Пустые глаза, сильные руки

                           Из-за плотного графика Дилюка, их с Кэйей встречу пришлось назначить прямо в офисе примерно через пару дней с того сообщения. - Когда вернёшься? - Не знаю, как нагуляюсь, - со слабым смешком отвечает Кэйя, застёгивая ремень на своих узких чёрных джинсах. - Не нагуляй триппер, родной.       Альберих делает оскорблённый вид, поворачиваясь к парню и шутливо бьёт его в плечо. Чайльд вздыхает, но всё равно поддаётся вперёд и чмокает Кэйю в щёку. Но на этом дело не закончилось, руки рыжеволосого обхватили талию парня, резко прижимая к себе и тем самым вырывая из Кэйи удивленный выдох. Или болезненный, ведь на боках синим цветком красовались отпечатки рук с прошлой ночи.       Они смотрят друг другу в глаза какое-то время, Альберих с улыбкой потёрся носом о веснушчатую щёку напротив, чувствуя как на теле усиливается давление чужих рук. - Это мой брат, не нужно быть таким собственником, - мягко, словно мурлыкая, говорит Кэйя и оставляет поцелуй на скуле Чайльда.       Лицо рыжеволосого же оставалось непроницаемым, видимо отчего-то уйдя в свои мысли. От прежнего рвения лишь желание удержать рядом с собой, странным образом ненавидя всех возникающих бабочек в животе, когда Кэйя такой ласковый. Когда-то эти бабочки были гусеницами, приятно копошащимися по нутру от испытываемой к себе ненависти за многие поступки, такие как... - Убер подъехал, - сообщает Кэйя, комментируя внезапно пришедшее уведомление на телефон.       Чайльд отмирает, разжимая руки, позволяя Кэйе продолжить собираться на встречу в ускоренном темпе. Через пару минут он через окно смотрит как Альберих быстрым шагом идёт к машине, и, садясь, уезжает. На ладонях лишь фантомное ощущение тепла чужой кожи; внезапно ставшее привычным ощущением, пришедшее на смену зуда в кулаках...

***

      Сидя в такси, Кэйя прислонился головой к прохладному стеклу, в наушниках играл какой-то эмбиент, но, к сожалению, мысли он не заглушал. Сердце отчего-то бешено билось в грудной клетке, чувствуя себя сбежавшим от какого-то неизбежного и неправильно-правильного. Он чувствовал себя промёрзшим до кончиков пальцев, плотнее закутавшись в лёгкое пальто в не и без того тёплом салоне автомобиля.       Примерно через полчаса поездки, Кэйя поблагодарил таксиста, выйдя из транспорта и устремляя свой взгляд в высокое офисное здание. В последний раз поправив воротник на горле, он тяжело ступает по ступеням ко входу, без задней мысли о том, каким может сложиться разговор с братом. А может и будущим начальником, кто знает.       Охранники у турникета его знают, пропуская Альбериха с нисхождением. В голове потом одновременно слишком пусто и слишком много мыслей одновременно, забираясь на лифте на высокий этаж здания, после автоматически выруливая среди офисных лабиринтов к нужному кабинету.       Несколько долгих минут спустя, Кэйя сел в предложенное кресло, принимая сладкий чай из рук секретарши. Поблагодарив женщину с тёплой улыбкой, он устремил свой взгляд на часы, Дилюк вот-вот должен освободиться на обеденный перерыв.       Водолазка с высоким горлом душила отнюдь не привыкшего носить такие вещи Кэйю, ощущавшего себя в клетке закрытой одежды. По-другому было просто нельзя, ведь даже будучи человеком любившим привлекать много внимания, никому знать не стоит, что до водолазки его душил и вгрызался слегка неуравновешенный парень. Розовые очки Альбериха стали давать трещину, это правда.       Это как допивать сладкий чай, с горьким осадком от чайного пакетика.       Со скучающим видом Кэйя рассматривал свои ногти, когда из кабинета выходит Дилюк и как-то слегка недоумённо смотрит на брата. Кэйя натягивает на лицо привычную улыбку, вставая с насиженного места. - Пошли, по пути поговорим, - говорит Рагнвиндр, кивком указывая в направлении коридора.       Разговор по пути не сильно клеится, оба брата всю дорогу кажутся погруженными в собственные мысли.       Когда они прибыли в корпоративный буфет, некоторые сотрудники уважительно здороваются с Дилюком и по-свойски приветствуют Кэйю. Это было удивительно только для новоприбывших сотрудников, остальные же прекрасно осведомлены о семейном статусе братьев, отец которых раньше занимал должность директора фирмы.       Крепус Рагнвиндр же ещё несколько лет назад благополучно передал свои обязанности старшему сыну, после проводя свою пенсию в фамильном поместье и там же встретив смерть от рук неназванных конкурентов. Следствие затянулось и ведётся по сей день, Дилюк к счастью может себе позволить дорогостоящие услуги частных следователей по этому делу, чтобы параллельно быть полностью погруженным в его новые обязанности по управлению дела жизни его отца.       Сильное желание Дилюка докопаться до истины его регулярно выматывает, делая слегка замкнутым и хмурым. Видеть именно такого Дилюка, Кэйя не может привыкнуть уже многие годы.       Трагизм произошедшего по-своему повлиял на братьев, одинаково убедив их в том, что по отдельности на такой опасной арене будет трудно. Однако самое обидное для Дилюка было то, что Альберих до последнего отказывался занимать какой-либо пост в их семейном деле, всячески ссылаясь на свою индивидуальность и несовместимости его с подобными организациями. Это открыто формировало конфликты между ними из-за повисшего в воздухе напряжения на почве пережитой травмы. Пожалуй, до сегодняшнего момента... - Опишу ситуацию кратко, но это не отменяет серьёзности предложения. У нас появилась необходимость в переводчике, - начал Дилюк, ставя тарелку с едой на стол, садясь напротив Кэйи. - Вскоре мы ожидаем прибытие фонтейского юдекса по улаживанию... некоторых вопросов фирмы. Я намерен взять тебя на эту должность, во-первых потому что ты знаком с системой нашей работы, а во-вторых потому, что я как никто другой осведомлён о твоей любви к фонтейнскому, в том числе, языку. А в дальнейшем мне хотелось бы видеть тебя у нас менеджером по ВЭД. Я больше чем уверен, что ты хорошо справишься с этой работой, говорю тебе не только как брат, но и как будущий начальник, косвенно ответственный за набор нового персонала. - И какие же это “дела фирмы”, что сам фонтейский юдекс планирует навестить нас? - Разглашение этой информации зависит от того, согласишься ли ты работать. Естественно, я назначу тебе собеседование, но это больше как формальность и не более. Что скажешь?       Кэйя со вздохом скрестил руки на груди, слегка в отречённом состоянии смотря в окно. Дилюк вглядывался в лицо брата, пытаясь уловить его настрой в принятии этого решения. Как бы ни казалось на первый взгляд, он всегда желал Кэйе всего самого лучшего, определённым образом лучше всех зная о его скрытых талантах и качествах.       С одной стороны было совершенно очевидно, что пора Альбериху прекратить гнить на работе в стрелковом клубе, а с другой стороны общее состояние Кэйи навивает тревогу, после вступления его в отношения с Чайльдом. По правде до недавнего времени Дилюк был слеп в этом плане, лишь недавно придя к выводу что и из этих отношений придётся спасать горе-братца. Естественно не без “доносов” его друзей, которые с недавнего времени обеспокоены тем, как это всё между ними происходит. И, кажется, сам Кэйя всё понимал, что его положение и состояние слегка шаткое, раз согласился круто поменять свою жизнь, заведомо соглашаясь на предложение Дилюка. - Сколько платят? - внезапно спрашивает парень. Кэйя усмехается, когда видит приподнятую бровь брата. Оба понимают, что здесь заработная плата будет на порядок выше, чем его нынешняя работа. - Ладно, не говори. Дарёному коню в зубы не смотрят. - От своего рыжего понабрался? - вздыхает Дилюк. - Ага...       Лично Дилюк не проявлял желания познакомиться с парнем Кэйи, тот сам прекрасно справлялся со словесным его описанием, что складывалось ощущение, что Рагнвиндр его уже знает.       Когда же его брат изъявил желание временно переехать к своему парню, Дилюк не был против совершенно, но вместо этого он стал замечать некоторое угасание Альбериха (напрямую не озвученное, но по всем признакам визуальное), на что уже не мог спокойно закрыть глаза и делать вид, что этого не происходит.

***

- Ты сегодня пасмурный, - говорит Чайльд, почти не глядя стреляя в мишень. Кэйя стоит за стойкой, тяжело положил голову на ладонь, смотря в рабочие бумажки. – Товарищ инструктор, всё в порядке?       Когда парень услышал как Чайлд к нему приближается, он быстрым ловким движением спрятал трудовой договор в компанию отца за другими бумажками. Рыжеволосый слегка хмуро осматривает Кэйю. - Ты так и не сказал, как прошла встреча. - Поругались как обычно, - легко врёт Кэйя, из большого нежелания говорить что происходило на самом деле.       Чайльд выглядит слегка неубеждённым, но за время отношений он уже был прекрасно осведомлён о том, как иной раз могут эти двое собачиться, поэтому не стал заострять внимание на словах Кэйи. - Жаль это слышать.       Альберих на это только фыркает, пытаясь разыграть активную трудовую деятельность в виде перепроверки журнала выручки. Сил смотреть на Чайльда попросту не было, мысли были охвачены трудовым договором, что за одной только подписью скрывал немалые перспективы, из которых стоило исключать травмирующие отношения с одним снежским рыжеволосым парнем. Эта перспектива в равной мере обнадёживала и пугала. - Не хочешь поужинать сегодня в “хорошем охотнике”? - внезапно предлагает Чайльд.       Кэйя выдавливает из себя улыбку, всё же поднимая взгляд на пустые голубые глаза напротив. Как бы ни был опасен их омут, они стали ощущаться глупо правильно. Парень слегка тянется вперёд через стойку, чтобы лишний раз оборвать себя от мыслей, целует Чайльда в слегка потную от занятий щёку. - Да. - просто соглашается он. - Звучит прекрасно.

***

      В машине по пути домой также мёртвым грузом висит тишина. В кафе Чайльд позволил Кэйе влить в себя бокальчик вина, что казалось такой роскошью на фоне предыдущих запретов. Даже рука рыжеволосого на бедре ощущалась тяжелее чем обычно, странно не побуждая мыслей по этому поводу.       Дома будет тихое шуршание одежды, слабый гул из телевизора для создания белого шума на фоне, небольшое обсуждение планов на завтрашний день, а может на неделю. Рутина.       После всего этого Кэйя чувствует слабые покусывания в области шеи уже в их постели, когда вся домашняя рутина кончается, наступает та часть вечера, которая оставляет на теле Альбериха новые собственнические отметки. Она перетекает в ночь, под покровом которой Кэйя тонет не только в своих мыслях, но и в извращённом удовольствии, будучи отданным партнёру, даже не подозревая о том, что он кружит на грани жизни и смерти. Рутина.