А для нас разлука — яд

Первую остановку совершили в уездном городке, который именовался Хоролом. До него от родного имения было около пятидесяти верст. Там Ипполит и узнал план. Путешествие предстояло долгое и нелегкое. Путь их лежал на юго-запад губернии, сначала в сторону города Кременчуг, который стоял на великом Днепре. А Днепр, как известно, имел выход к Черному морю. Сережа указал пальцем в нарисованную им карту их пути и сказал: «Будем плыть по Днепру к Херсону». Уездный город Херсон был выбран не просто так — Херсонский порт открывал путь из империи в европейские страны. Однако, путешествие их было не только долгим и нелегким, но еще и опасным — на юге Российской империи всегда царила нестабильность. Таков был план Сережи. Ипполит был прав в том, что брат изначально задумал все это. Он собирался забрать его. Это грело сердце, которое было неспокойно в последние дни. Уже вечерело, когда они появились на пороге у, некогда бывшего мещанином, а теперь уже купца, Мателева Петра Александровича. Давний знакомый Сережи. Какие дела тот водил с ним, Ипполит не знал, но это и не имело значения, потому как Петр Александрович принял их дружественно. — Мария Никитична распорядится подготовить ужин, а пока, уважаемые господа, имею смелость предложить Вам насладиться нашей банькой, — произнес Пётр Александрович, низковатого роста мужчина, с широкими усами, в которые он теперь растянул добродушную улыбку. — Сердечно благодарен Вам, Пётр Александрович, — Сережа улыбнулся в ответ своей самой обворожительной улыбкой, несмотря на усталость. Ипполит невольно засмотрелся. Сережа в свою очередь не медлил и последовал за Петром Александровичем. Тот без умолку нахваливал свою баню и стряпню их кухарки Анки. Сережа остался ходить по владениям Мателевых, слушая пустой треп Петра Александровича. А Ипполит первый отправился в баню. Она ему как раз не помешала бы. После пути по песчаной южной дороге под палящим солнцем хотелось смыть с себя пыль и пот, что накопились за это время. Ипполит успел только усесться на деревянную лавку и стянуть сапоги, когда в баню вошел крестьянский мальчишка лет шестнадцати. Он коротко отчитался о том, что ему было наказано хозяйкой помочь господам помыться. Парнишка сразу же кинулся помочь ему стянуть одежду. Ипполит позволил мальчишке раздеть себя донага. В бане было еще жарче, чем днем на улице. Но жар был приятным, вода обволакивала и струями стекала по телу, пока мальчишка поливал из узорчатого ковша ею Ипполита с головы до ног. В холщовой сумке мальчишка притащил с собой множество стеклянных бутылочек — видимо хозяйка велела достать лучшее для важных гостей. Там были разные масла, мыльный порошок, травы. В баню зашел Сережа уже тогда, когда мальчишка старательно втирал приятно пахнущие масла в кожу Ипполита массирующими движениями. Чистая одежда лежала в стороне. Сережа застыл. Щеки Ипполита тут же покрыл румянец. Никогда прежде Сережа не видел его тело обнаженным. Сережа успел только скинуть с себя рубаху, когда Ипполит вышел в предбанник, чтобы одеться. Он прикрывал постыдные места влажным полотенцем, но это не помешало брату в открытую разглядывать его тело. У Ипполита белая, молочная кожа, которая сейчас чуть порозовела от жара и растираний, шея и руки были чуть темнее — все же загорели под южным солнцем, как бы старательно Ипполит не избегал его. Влажные волосы, которые были зачесаны назад и уже начинали сворачиваться в кудрявые завитки, открывали вид на лицо Ипполита — четкий контур лица, большие глаза с упрямым взглядом, прямой нос, мягкие и чуть приоткрытые губы. Как в него можно не влюбиться? Может ли быть иначе? Ипполит времени не терял, он скользил взглядом по крепко сложенному телу Сережи. На нем можно было найти едва заметные выцветшие шрамы. Кожа казалась почти бронзовой. Ипполит уверен, что в Василькове брат щеголял среди сослуживцев без рубахи почти всегда. А эти руки... Сильные, но всегда так бережно прижимали к себе Ипполита, почти как хрустального. Ипполит часто слышал от матери и брата, как он и Сережа похожи. Духом — да, но внешне? У Сережи мягкие черты лица, нежный и порой игривый взгляд прищуренных глаз, красивые ямочки на щеках при улыбке. Не так, как у Ипполита. Но одно было совершенно ясно — они части чего-то цельного. Можно ли было их разлучить? Как бы сейчас Сережа хотел прикоснуться к мягкой коже Полечки... В проеме показался прислужник, он робко нарушил тишину, обратившись к старшему из братьев: — Ваше благородие... Сережа отмахнулся от того, с трудом отрывая зачарованный взгляд от Ипполита: — Нет надобности помогать мне. Сережа прошел мимо Ипполита и мимо замявшегося мальчишки. Дверь в парную за ним закрылась. Прислужник тут же кинулся помочь Ипполиту одеться в чистую одежду.

***

Ипполит сидел в комнате, которую ему любезно подготовили слуги по приказу хозяйки, Марии Никитичны. Усевшись в мягкое кресло, Ипполит расчесывал гребнем почти высохшие волосы. Ему с трудом удалось отделаться от прислуги, которая хоть и гостеприимно, но настойчиво, предлагала свою помощь. Окно в комнату было приоткрыто. Сквозь него доносились звуки южной ночи — пение птиц, стрекотание сверчков и цикад. В комнате пахло свежим прохладным воздухом. Почему Сережа пошел на такой риск? Эта мысль не давала покоя Ипполиту. Ради него Сережа загубил свое будущее и испортил отношения с матушкой и братом. Был лишь один здравый ответ на этот вопрос: Сережа много говорил об устройстве в европейских государствах. Там у него были друзья, другие —просвещенные. У них все было иначе — не так, как здесь. Ипполит знал, что Сережу это всегда влекло, ему хотелось изменить жизнь. Верно потому он и решился жечь мосты. Знал, что бежит с Ипполитом далеко, за море, к новой жизни. Мысль о том, что... Сережа мог испытывать чувства, подобные тем, которые испытывает к нему Ипполит, тот отметал сразу. Нет-нет. У Сережи такое чистое сердце, не может в нем таиться подобный грех. В дверь раздался тихий стук, прежде чем она приоткрылась. В полумраке Ипполит разобрал силуэт Сережи. Тот проник в его комнату и плотно закрыл за собой дверь. — Позволь отвлечь тебя, — мягко улыбнулся Сережа. Он прошел босыми ногами по комнате и уселся на кровать. Ипполит улыбнулся брату в ответ, отложил гребень в сторону и поднялся с кресла, чтобы пересесть на кровать. Между ними повисла приятная тишина. Теперь они, наконец, могли просто побыть вдвоем, насладиться обществом друг друга, не опасаясь, что кто-то услышит или увидит что-то. Сережа протянул руку ладонью вверх. Ипполит лишь на секунду взглянул на него и без раздумий вложил свою тонкую ладонь в ладонь брата. Стало теплее на душе. Время шло. Ипполит безотрывно смотрел на их сплетенные руки, а Сережа смотрел в его лицо, пытаясь что-то выглядеть. Ипполит не сразу это заметил, но когда заметил и посмотрел на Сережу в ответ, то сразу все понял. Сомнения и скитания его были напрасны. Поля упал на мягкую кровать спиной. Сережа навис над ним. Они смотрели в лица друг друга и казалось будто не было всех этих лет между ними. Как будто не было той долгой разлуки, что стала ядом и томила их обоих. Поле пришлось откинуть голову в сторону, чтобы позволить Сереже прикоснуться губами к мягкой коже шеи. Невесомые поцелуи выстраивались причудливой дорожкой от уха вдоль линии челюсти, вниз по тонкой шее до груди. — Я так тосковал по тебе, — наконец, нужные слова, стоящие так больно комом в горле, начали выходить наружу, — Ждал тебя, всегда ждал. Ипполит запрокинул голову. Он был не в силах поверить в это счастье, мечты, что стали явью. Сережа опустил широкую ладонь на щеку Поли, заставляя вернуть взгляд: — Душа моя. Я всегда буду возвращаться к тебе откуда бы то ни было, ведь ты — мой дом. Сердце приятно заныло от нежных слов, которые Сережа говорил ему. Впервые Ипполит почувствовал себя таким нужным, таким любимым. Так он себя мог почувствовать только рядом с Сережей, потому что они — это неизбежность, это целое, это любовь. Ипполит потянулся вперед первый. Их губы соединились в жарком, голодном поцелуе. Это была настоящая тоска друг по другу, излитая в прикосновении губ. Отныне не было нужды скрывать свои чувства, потому что здесь они вдвоем, друг перед другом. — Я так страшился, что ты не поймешь меня, не примешь, — тяжко дыша, произнес Ипполит, заглядывая в зеленые глаза напротив. — Я всегда пойму и приму тебя, Поленька, — прошептал Сережа, губами касаясь скулы, щеки Ипполита, оставляя сладкие поцелуи. Это ощущалось как крылья, выросшие за спиной. Как будто сила потекла по венам вместо крови. Их любовь ощущалась так. И оба понимали: вместе — они сила. Даже если мир посчитает их чувства греховными. Сережа поднялся и скинул с себя рубаху. Ипполит тут же протянул руки. К загорелой бронзовой коже хотелось прикасаться. Ощущать жар тела, биение сердца, дыхание. Ипполит осмелел, уселся на кровати и коснулся розовыми мягкими губами рельефного тела напротив. Сережа приятно пах — лесом и травами. Ипполит вдыхал и жадно скользил губами по груди и животу брата. Сережа вплел свои пальцы в кудрявые волосы Поли. — Я так люблю тебя, — таить больше не было смысла, слова сами рвались наружу. Ипполит поднял голову и взглянул в глаза брата. Томный взгляд зеленых глаз завораживал. Сережа обхватил ладонями лицо Поли и прижался своим лбом к его. — Я мечтал услышать эти слова... Люблю тебя, люблю, mon âme. Их губы вновь встретились, но теперь уже в трепетном, спокойном поцелуе. Ипполит почувствовал влагу между бедер. Он так отчаянно жаждал поцелуев, прикосновений Сережи. И он это получил. Сережин природный запах леса и трав смешался с томным сладким запахом Поли. Широкая ладонь Сережи скользнула по тонкой шее и острым ключицам Поли, затем ниже, поддевая свободную рубашку исподнего. Через пару секунд она полетела в сторону, оставляя Ипполита полностью обнаженным. Сережа продолжал целовать — шею, ключицы, плечи, грудь. Ладонями он обхватил твердые соски, чуть сжимая. — А-ах, — вскрикнул Поля, когда Сережа чуть грубее сжал чувствительные соски. Сережа тут же в знак извинения оставил на каждом мимолетный поцелуй. Всю ночь Сережа нежно обходился с его телом, ласкал, целовал и касался. Ипполит чувствовал себя таким залюбленным. Пути назад не было. Их тела слились в единое целое за ночь не единожды. Поля отдал брату всего себя — свое тело, свою душу и свою невинность. Сережа без стыда брал все это, брал Ипполита. Ипполит всегда принадлежал Сереже, тому стоило только взять и подтвердить свое право на него.

***

К утру Евсей, денщик Сережи, уже подготовил повозку к дальнейшему путешествию. Собрал провизию и все необходимое, позаботился о лошадях. Их вновь ждала дорога. Ипполит всем сердцем верил, что она приведет их к счастливой жизни. Веру эту подкрепляла рука Сережи, которую он сжимал своими тонкими пальцами. В действительности Ипполит уже был счастлив, ведь Сережа был рядом. Несколько дней назад он мог лишь мечтать об этом. Теперь же Ипполит щурил глаза и укрывался ладонью от палящего солнца. Слабый ветерок трепал его кудри. Он чувствовал на себе взгляд. Повернув голову в сторону, Ипполит заметил совершенно зачарованный и влюбленный взгляд Сережи, коего раньше он не замечал, потому что глубоко сомневался и думал лишь о своих страхах. Но Сережа пришел за ним. Что это, если не любовь?