Выстрел на Удачу

      Болезненные ощущения вырвали её из беспамятства. Судорожный вздох, она тут же забилась в приступе кашля, плюясь кровью азари из последних попыталась встать.       Резкий приступ боли свалил на месте, у неё уже не было сил кричать. Поднявшись с земли, она вслепую двигалась куда-то вперёд, и пройдя чуть меньше десятка шагов, снова рухнула в без сил.       Предприняв попытку открыть глаза, азари завыла, чувствуя, как веки никак не хотели размываться. Аккуратно ощупав лицо правой рукой, она попыталась содрать корку своей же крови, налипшей на лицо.       Кое-как ей удалось раскрыть веки, и тут же снова зажмуриться, из-за того, что свет оказалась ослепительно ярким, её глаза, казалось, буквально горели от боли.       Ей было ужасно холодно, боль и холод смешивались вместе, растекаясь по её телу, она чувствовала, как её тело коченеет от ужаса. Так вот какая она смерть?       Усилием воли раскрыв глаза, она из последних сил держала их открытым, пересиливая просто кошмарную боль. Чувствуя, как с глаз текут кровавые слезы, она попыталась встать, и попытавшись опереться на левую руку внезапно потеряла равновесие, рухнула обратно сильно ударяясь левым плечом о ближайшую стену.       Попробовав ещё раз, она сумела более уверенно опереться на ватные ноги, и уперев плечо в стену, она медленными шаркающими шагами пыталась двигаться по выгоревшему начисто помещению.       Восприятие с трудом определило, что она всё ещё была в своём классе, окна были всё так же распахнуты, и за окном была ночь, подсвеченная пламенем пожаров что горели, казалось, по всему городу.

***

      Танк грузно переваливал свой корпус, переезжая через кучу обгоревших до голого металла аэрокаров. Давя под тяжёлыми гусеницами остовы.       Город горел, тяжёлые чёрные столбы дыма поднимались отовсюду по самый горизонт. Пустые бетонные коробки зданий почернели, смотрели на спускающиеся с орбиты транспортные корабли пустыми буркалами своих чёрных оконных проёмов.       Сокрушительная бомбардировка города сломила всякую претензию на сопротивление, как позже оказалась атака бомбардировщиков была настолько неожиданной, что силы Конфедераций поднялись по тревоге, когда самолёты уже сбрасывали свой смертельный груз на пригороды Циандиса.       Солдаты, укутанные в плащи химической защиты, шагали по широкому проспекту под дождём из крупных хлопьев сажи, перешагивая через обгоревшие трупы, лежащие группами на вымощенном мрамором тротуаре.       Где-то зазвучала передача с борта шаттла управления психологических операций, оснащённого мощной громкоговорящей установкой. Они транслировали запись командующего, — Солдаты «Конфедерации», бросайте орудие! Командование вам лжёт, не рискуйте своей жизнью ради сомнительной выгоды. Сдавайтесь и мы гарантируем Вам жизнь, свободу, и безопасность. "       Солдаты двигались длинной цепью: около ста человек, винтовки, тяжёлые пулемёты, миномёты, портативные однозарядные ракетные установки, рации, военврачи. На ходу колонна перестроилась в цепи для прочёсывания — пять цепей, в каждой маленькая группа специалистов. Низко над головами летел ударный шаттл прикрытия; по оба борта стояли по двое стрелков с автопушками, когда дошли до очередного, перекрёстка, над нами зависли ещё два, обработав огнём ближайшие высотки и здания из пушек и огнём неуправляемых ракет, прежде чем мы безопасно через них перевалили.       Где-то вдали гулко бухала артиллерия, двести пятидесятимиллиметровые супергаубицы, посылали снаряды в след отступающим из города конфедератам. Их связывали боем, не давали сбежать.       На войне стрелять, легче чем не стрелять. Экипажам ударных и десантным шаттлов предоставлялось право решать самим — открывать огонь или нет, если объекты внизу замирали на месте, и тем более пытались сбежать. В любом случае возникла сложная дилемма: какое решение принять? «Воздушный спорт, — сказал один бортовой стрелок, и с жаром принялся объяснять: — Ничего нет лучше. Ты летишь на высоте две сотни метров и чувствуешь себя богом. Открывай люки и поливай их, пришивай эту мразь, размазывай эту мразь по земле. Ничего нет лучше. А потом быстро обратно, набираешь высоту. —       Бои в городе похожи на картину в стиле авангардного искусства. Внезапный приступ безумия — вот взвод идёт, вкруг тишина и внезапно огонь начинается литься с всех сторон разом. Обрушивается такая пальба, что только брызги летят. Просто конвульсивный взрыв, минута безумия, затянувшаяся на час. Иногда вёлся огонь такой плотности, что невозможно было понять, ведётся ли хоть какой-то огонь в ответ. Уши и головы наполнялись таким грохотом, что постепенно люди начинали впитывать этот звук всей поверхностью тела, и а из ушей струйками текла кровь.       — Первый камень в фундамент победы положен, — Думал полковник Сухарев. Они заняли небольшой форт на окраине города, совсем рядом с космопортом куда уже заходили на посадку космические транспорты Империи.       — Сейчас важно продолжать двигаться вперёд, не дать им шанса на передышку, или зарыться в землю. — Проговорил он по себя, глядя на тактический монитор, наблюдая за непрерывно обновляющуюся информацию. Его полк вышел на оперативный простор, бои шли непрерывно, короткие, но очень кровавые стычки, шанса на отступление им не давали, танковые клинья рвали их оборону как горячий нож проходит сквозь масло.

***

      Дым тихой струйкой шёл с сигареты, подсвеченный тусклой лампой дежурного освещения. Откинув люк, командир танка вглядывался в вечернюю мглу, когда танк на полной скорости нёсся по шоссе.       — Лёня, за следующим поворотом сбавь ход, — Отдав команду по переговорному устройству внутренней связи.       Танк воя гусеницами податливо зашёл в поворот, на ходу разворачивая башню в правую сторону.       Лязг автомата заряжания, створка в нише башни распахнулась, толкнув в железную хватку досылателя бронебойную болванку, затвор пушки откинулся одним резким движением, и снаряд в этот же момент оказался внутри.       — Цель танк, на три часа, дистанция, три километра, жги его Саня! — Сказал командир, хватаясь за края люка, всем телом чувствуя, как танк стал резко останавливаться, давай наводчику очень короткое окно для открытия огня.       Танк замер всего то на пару считанных секунд, башня чуть повернулась в правую сторону, ствол пушки поднялся вверх, на секунду так замер.       Наводчик не дышал, закусив губу, он зафиксировал перекрестие чуть выше цели. Турианский бронетранспортёр был едва виден, скрываясь в кустах он был повёрнут бортом к Русскому. Провернув ручку горизонтальной наводки следом за вражеской машиной, он мягко нажал спуск.       Резкая вспышка огня, грохнул выстрел, тяжёлый казённик пушки двинулся назад, выталкивая ста пятидесяти миллиметровый снаряд. — Не жди Леня, полный вперёд уходим, — Сказал командир, и танк резко сорвался с места уходя в лево, прячась в городской застройке.       Оглушительный взрыв и вспышка света, точно там, где была вражеская машина. — Попали, точно попали, — Чувствуя пьянящее чувство удовлетворения сказал командир, когда танк снова набирая полную скорость, скрывался в переулках.       Ухватившись за створку, командир танка по пояс высунувшись из люка пристально наблюдал за массивом зданий, стоящих по левый борт танка.       Танк сбавил ход, пробираясь по развалинам жилых кварталов. Нехорошее предчувствие било в нос как запах гниющего трупа. Война лучший учитель, она всегда подскажет, где хорошо было бы пойти на прорыв и рискнуть, а где затаиться и ждать удобного момента.       Безумным взглядом командир глядел не моргающим взглядом в перископ, крутил его из стороны в стороны, вверх и вниз, всюду не задерживая долго своего внимания, он боялся того, что он может там увидеть, он боялся сгореть в танке.       Казалось, всё стало сильно тише, и эта тишина была до жути гнетущей, — Черт, кажется я что-то видел. Там на три часа. — Тихо пытаясь не нарушить внезапно нахлынувшую тишину сказал наводчик.       Разворачивая перископ на башне, командир припал к резиновым окулярам оптики. Поле зрения наполнили резко ставшие такими близкими руины бетонных конструкций, гул мотора стал тише, он мерно клокотал на низких оборотах, вой сдвоенных турбин резал слух, танкист фанатично вертелся на месте заглядывая в каждый тёмный угол.       — В пизду, Леня давай малый назад, — Сказал командир, и танк рыкнул мотором резко сорвался с места, воя трансмиссией полз кормой вперёд.       — Вон, вон там в переулке, движение, на градусов тридцать пять, левее. — Проговорил скороговоркой наводчик.       Командир ничего не ответил, развернув в ту сторону зенитный пулемёт, установленный в турели на башне, дал несколько протяжённых очередей в темноту.       — Давай зажигательный, поджарим их, — Сказал командир, и в казённик пушки скользнул снаряд с смесью белого фосфора и алюминиевой крошки.       Бабах! Раздался выстрел, танк качнулся на неровной поверхности, поднимая в воздух целое облако золы. Через ещё секунду раздался взрыв, и на улице резко стало светло как в самый погожий летний день.       Облако горящего фосфора накрыло всю улицу, в эпицентре горело так что командир сквозь раскрытый люк почувствовал жар на ладонях, воздух просто за секунду вскипел.       Из белого облака вырвался человек, он был целиком покрыт горячей фосфорной пылью, и отчаянно дёргаясь он катался по земле пытаясь сбить с себя несуществующее пламя.       Пехота, шедшая в след за танком, обошла машину, натянув на лица противогазы вошли в белое облако, дым от горения зажигательных снарядов был очень токсичным, за пару вздохов без маски на лице, лёгкие быстро превращаются в кровавый бульон.       — Давай за ними, — сказал командир, захлопнув люк над головой. Танк медленно пополз, пропуская пехотинцев вперёд, тело конфедерата уже перестало подавать признаки жизни, и танк просто переехал его левой гусеницей.       Раздался омерзительный хруст, и звуки разрываемой траками плоти. — Вот ты объехать его вообще никак не мог? Всё днище теперь в кровище, сам оттирать будешь, маньячила хренов. — Сказал командир, обращаясь к водителю.       Танк в окружении пехоты катился по проспекту. Конфедераты отступали, бросали оружие и технику, те кто упирался и не хотел складывать оружие забрасывали гранатами, закапывали в землю артиллерией, накрывали авиацией, или раскатывали по земле танками.       Командир танка слышал, как в эфире докладывали об уничтожении целого отряда спецназа биотиков, группа азарии из командос Конференции. Сожгли два танка, и перемололи целый взвод десантников, прежде чем их загнали в окружение и накрыли из реактивных миномётов, здание в котором они укрепились чтобы дать последний свой бой, просто сложилось как карточный домик погребя их под обломками

***

      Лоэн медленно шла по покрытым сажей улицами, прижимаясь к стене зданий, она уже не обращала много внимания на непрерывные звуки выстрелов, и грохот взрывов, она слишком устала чтобы прятаться.       Она бы давно погибла, если бы не дети. Её класс выжил, отделавшись только тем, что в экстранете называют контузией.       Выйдя из класса, Лоэн поняла насколько им повезло, тяжёлая металлическая дверь в их класс сумела сдержать внутренний взрыв в коридоре, взрыв вогнул её внутрь, оплавил, но она не впустила пламя внутрь.       Другим повезло сильно меньше, те кто выбрался из классов раньше и просто шли по коридору, остались здесь. Их тела обугленные, и сожжённые до костей лежали здесь, Лоэн приказал ученикам закрыть глаза повязав им повязки из занавесок, и провела их цепочкой через коридор, заполненный телами.       Вой моторов на перекрёстке, азари замерла, завела детей в разрушенный магазин, а сама спряталась за остовом сгоревшего аэрокара. Она увидела, как по улице двигались странного вида военные машины, они точно не были похожи на машины азари или турианцев, но и на пиратов они похожи не были.       Дождавшись, когда странные военные машины скрылись за поворотом, она снова повела свой класс за собой.       Периодически по улице пролетали шаттлы, тогда им также приходилось прятаться, появлялись они так же внезапно, сквозь звуки боя сложно было различить вой двигателей. Бронированные пробки с подвешенными на днище яркими прожекторами, патрулировали город, пару раз Лоэн видела, что происходит с теми, кто попадается им на глаза.       Тогда она заметила пару турианцев, это были солдаты конференции. Они пробирались по улице с оружием в руках, и кажется бежали от чего-то. Когда они попали под свет прожектора, она слышала, как с борта шаттла послышались выстрелы, и землю накрыл шквал разрывных пуль, азари едва успела укрыться от проносящихся над головой мелких осколков.       Шаттл покружил над местом какое-то время, а затем развернувшись улетел обратно, оставляя на середине дороги два истерзанных до неузнаваемости тела.       Они обошли их по длинной дуге, пришлось сделать крюк, Лоэн достаточно насмотрелась на тела, которых вокруг было бесконечное множество. Казалось будто весь город умер, это был настоящий ад, пожары бушевали вокруг, пламя пожирало небоскрёбы, в небе проносили истребители, и картины того как целые районы на глазах превращались в руины под огнём артиллерии почти доводили до безумия, но у них уже не было сил на страх, они подобно серым призракам покрытым сажей продолжали идти вперёд.       — Шли бы вы отсюда, сейчас тут будет жарко. — Тихо и безэмоционально проговорил солдат конфедерации, удерживая в руках пулемёт. Солдат был так же, как и они, измазан сажей до такой степени, что казался полностью серым, но поверх сажи проглядывали пятна блестящей алой крови. Лоэн даже не поняла откуда они появились, бесконечная цепочка турианцев, людей и азари, они внезапно появились буквально из-под земли, таща на себе просто огромное количество оружия.       Они пошли в обратную сторону Лоэн хотела скрыться, спрятаться где-то от всего этого. Но вместо этого вышла прямо на тех, кто разыскивал силы конфедератов в этом городе. Это были люди, они были другими, одеты в такой же покрытый сажей доспех, но говорили они на другом языке, она точно никогда не слышала ничего подобного.       Первое что она увидела, это ствол винтовки появившиеся из тени, перед ней стоял человек, вместо обычного армейского шлема, у него на голове был странный берет угольно чёрного цвета. На нагрудной броне изображение двухголового орла, сжимающего в угрожающих когтях человеческий череп с сложенными под ним костями.       — Стоять на месте, руки за голову! Одно лишнее движение, прибью нахер! — Сказал он стараясь перекричать канонаду артиллерии.       Лоэн хотела что-то сказать, но её заглушила очередь из автомата совсем рядом с ней. Они оказались прямо меж двух огней, конфедераты напали на этих странных людей из засады, открыли огонь прямо за их спинами. Лоэн чудом нашла энергию чтобы схватить детей за руку и побежать в направлении подземного перехода.       Укрывшись внизу, азари почувствовала, как затряслась земля, над переходом проехал танк, те странные человеческие боевые машины, двигающиеся на гусеницах. Громада брони замерла прямо на месте выхода из перехода, развернула башню в направлении откуда шли выстрелы. Танк сделал всего один выстрел, но и этого было достаточно чтобы дом, в котором засели конфедераты рухнул под собственным весом заполнив улицу бетонной пылью.       Затем что-то произошло, танк вспыхнул ярче солнца, в глазах азари потемнело от внезапно очень яркого света. Машина загудела, пламя вырвалось у неё сверху фонтаном огня, человек покрытый языками пламени вырвался из неё, забился в судорогах лёжа на земле.       К машине тут же подбежали ещё двое солдат, один из них отличался, у него на броне был нарисован красный крест на белом круге. Они обступили раненого танкиста что выл от боли, озеро крови растекалась под ним.       — Не ссы чувак, щас я тебя залатаю.– Говорил скорее для себя военный врач, сдирая с раненого остатки брони и формы. Он стал склеивать обширную рану на животе танкиста, кровь струилась ручьём, стекала по рукам военного медика, и заливала землю под его ногами.       Он почти закончил, когда их укрытие накрыли огнём, тогда двое солдат что прикрывали врача стали отходить вниз, в тот самый переход, где нашли укрытие Лоэн и её класс. Военный врач недолго думая поднял танкиста с земли, и взвалив его на себя побежал следом.       Они не заметили их, те двое что вошли первыми сосредоточили всё своё внимание на перестрелке что шла снаружи, а врач, как только оказался внизу, скинул с себя ношу, и принялся за работу.       Сшивая по швам раненого танкиста, он продолжал причитать про себя, как безумный. А затем сделав всё что возможно, он вынул шприц из множества подсумков, висящих на нём, и вонзил его в шею раненого. — Вот на, ты это заслужил чувак. Щас будет настоящее просветление, — Сказал он выдавливая содержимое шприца через иглу в шею ставшему быстро затихать солдату.       Отбросив использованную иглу в сторону, медик сел на холодный бетон, и закрыл лицо руками. Он даже не заметил, что его синие медицинские перчатки были измазаны кровью, и его лицо теперь всё оказалось в крови.       Резкий звук из тоннеля перехода привлёк его внимание, он резко дёрнулся, встал и выхватил винтовку.       Включив фонарик закреплённый под столом, он высветил лицо азари стоящую прямо перед ним, и он едва не выстрелил. Палец скользнул по спуску, но тут что-то небольшое ударилось в ноги солдату, он даже немного покачнулся. Глянув вниз на секунду, он увидел вполне себе человеческого ребёнка, что уцепившись ему в ногу причитал: — Не надо стрелять в мисс Лоэн. –