Выстрел на Удачу

      Тёмное сырое помещение душило запахом плесени и разложения. Одинокая лампочка, подвешенная на потолке, подрагивала и мерцала от разрывов снарядов. Раскачиваясь, слева на право, она освещало небольшую полуподвальную комнату.       В центре комнаты в луже собственной крови лежал скрученный верёвками человек, с накинутым на голову чёрным пластиковым пакетом, он нервно дрожал.       Железная дверь в помещении резко распахнулась, белый свет потоком влился в помещение, в проходе стояли трое.       Первым вошёл человек в офицерском мундире с капитанскими погонами, он был очень высоким и худым, на тонкой переносице носа были чёрные очки в тонкой круглой оправе.       За ним зашли двое солдат в солдатской форме, тяжёлые берцы топтали по бетонному полу комнаты.       – Доброе утро, товарищ майор, – сказал мужчина в офицерском мундире. – Надеюсь ты подумал над своим поведением, и сделал правильные выводы, из своей весьма плачевной ситуации, – добавил он с гнилой ухмылкой на лице.       Пленник не ответил, он всё так лежал на полу пытаясь расправить руки, стянутые за спиной. Офицер подошёл к нему, толкнул его в живот носком туфли, тело на полу задрожало в приступе кашля.       – Как жаль, что ты не хочешь сотрудничать. – Сказал офицер в мундире, и, сделав пару шагов назад, сказал своим подчинённым – Поднимите его.       Двое солдат мигом оторвали стянутого по рукам и ногам пленника с пола, перекинув его руки через крюк, подвешенный цепью к потолку, его оставили висеть на подобии боксёрской груши. Подцепив обычное оцинкованное ведро полное ледяной воды, один из солдат вылил его содержимое на голову подвешенного на цепи пленника.       Связанный забился, издавая булькающие звуки пытался и сбросить себя с цепи. Руки выкрученные вверх сильно болели, он чувствовал, как растягивали мышцы и сухожилия под собственным весом его тела.       Офицер подошёл к нему, снял мешок с головы, и улыбнувшись ему в лицо сказал – Ну что, будем сотрудничать, или как?       Связанный закрыл глаза от яркого света, это был мужчина средних лет коротко о стриженный с короткой щетиной, всё его тело покрывали множество синяков и ушибов от прошлых побоев.       – Некрасов, – сказал пленник медленно, чувствуя, как болят сломанные зубы.       – Да это я, дорогой друг. Пришёл посмотреть, как ты тут. – Ответил офицер, складывая руки за спиной, – И знаешь ли, выглядишь ты не важно, зачем ты так хочешь усложнять себе жизнь, а? Пошёл против Сухарева, решил, что ты умнее всех и каждого, впутал сюда особый отдел, ты и вправду не хочешь проблем? Ну вот я перед тобой, самый настоящий офицер особого отдела, на службе его величества. – Сказал Некрасов разводя руками, – Давай расскажи мне всё что хотел рассказать этим штабным крысам из Царьграда, будь уверен я помогу тебе.       – Сухарев предатель и убийца, я уже сказал всё. – Сказал пленник, с ненавистью глядя на стоящего перед ним офицера особого отдела.       – Ложь, дорогой друг. Предатель тут только ты, человек что пошёл на сговор с конфедерацией, ради собственных амбиций. – Ответил ему Некрасов, ходя вокруг подвешенного на цепи майора.       – Это были никакие не амбиции. Всё ради родины, и моих людей, я не готов допустить того, чтобы они всё погибли за просто так. Сухарев предал меня, моих людей, ты должен это понимать. – Сказал он, пытаясь поворачивать голову вслед за ним.       Офицер остановился прямо перед майором, снял черную армейскую планшетку, и сообщил.       – Что ж, дорогой друг, меня для тебя есть новости. Недавно я был на Цитадели, и ты не представляешь кого я там встретил. – Некрасов вынул из чёрной кожаной папки пачку фотографий, вынул оттуда одну и показал её связанному майору.       На фотографии была азари с ребёнком на руках, фото было сделано скрытно в одном из парков в престижном районе Цитадели. Глаза пленника расширились, он попытался дотянуться до стоящего перед ним офицера, а тот с улыбкой отошёл назад.       – Сухарев сказал просто, убить их. Чтоб другим не повадно было, впутываться в дела, о которых они не имеют не единого понятия. Я же решил повременить, как мне известно ты и эта прекрасная азари были близки. – Сказал офицер особист, присаживаясь на стул, стоящий прямо перед связанным майором.       – Сволочь! – Выкрикнул пленник, раскачиваясь на месте, – Вас всех повесят, я уже рассказал всё отцу, вас всех ждёт петля! –       – Не нужно так горячится, дорогой друг. Досточтимый Антон Киришев, твой папаша, не будет покрывать предателя Родины. А уж будь уверен дорогой друг, мы можем сделать так чтобы каждый в этой империи был уверен, что ты самый настоящий предатель. – Сказал он, показывая фотографию за фотографией, на них было всё. Его встречи с конфедератами, каждый момент его жизни на Цитадели, включая кадры из его собственного дома в районе Президиума.       – Ну так что думаешь? Будешь дальше упираться, или сделаешь хоть один раз, что-то, правильно в своей жизни? – Сказал особосист, вытаскивая из позолоченного портсигара сигарету, и вставив её в зубы, закурил.       – Я уже всё сказал, – Начал пленник, – Я действительно пошёл на сделку с Конфедерацией, но и то потому что меня вынудил он! Эта мразь не заслуживает жизни, он должен сдохнуть, так будет лучше для всех!       – Это очень хорошо. – Сказал капитан особосист выдавая сигаретный дым в лицо майора, – Но видишь ли, мне не нужно знать почему ты это сделал. Я хочу знать кто отдал тебе этот приказ.

***

      — А вернуться обратно в мир просто не могу,— сказал он, разбирая лежалую на промасленной ткани. – Как-то раз, я с своей Мари пошли в клуб, фешенебельное было заведение, а я как раз получил зарплату за четыре месяца работы в полях, думал культурно провести время. Всё было хорошо, мы выпивали, танцевали, и всё уже шло к завершению. Мы уже шли к выходу, когда к нам пристали трое шкетов. Разодеты были аля-командос, брюки, тактические, нашивки всех армий мира вместе взятые, и прочая поебень. Я не искал проблем, мне было по боку, и я думал уже как бы поскорее утащить Мари в койку, а не драться с каким-то сопляками. Один из мелких вынул короткоствол, думал припугнуть меня. – Сказал он, вытаскивая из винтовки затвор, и вертя его в правой руке вынул из него боёк.       – Ну и что было дальше то? – Сказал другой солдат, сидящий по одаль сжимающий в руках пулемёт.       Он помолчал, вогнал затвор винтовки обратно на место, закрыл его крышкой, и быстро машинально практически не глядя собрав винтовку обратно, продолжил.       – Тогда у меня в голове произошёл буквально щелчок. "Бам" и я уже не в клубе где-то в центре Царьграда, а в зоне боевых действий штурмую здание. Ну и мозг рисует что перед мной ни-ху-я не шкет что только что от мамкиной сиськи оторвался, а сука здоровенный батарианец. Ну а дальше руки работали сами, выхватил я свою "Злюку", и одной очередью превратил парня в решето, лежащее на ковре и двух его друзей в придачу. – Сказал он, вынимая из кобуры на груди компактный автопистолет с длинным магазином.       Артподготовка что гремела всё это время, стала стихать. Взревели моторы танков, выходящих на огневые рубежи, близилось наступление, и солдаты в окопах стали подниматься со своих мест, готовясь снова двигаться вперёд.       – И вот что я понял, – Сказал солдат отработанным движением закидывая винтовку за плечо, и хватая стоящий на ящике с боеприпасами шлем с забралом, – Что я вовсе и не хочу никуда возвращаться, ведь именно тут я по-настоящему чувствую себя живым. – И надев шлем, пошёл к выходу из траншеи.

***