Итак, если свет, который в тебе, - тьма, то какова же тьма?

Всему своё время, и время всякой вещи под небом: время рождаться и время умирать… время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий… время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру.

(Еккл.3. 1-2, 5, 8)

      — Как думаешь, через сколько прискачут?       Он вскинул рукав рубашки, поднёс запястье к лицу и задумчиво склонил голову.       — У тебя нет часов.       — И то верно, — изобразил он удивление и ударил ладонью о колено. — Но теперь мне и правда любопытно — который час?       Ненавижу, когда что-то дребезжит под ухом. И эта привычка досталась мне от отца. Наверное, поэтому в стенах родного дома так сложно найти хоть что-то похожее на часы.       — Они смирились, — ответил я ему, хотя вопрос его звучал иначе. — Этим их уже не удивишь.       — «Они», — услышал я хмыканье и тон хитрее обычного. Глаза закатил. — «Их»?       Мы говорили об одном, но разными словами. И Белиал изъяснялся точнее. Это-то меня в нём и бесило.       — Молчит?       — Будто ты не знаешь! — взял я стакан, но он оказался пустым. — И начерта здесь эти бестолочи?       Обычно при этих словах появлялся Азазель с парочкой тупоголовых чертей. Эти бестолочи его за последний век изрядно измотали — раньше он был одним из немногих носителей рогов, теперь из-за них же походил на старого безродного козла.       — Позорище, — буркнул я вслух, поставил стакан и крикнул. — На тебя не похоже!       Азазель появился только после моего крика: вошедший без стука, он в обеих руках тащил за ослиные уши двух бесят.       — Молодняк?       — А ты-то всё знаешь, — неохотно ответил Белиалу Азазель. — Время.       Он не дошёл до нас совсем немного: швырнул бесов к столу, и как-только те схватили по пустому стакану, отправил их куда-то в иное место. Я Белиалу на Азазеля кивнул, а тот обернулся на дверь. Неосторожно, спотыкаясь и царапая тем самым пол, один бес обгонял другого. Никто из них не пролил ни капли. Похвально и в то же время — отвратительно.       — Как же ты усложняешь, — заулыбался Белиал. — Эти лишние телодвижения… для чего?       Я поднёс стакан к подбородку, чтобы скрыть за ним ухмылку, — Белиалу ещё ни разу не удалось обойти Азазеля.       Старик махнул ладонью — бесы выбежали через дверь. Верный отцу, упёртый… он переменился в лице, когда посмотрел искоса на Белиала.       — Моя техника проверена столетиями.       — «Техника беспробудного пьянства»? — рассмеялся Белиал.       Я перевёл взгляд на Азазеля — похмелье у него получалось скрывать лучше, чем отвращение.       — Ага, сходил на пару уроков к Искандару.       Я отпил.       — Человек с Земли, — оскалился он на Белиала и сощурился. — Ах, да, откуда тебе знать? Ты же под домашним арестом!       Я отхлебнул ещё, стоило на реакцию Белиала взглянуть — его доныне напыщенное спокойствие дало трещину.       — Люцифер, — повернулся Азазель уже на меня и нехотя взглянул на мои руки. — У тебя же там тоже не тупые сидят?       Я недовольно растянул губы.       — Это временно.       — Отец тобой явно гордится.       — Вот поэтому, это временно, — отвёл я взгляд и опять отхлебнул. — Туда кого угодно берут. Особенное, если их как следует запугать.       Азазель шире улыбнулся и обернулся на Белиала.       — Слышал? Скинь им своё резюме. Ах, да, папочка и туда запретил непослушному сынишке совать свой нос!       Я запрокинул голову, чтобы допить остатки бурбона и подавить тем самым улыбку.       — Стой-стой!.. Знаю!       Выпивка кончилась, — я прокрутил гранёный стакан в руке, покосился на Азазеля, а после — соединил первое со вторым. Его пузо стало ещё больше, а рога, наоборот, короче. Через замаранный стакан смотреть на него оказалось тем ещё удовольствием.       — Подайся в домохозяйки! — гордо выплюнул он и хитро, нарочно медленно добавил: — Во-от ведь чёрт! У тебя ни дома, ни…       — Заткнись.       Азазель отбил копытом и глубоко поклонился.       — Раз я больше здесь не нужен…       — Проспись, — откинулся я на спинку дивана и прикрыл глаза. — От тебя разит трёхнедельным запоем.       Поморщился, когда какой-то неприятный звук услышал. Глаз не нужно было открывать, чтобы понять, что к чему: он опять себя обнюхивал.       — Всего-то?       Я в очередной раз не выдержал — это не должно было войти в привычку. Подавив ухмылку и скрыв её остатки за крылом, я закинул руки за голову и начал думать о том, что раздражало меня в последнее время и в первую очередь: ангелы.       — Мы ещё не всё перепробовали, — точно прочитал мои мысли Белиал. Я же приоткрыл глаз, чтобы покоситься на дверь. — Ушёл-ушёл. Чтоб его…       — Я разрушил школу.       Он явно кивнул.       — И в неё же попёрся преподавать.       — Это было исключительно твоим решением, и оно…       — Не начинай!.. — нахмурился я. — И в Цитадели свои порядки навёл, и на Земле был.       — И-и?       Объявить им войну оказалось проще простого. Несколько жертв, пара-тройка самоубиств… Отчасти Белиал был прав, когда сказал, что это может неплохо развеселить.       — Ты явно что-то скрываешь.       Плут.       — Ничего, что могло бы заслужить твоё внимание.       Кресло скрипнуло — он встал.       — Но уже заслужило, — переменился он в тоне. — Помнится, мы договаривались о полном истребление небес. Вот только что-то атмосфера…       Я посмотрел на него: он наигранно принялся возиться на месте.       — … не располагает.       — Ты про отца?       Опять это чувство. Я тут же покосился на стакан и увидел возле него беса с деревянным бочонком. Криво, косо и ни черта не аккуратно он наполнил стакан, залил стол, пол и мои ботинки.       — Чёрт, — устало буркнул я и тряхнул ногой. — Хоть сам берись и…       — Что они тебе предложили?       Крыло по инерции резануло воздух, когда голос оказался слишком близко — Белиал подкрался со спины. Над головой моей нависал. Неприятно.       — Ничего сносного.       — Однако ты согласился.       Едва я взял стакан — намочил все пальцы и вернул его на место. Рукой тряхнул, а потом улёгся поудобней и неспешно облизнул палец за пальцем. Привкус сладкого металла.       — Есть там одна.       — Кто?       Я недовольно уставился перед собой.       — Я по твоему их имена должен запоминать?       — Демон?       — Уже Серафим.       Он мои крылья задел, когда сжал кресло. С закрытыми глазами чувствовал его нависший взгляд.       — Она отдала мне свою дочь.       — Тебе школы мало? — вспылил он и тут же успокоился. Приблизился до неприятного ко лбу. — Мой дорогой мальчик, тебя обвели вокруг пальца.       Терпеть его взгляд оказалось тем ещё испытанием, поэтому я предпочёл пройтись — к его креслу переместился, потянулся и расправил слипшиеся крылья.       — Ты сам как-то сказал, что приятней всего вершить месть чужими руками.       Я обернулся на него: он всё ещё склонялся над креслом, поэтому смотрел на меня исподлобья.       — Она убила родную дочь для того, чтобы отдать её дьяволу, — обернулся уже полностью и скрестил руки на груди. — Ангел пошёл на убийство. На убийство во имя… меня.       Мне и самому эта идея не сразу пришлась по вкусу. Если бы я захотел завести зверушку, то приобрёл бы для Ости поводок. А если бы захотел развлечься… Ладно, её плюсом является многогранность.       — Успокойся, — неспешно подошёл я к нему, чтобы похлопать того по спине. — Я помню о нашем плане.       — Так какого…       Брезгливый.       — Я его корректирую, — сильней приобнял его. Заметил в его руке бурбон и тут же отнял. — Дай немного повеселиться. Не каждый день ангел идёт с тобой на сделку.       Я пил, а сам всё косился на Белиала — не нравился ему ни черта план, но он молчал. Наверное, поэтому мы с ним и сошлись.       — Ладно.       Я допил всё до конца, вернул ему пустой, но грязный стакан, которому он натянуто рассмеялся.       — Повтори же.       Белиал попытался улизнуть, поэтому я долбанул его крылом и опять закинул руку на шею.       — Развлекайся, — качал он головой, кисло улыбаясь. — Она хоть того стоила?       И тут я задумался: я же ни черта не выяснил о ней.       — Сейчас и узнаем, — тряхнул я головой. — Должна была уже освоиться.       Я протянул ему руку и когда добился протянутой в ответ, взъерошил старику волосы. Забубнил, прилизываться принялся, а я всё никак не мог отделаться от разочарования: разные.       — Иногда я жалею.       — О своих поступках? — оскалился он, поправляя манжеты.       Я расправил и сложил крылья.       — О том, что ты — не он.       Его легко можно было довести до искреннего смеха. И я этим пользовался, ведь он ненавидел показывать что-то настоящее. Похож на одного моего знакомого.       Я уже было скрестил пальцы, как он зачем-то протянул мне нож.       — Возьми. Вдруг заскучаешь, — едва я протянул свою, он задрал руку над головой. — И ты же не в таком виде собрался знакомиться с дамой?       Я склонил голову и перевёл взгляд на стакан в его руке. Одни кровавые отпечатки, за которыми стекла не видно. Взглянул на руки. Точно, я же заявился сюда сразу после небольшой прогулки.       — Нет-нет! — махнул он ножом. — Мытья одних рук недостаточно.       Я хмыкнул. Нож отобрал. Едва спрятал его в карман, уже очутился в школе на нижнем ярусе. Дёрнул дверь на себя и вошёл в тёмную комнату. По памяти дошёл до ванной, сунул руки под кран и нехотя поднял взгляд. Отражение.       На левом виске неестественно запеклась кровь. Тёмная-тёмная. Лоб и другая половина лица были излеплены тёмными отпечатками. Я приблизился к зеркалу, прищурился. Кровь. Поднеся руку к лицу, я черканул пальцем по подбородку и лизнул его. Не моя.       Не стал выключать воду. К чаше подошёл, чтобы её наполнить, и стал небрежно снимать с себя прилипшую одежду. А если бы я заявился перед ней таким?.. От этой мысли приятно щекотнуло сплетение. Улыбка не успела разрастись: вспомнил, как меньше минуты назад бросил в урну рубашку с обувью.       Я залез в ледяную воду по шею. Уронил взгляд на кривое отражение. Наверняка вода приняла приторно-лиловый оттенок. Я поднёс руки к лицу. Всё ещё тёмные.       Расправив левое крыло, я провел по нему пальцами. Даже впотьмах видно было, как расползаются тонкие щупальца от него по всей глади. Я высвободил второе и заставил оба дёрнуться. Если верить всплеску воды, я залил пол. Опять просить чертей у отца!.. Неприятно.       Закрыл глаза, умылся. Чувство не прошло. Дерьмовый момент. Я окатил себя водой ещё с дюжину раз, а потом и вовсе окунулся с головой. Глаза открыл. Ничего не поменялось, разве что дышать перестал. Навеяло воспоминания, поэтому я вынырнул и тряхнул головой. Не сегодня.       Я потратил не больше часа, а наверху уже успело стемнеть, значит можно было идти свободно и не бояться не отмытых кровавых пятен. Подойдя к воротам, я остановился и покосился в сторону сада: ноги сами повели в темень. В последний раз, когда я видел эту девчонку, она хотела полезть в драку. Если сейчас увижу нечто подобное, то это быстро наскучит. И серые крылья. Позорище!..       Я сам от себя не ожидал, как громко вздохну. Кажется, начал понимать, во что угодил. Пнув какой-то камень, я зарядил им по скамье. А сразу за ней — наинтереснейшая картина: старик-набожник в припадке. Я подошёл ближе, упал плечом на дерево и скрестил на груди руки.       — Что на этот раз?       Он обернулся на меня с глазами полными ужаса. Испугался.       — Откуда ты?..       За ним пряталась эта девчонка, которая была с другой… Чёрт, дать бы им номера, так же свихнуться можно!..       — Тебе напомнить? — меня стало это раздражать. — Или сам в состоянии?       Уловил мимолётное движение: он сжал и разжал кулаки.       — Правила.       Я сжал зубы, чуть задрал подбородок. Сам ведь их создал. А этот, видимо, убедившись в моём принятии, оживился, выше взлетел, вихрь поднял.       — Вы нарушили одно из правил учреждения!       Я бы сам мог разобраться, если бы пришёл раньше. Да и методы его слишком… чистые. Я бы обрубал крылья на год-другой.       — Вы должны понести наказание за содеянное.       Надоело.       — Так прими же истинный облик свой и готовься понести кару!       Она превратилась в змею, а он — во что-то необъяснимое. Представление посредственное, дешевое и…       — Интересно, — не смог сдержаться, увидев чёрные крылья у этой девчонки.       Перепуганная, обозлившаяся и… не то, что я ожидал.       — Ладно, — зашептал я, себя же уговаривая. — Повременим с войнами.