и убегут, хоть и знал, надеялся всем сердцем, что Субин так не поступит.       — Все хорошо, Джун-и, я знаю. — Младший погладил друга по плечу. — Я видел, как ты старался вести себя мягче. Ты такой молодец, Ёнджун. Я очень тобой горжусь. — Блондин поцеловал второго в макушку и обнял сильнее, хоть и казалось, что это невозможно.       — Бин… — рыжеволосый ответил лишь спустя несколько секунд, помедлив то ли от накатившей грусти, то ли от сильного трепета где-то в районе сердца, — спасибо, — он перешел на шепот, — большое спасибо, Бин. — Хотелось прямо сейчас остановиться и никуда больше не идти, а просто стоять и обнимать этого ангела во плоти, наслаждаясь запахом травы и земляники, которой он всегда пах, прижимаясь так, чтобы можно было отчетливо расслышать сердцебиение, чувствуя тепло чужого тела, которое было роднее всех других. И Субин это понимал, поэтому они вместе дошли до его дома, даже несмотря на то, что старший сначала немного повозражал. Только для виду, ведь сам был только за, но блондину об этом не сказал.       — Чай, кофе или хочешь воды? — Он задумался на секунду. — Или можем заморочиться и сварить горячий шоколад, который тебе нравится. У меня как раз есть все, что нужно. — Да, в такой прохладный вечер и правда хотелось чего-то согревающего. И речь не только про напиток собственного приготовления.       — Давай! — Ёнджун немного успокоился и сейчас радостно улыбался. Ему нужно отвлечься, а Субин как никто другой знал, как этого добиться.       Небольшую кухню тут же заполнили самые разные звуки: грохот посуды, восклицания рыжеволосого, юношеский смех, шум конфорки на газовой плите, треск пластиковых упаковок… получалась целая симфония, родившаяся из ничего, но оставившая после себя еще одно воспоминание, что будет бережно храниться и вспоминаться с трепетом, будучи записанным в тетрадке из домика. Как и их первая встреча с Каем. Этот день, как и любой другой, в который они ходили на берег к старой иве, привнес в жизни приключенцев новое событие, так или иначе повлияющее на их жизни. За это они и любили такие дни, но не злоупотребляли их появлением среди обычных будничных приключений, когда они ловят кузнечиков или охотятся на соседские яблоки и ягоды, очень удачно свисающие за забор. Ведь если такие события будут происходить чаще, то пропадет вся магия, не правда ли?       — Пошли, — Субин держал кружку, доверху наполненную шоколадным напитком, и улыбался, — закат в самом разгаре. Еще пару минут, и мы все пропустим!       — Хорошо, хорошо! — Старший посмеялся. — Шоколад не разлей, дурак.       — Сам такой! Я, вообще-то, его делал! Спасибо бы сказал. — Открывая дверь на улицу, с наигранной обидой сказал блондин, даже не пытаясь скрыть ямочки на щеках, появившиеся из-за улыбки.       Они вышли на высокое крыльцо, вид с которого открывался ровно на запад — туда, где сейчас небо разгоралось, будто подожженное тысячей разноцветных зажигалок. Вдали краснело уходящее солнце, прячась за лесом, где самая вкусная черника, оставляя за собой только плавящиеся облака, плывущие под властью ветра, и последние лучи, опаляющие кожу и мгновенно пригревающие пораженные участки. Ёнджун сделал глоток из светло-желтой кружки. Вкус ровно такой же, какой был в самый первый раз, когда он сюда пришел — сладковатый, сливочный и совсем не приторный, как тогда сказал Субин. Сказал, но все равно выпил все до последней капли. Как и во все последующие разы, коих было достаточно много. За эти несколько лет Старший Чхве и правда успел полюбить младшего всем сердцем. За его улыбку, при которой появляются милейшие ямочки на щеках, за заботливый взгляд, обращенный, казалось, к абсолютно каждому, за хриплый голос, когда его обладатель устает или только просыпается. За проницательность, развитую интуицию и самое доброе сердце, что он только встречал. Его взгляд неосознанно устремился на друга — в свете закатного солнца он выглядел таким невероятным, таким волшебным, что хотелось приблизиться, рассмотреть поближе и расцеловать каждый миллиметр сказочного лица. Только осторожно, чтобы ненароком не спугнуть, не прогнать этот чудесный образ. Блондин был похож на настоящего эльфа, вокруг которого можно было увидеть кружащих светлячков, если хорошо присмотреться. Черты его лица, расслабленная поза, ветер, играющий в волосах, и оранжевые лучи, гуляющие по белоснежной коже — все это делало Субина до мурашек завораживающим, настолько, что не хотелось даже моргать, лишь бы без остановки любоваться парнем, выглядящим, как произведение искусства.       — Джун-и, ты чего? — Кажется, Ёнджуна только что поймали с поличным. Средний Чхве глядел на старшего полными интереса глазами и легко улыбался. Улыбался так, будто ни о чем не думает, не заботится и не жалеет.       — О… — рыжеволосый неловко отвел взгляд, хоть делать этого и не хотелось, — да так, задумался…       — О чем? — Младший так же умиротворенно вновь повернулся к догорающему солнцу, что уже почти зашло за горизонт.       — Знаешь… — он поставил кружку на перила и подошел к другу практически вплотную. Нет, признаться в любви ему духу не хватит, поэтому сейчас он, постояв так пару мгновений, обвил руками торс Субина, напрашиваясь на объятия.       — Стой, неудобно же. — Стоящий боком Чхве по-доброму усмехнулся и развернулся к Ёнджуну, разместив свою кружку рядом с первой, после чего загреб старшего в объятия. Самые теплые и желанные из всех, которые только можно представить. — Так о чем ты думал, Джун-и?       От слов, сказанных прямо над ухом, по всему телу пробежали мурашки, а руки лишь сильнее впились в широкую спину. Как же невыносимо ощущать что-то подобное к самому близкому другу.       — …спасибо тебе. За все, Субин. Правда. Я так тебе благодарен. — В ответ его прижали к себе еще сильнее, поглаживая по голове. Да, этого явно не хватало им обоим.       — Ты сегодня какой-то слишком сентиментальный, Джун. — И ни капли злости или презрения в голосе. Субин немного отстранился, делая все максимально аккуратно, будто боялся навредить. — Пойдем внутрь, становится холоднее. Да и солнце уже село… — он кинул взгляд на желто-синее небо, единственное, что осталось он бушующей пару минут назад магии, и тихо выдохнул. — Допьем там, хорошо? А потом пойдем наверх, Оди по тебе так соскучился. — Младший засмеялся в ответ на разочарованный и измученный стон второго, окончательно выпуская его из объятий. Хоть и не хотелось.       — Я тут постою, можешь пока идти. — Ёнджун до жути не любил говорить при Субине о том, что курит, хоть тот прекрасно все знал. Блондин терпеть не мог запах табака, но все равно с таким удовольствием нежился с другом, от которого пахло дешевыми сигаретами и мятными жвачками, будто и не чувствовал совсем этот режущий нос аромат.       — О… хорошо. — И снова улыбнулся, показывая ямочки на щеках. А потом ушел в дом, захватив две кружки.       Ёнджун достал из кармана шорт пачку сигарет с ментолом и ярко-синюю зажигалку, которую нашел где-то на дороге. В тот день ему очень повезло, ведь подобрал он ее тогда, когда на ходу пытался зажечь свою, которая закончилась именно в тот момент, по пути домой. Субин тогда заболел каким-то вирусом и пару недель не появлялся ни в домике, ни в школе, так что рыжеволосому приходилось ходить в одиночку. В тот день ему очень повезло, ведь после того, как он подобрал эту ярко-синюю зажигалку, младший написал, что пошел на поправку. И с тех пор Ёнджун верит, что она приносит удачу.       Чхве прикурил сигарету и оперся локтями на перила, где минуту назад стояли кружки с уже остывающим напитком. Сегодня и правда было прохладнее, чем обычно. Он усмехнулся мыслям о том, что действительно раздумывает о погоде, и сделал обжигающую горло затяжку. А следом еще одну. Ему повезло, что родители Субина снова где-то задерживаются. И ведь тот даже не написал о том, что у него сегодня гость. Возможно, просто забыл, а, может, старший уже завсегдатай в этом доме, поэтому и не нужно вовсе, чтобы о его пребывании сообщали. И ведь если так подумать, он и правда проводил здесь довольно много времени. Чаще он бывал, разве что, только в домике на дереве. И все ведь хорошо. Почему его угораздило полюбить именно Субина? Все было бы гораздо проще, если бы он влюбился в Гю или Тэ, ведь тогда о своих чувствах можно было бы рассказать блондину, обдумать, обговорить. Ёнджун всегда так делает. Всегда идет за советом именно к нему. Ведь знает же, что младший найдет хоть какое-то решение. Горло снова обожгла пара затяжек никотином. А потом он резко почувствовал тепло, окутавшее плечи. Был бы он менее трезвым, то сослался бы на эффект от сигарет, которые уже давно не дают ничего, кроме короткого чувства удовлетворения. Но сейчас он обернулся, чтобы выяснить причину такой резкой смены температуры. А она стояла прямо позади него, светлой макушкой почти дотягиваясь до первых появившихся звезд, удерживая на плечах старшего свою ветровку и заботливо улыбаясь. Как вовремя, Чхве Субин. Когда их взгляды пересеклись, тот лишь прикрыл глаза и обнял рыжеволосого со спины, согревая еще больше. И ни слова не сказал.       — Бин, ты чего? — Ёнджун перехватил сигарету в другую руку, чтобы обезопасить друга от летящего в его сторону дыма. — Иди в дом, сам же сказал, что холодает. И ты не любишь запах сигарет, я точно помню. Так что, давай, кыш-кыш-кыш отсюда. — Но Субин лишь крепче обнял второго, что не могло не вызвать улыбку на его лице.       — Холодает, поэтому я сейчас тут и стою, — блондин положил голову на плечо старшего, — или ты против? — И как же отказать такому светлому парнишке?       — Нет, просто знаю, что тебе может быть неприятно тут стоять, — он немного повернул голову и посмотрел на друга, — чего тебе дома не сидится? Я бы скоро пришел.       — Не могу же я сидеть там, в тепле, и смотреть, как ты стоишь тут на холоде, еще и совершенно один. — Он помолчал секунду. — Что-то не так, Джун?       — С чего ты взял? — Ёнджун вновь посмотрел вдаль, где несколько минут назад сгорели последние закатные лучи.       — Я же вижу, Джун. Ты не стал бы вот так внезапно лезть ко мне с объятиями, перед этим зависнув на несколько секунд. — Субин говорил уже куда-то в щеку, иногда касаясь губами. И, о, черт, как же рыжеволосый хотел, чтобы губы младшего касались его так каждый день.       — Ну… — еще пара затяжек дала время подумать, — я все никак не забуду про Чонсоля. Этот Кай… — это была ложь во благо и только, — не знаю, он мне чем-то его напоминает. Смазливой мордашкой, наверное. В любом случае, у меня пока нет желания открываться ему хотя бы на половину. — Чхве очень надеялся, что он прозвучал достаточно убедительно, чтобы младший ему поверил. Не может же он сказать, что места себе не находит из-за того, что глубоко любит того, кто сейчас стоит и обнимает его со спины.       — Вот как… — Субин похлопал глазами, — что ж… надеюсь, что скоро ты сможешь изменить свое мнение и открыться ему, Джун-и. Я же говорил, что горжусь тобой. — Юноша улыбнулся. — Ты все?       — Да, пошли, нечего тебе тут стоять и мерзнуть, Бин. — Старший улыбнулся и сделал две последние затяжки, после чего жестом показал другу, что самое время идти внутрь.       — А сам то… — мгновение, и Средний Чхве коснулся губами щеки Ёнджуна. Не случайно, а действительно чмокнул его, хитро морща нос от удавшейся шалости, — идиот. — Он добавил это шепотом на самое ухо, а потом убежал в дом, ехидно хихикая.       — Вот ведь… — сам Ёнджун лишь покачал головой, влюбленно улыбаясь, когда понял, что произошло, — ты прав, Бин-и. Я самый настоящий идиот. — Говоря это в пустоту с улыбкой на лице и счастьем в голосе, Чхве спустился вниз с крыльца и затушил окурок о щебневую дорожку, ведущую к гостевой комнате. А затем пошел обратно, ведь понимал, что младший никуда не отпустит и очень расстроится, если он все-таки уйдет. Но он и не хотел никуда уходить, зная, кто сейчас ждет его внутри, подогревая остывший напиток на плите. Ведь Субин всегда так делал, когда содержимое кружек по какой-то причине слишком быстро остывало. Как и всегда позволял старшему устраиваться поудобнее, сидя на его ногах, согнутых в подобие позе лотоса, и тонуть в объятиях друга. Ничего не изменилось с самого первого раза, как Ёнджун перешагнул порог этого дома. И никто из этих двоих не хотел, чтобы что-то менялось.

***

      Кай сидел на кровати и обдумывал все, что случилось за день. Как его вообще угораздило попасть в эту компанию? Он не понимал. Он ведь просто вышел прогуляться по новым для него улицам. В голову сразу пришли слова матери, сказанные сегодня утром. Да, она оказалась права, ему и правда понравилось. Только не у себя в саду, куда он так и не сходил, а в компании местных ребят, в которыми его свела, видимо, сама судьба. Да и слова Тэхёна в домике, когда они уже собирались расходиться по домам…       — Я… нужен? — Хюнин проговорил это вполголоса, осознавая, что старший хотел донести. Но почему? Они же впервые встретились только сегодня утром. Он понравился Тэхёну? Или брюнет просто знает что-то, чего не знает Кай?       Блондин потер переносицу. Хорошо, что он взял небольшой перерыв на расклады, иначе в таком состоянии ничего бы не получилось. Сейчас он чувствовал только опустошение и… одиночество? Сам понимал, откуда взялось первое, ведь такая большая компания впервые за долгое время, еще и из максимально разных людей, выведет из строя любого интроверта. Но вот второе… возможно, они и правда те, кого так не хватало юноше долгое время. Ведь с друзьями ему все время не везло. Рука невольно потянулась к телефону — Бомгю обещал позже написать. Хюнин проверил уведомления, но сообщения не увидел.       — Может, просто занят… Господи, почему я вообще об этом думаю? — Он выключил гаджет и направился на первый этаж, заварить зеленый чай. Он же помогает думать, да? Но думать не хотелось вообще. Этот домик на дереве… вполне возможно, что там и правда поселилась крупица магии. Ведь ощущение, что по соседству с приключенцами в этом месте находится еще бесчисленное количество чувств и сияющих бабочек, что домик дышит и живет вместе с теми, кто каждый день его посещает, что все, что происходит внутри, где-то отдельно от реального мира, а время там течет будто по-другому, приходит с самой первой минуты, как ты туда попадаешь. И Каю это нравилось. Как нравилось и то, с какой заботой помогал Субин, с какой искренностью смеялся Ёнджун, с каким наслаждением играл Бомгю и как счастливо улыбался Тэхён. Ведь сам он так не мог, как бы ни старался. Это и стало одной из причин, по которым он начал наносить себе увечья, чтобы почувствовать хоть что-то. А потом перешел на домашнее обучение, перекрыв другие пути для появления эмоций. Он вообще не любил контактировать с людьми, поэтому психолога начал посещать далеко не сразу. И сначала отнесся к четверым парням настороженно, надеясь, что те не будут сильно на него наседать. Но даже такому, как Хюнин, удалось получить удовольствие в этой странной, но до безумия приятной компании. И был бы совсем не против, если эти мальчишки поймают его вот так у речки еще несколько раз.