Выстрел на Удачу

***

      Не смотря на капитуляцию Циандиса, под бронёй мобильного штаба продолжалась работа. Только-только на свои посты заступила новая смена офицеров по оперативной работе.       Длинный зал заполненный компьютерами, не смотря на бесперебойную работу климатической системы, воздух под бронёй был сухим и жарким. Два больших монитора стоящих по правую сторону от тактического стола то и дело проецировали непрерывно обновляющиеся данные по каждому из подразделений полка.       — Товарищ Полковник, у нас тут запрос закрыты канал связи. — Сказал заместитель командира части, выводя запрос на общий монитор.       — Скажи, что я занят. — Сказал полковник Сухарев, читая только что принесённый ему на стол рапорт о понесённых потерях.       — Босс, это штабисты, и думаю они серьёзно. — Сказал Капитан Царицын откладывая наушники.       — Ладно, — Бросил Полковник резко, оторвавшись от тактической карты. — Всем за исключением Капитана Царицына, выйти отсюда. — Сказал Полковник, потянувшись за стоящей на стойке с документами бутылкой виски.       Офицеры штаба быстро сорвалась с своих мест, покидая штабную машину. Полковник продолжил говорить только когда убедился, что дверь машины заблокирована.       — Коля, подключай их приоритетному каналу, и убедись, что бы никакая сука не могла нас подслушать. — Резко сказал Сухарев, разминая пальцы.       — Да, сейчас всё будет. — Проговорил Царицын снова натягивая наушники на голову.       Стол перед Сухаревым замерцал, заработали проекторы, закреплённые на потолке, и по углам тактического стола. В воздухе перед полковником появилась надпись «Ожидайте подключения», надпись, выполненная из объёмных букв, спроецированная в воздухе вращалась по часовой стрелке, а затем мелькнув несколько раз исчезла.       — Полковник. — На голограмме в центре стола появилась женщина в военной форме с знаками различия генерального штаба, и с погонами Майора на плечах. — Ваше самоуправство, нас разочаровывает. Мы вас предупреждали, что вы должны следовать нашим указанием беспрекословно. Я требую объяснений.       — Я взял Циандис за двое суток, разбил крупнейшую военную группировку Конфедераций в секторе, сделал ту работу, которую по вашим предположениям полагалась неделя. И при этом понёс в двое меньшие потери, чем те, что предполагали ваши планы. — Сказал полковник, потягиваясь за сигарой, и закуривая. — И ты требуешь, объяснений? — Сказал он, указывая на майора сигарой в правой руке.       — Четыреста человек, это допустимые потери для вашего полка. Мы бы смогли их компенсировать. Ваше нежелание исполнять приказы, могли повлечь куда большие потери. — Проговорила женщина на его слова.       — Так вот как это теперь называется, да? — Сказал полковник, хищно улыбнувшись, глазами полными клокочущей ярости уставившись на майора. Она вздрогнула, но быстро вернула уверенность, попыталась что-то сказать, но полковник её прервал. — Допустимые потери, понятно. Майор, я вижу на вашей груди «Серебряный Крест». Орден что присуждается за особые заслуги на воинской службе. — Произнёс он, отрывая руки от тактического стола. – Так уж сложилось, что я лично знаю четырёх человек, что получили этот орден посмертно, — Говорил полковник, и его руки сами по себе сжались кулак, а глаза наливались кровью. — Они расплатились своими жизнями, ради того, чтобы такие как вы майор - жили. Они погибли как герои. Так вот скажите мне, майор. Каким образом штабной офицер, получил подобный орден? И почему вы живы, а жизни четырёх героев кто-то подобный вам отнёс к допустимым потерям? — Спросил полковник, склоняя голову на бок, и глядя в лицо майора с хищной ухмылкой.       — Вы хоть представляете сколько ресурсов нам теперь потребуется для восстановления Циандиса? Город в руинах, всё коммуникации уничтожены, это всё по вашей вине. — Сказала майор, выводя на экраны штаба данные о войсках резервистов восточного фронта.       — Знаешь, что, Майор, как вы уже сказали: «Это не моя забота». Я не собираюсь делать из своих людей разменную фигуру, в ваших политических играх. Мне нет дела до разрушенного водопровода, и то, что пару десятков миллионов конфедератов и ксеномразей остались без света, пусть радуются, что остались живы.       — Полковник, вы забываетесь. Я представитель Генерального Штаба, от моего мнения зависит оценка эффективности вашего полка! И я считают, что затраченные входе вашей операции силы, не оправданы.– Ответила на его пренебрежение майор. – Я подам рапорт, мы проведём разбирательство, и скорее всего ваш полк расформируют, а вас уволят. — Сказала она.       — Держите в курсе, майор. Мне наплевать, у меня есть война, которую нужно выиграть, решения сборища пиджаков меня вообще не колышет. — Проговорил полковник, потягиваясь в кресле, и затягиваясь сигарой.       Полковник подал сигнал связисту, и экран перед ним погас.       — Говори, Коля. — Сказал полковник, откидываясь в кресле с свежей сигарой в зубах.       — Босс, они отказали нам в снабжении. Мы получили только половину, из того, что было запрошено. — Сказал Капитан, соотнося данные о прибывших поставках припасов, с запросом.       — Ты их слышал. — Сказал он, вытягивая из нагрудного кармана позолоченную зажигалку, откинул большим пальцем крышку, прикурил. — Я не желаю, чтобы сборище тупоголовых штабистов, рассказывали мне какие потери можно считать допустимыми. — Сказал он, выдувая кольца табачного дыма вверх.       — Я считаю, что вы правы, товарищ Полковник. — Сказал капитан продолжая работать за своим терминалом.       — Я и не сомневался в тебе, — Ответил Полковник, наконец дотянувшись до бутылки виски, и сделав глоток, добавил: — Эти подонки уже делят захваченные нами территории. Каждый из них глотку порвать готов, чтобы заиметь надел на какой-нибудь из подобных планет. Ресурсов тут полно, и они так и хотят придти на всё готовое.       — Знаешь что? — Бросил полковник, глядя в потолок. — Я хочу, чтобы все наши силы, расквартированные в Порт-Артуре, отправились сюда. Отправь один из наших транспортников, у Майора Яковлева есть четыре дня, чтобы оказаться здесь. — Сказал он, выдавая в воздух кольца табачного дыма.       — Командующий Восточным Военным округом будет недоволен, наш полк составляет двенадцать процентов сил всего восточного сектора. — Сказал Николай Царицын, обращаясь к Полковнику, раскинувшемуся в своём кресле.       — Это пока мои люди, если они мне нужны здесь — значит они обязаны тут оказаться. — Сказал Полковник, отрывая голову от подголовника кресла, и глядя прямо в глаза стоящего перед ним офицера. — Ты понял меня Капитан? — добавил он затем.       — Да, всё устрою. — Сказал капитан, натягивая наушники тактической гарнитуры на голову.       — Будь любезен, сделай всё как надо. — Сказал полковник, снова откидываясь в кресле, и затягиваясь сигарой.       — Эти пидоры не шутят. Достанут нас, как пить дать. — Сказал он тихо через несколько секунд, смотря в потолок командной машины.       — Вы придумаете что-то. Я уверен. — Сказал капитан в ответ. ***       Лагерь «Свобода», развернулся на севере города, среди руины разнесённых в пыль корпусов судостроительной верфи, где имелся один чудом уцелевший док для ремонта орбитальных посудин. Переживший бомбардировку док теперь был приспособлен под стояночное место для армейского космического транспорта.       В бетонном котловане глубиной в тридцать метров, и длинной в метров четыреста, стоял выкрашенный в светло серый цвет, стандартный армейский десантный корабль класса «Ермак», с раскрытыми настежь десантными платформами. По правую сторону от корабля, экскаваторами и строительной техникой была расчищена от обломков площадка, на которой длинными рядами теперь были встроены армейские палатки грязно оливкового цвета. Весь лагерь по периметру был обнесён несколькими рядами забора из ключей проволоки, с расставленными каждые сто метров вышками с автоматическими турелями.       Палаточный лагерь отдали частично под гражданских, а другую его часть, отделённую дополнительным заграждением и усиленную патрулём из пехотинцев, выделили под пленных солдат.       И если где-то и был ад на земле, то он был в лагерях на планете Цианидис. Не хватало всего: Еды, медикаментов, и самих медиков, а ещё воды. По началу была предпринята попытка кормить их излишками запасов сухих пайков, на это дело с орбиты был вызван целый транспорт гружёный безвкусными белковыми батончиками. Но быстро оказалось, что груз сорока пяти тонн батончиков, которых в безвыходной ситуации полк пехотинцев могут жрать на протяжении двух месяцев, массе гражданских хватает едва-два на полтора месяца. Кормить их полноценными солдатскими рационами, было запрещено. Потому как в условиях закрытого снабжения, всё было на вес золота.       Но если с едой вопрос можно было как-то решить, то с медициной вопрос был закрыт сходу - её просто не было. Полковые санитарные подразделения, не имели достаточно ресурсов, времени, и что самое главное не имели желания лечить бывших врагов. Трюмы санитарных кораблей были заполнены раненными русскими солдатами, и весь приоритет лечения был возложен на спасение их жизней, единственное на что могли рассчитывать жители планеты, это на чистый перевязочный пакет, и стакан чистой горячей воды из полевой кухни.       В таких жёстких условиях, атмосфера в лагере была натянутой. Пехотинцы сильно не церемонились, и любые выступления гражданских подавлялись оружием и бронетехникой, и с каждым разом конфликты становились всё острее. Но благо с боеприпасами, и топливом проблем точно не было.       Но одновременно с этим, расцвёл самый примитивный вид торговли — бартер. За блистер обычных антибиотиков из аптечки, или тарелку супа из армейской столовой, солдат мог получить всё — сначала ценилась дорогая электроника, или валюта систем Цитадели, но не брезговали и драгоценностями. Потом военные распробовали наркотики — благо в системе Терминуса их было достаточно всегда, ну и естественно там, где была торговля и масса военных, там же возник спрос на продажную любовь.       КПП что отделял остальной лагерь от посаженного в док десантного корабля, походил на самую настоящую крепость. Высокие быстро сборные башни с пулемётчиками, металлические заграждения на въезде, и ворота из сетчатого забора что перемещались на рельсах преграждая вход, и повсюду намотанная колючая проволока: она была на стенах вдоль периметра, натянута на кольях вдоль забора, и на вышках, стоящих у въезда.       За периметром, загнанная в вырытую ковшом инженерной машины позицию, торчала башня БМП с торчащим из-за земляной насыпи авто пушкой.       В довершение всей композиции, за периметром лагеря военных, с левой стороны от въездной дороги, стоял бетонный столб, с торчащим поперёк него металлическим швеллером, подобно букве Т. На правом и левом конце швеллера свисали вниз, повешенные на тросе двое солдат конференции, в разорванной и окровавленной форме - как бы в назидание всем, кто ещё не смирился с проигрышем.       Не успел лагерь простоять и трое суток, как четвёрка конфедератов, попыталась ночью подорвать стоящий в доке корабль. Их быстро обнаружили патрули, и двое из них погибли от пуль поднятых по тревоге русских военных, но ещё двое быстро передумали умирать, и снова сдались.       Военная юстиция весьма проста в данном случае, возлагая решение по выбору наказания на коменданта гарнизона, самого старшего офицера из лагеря. И комендант, недолго думая, приказал вздёрнуть выживших среди бело дня, явно показывая, что никакого сожаления пленным ждать не стоит. Попутно проведя ещё одни обыски среди пленных солдат конфедераций, забрав у них буквально всё что могло сойти за оружие, начиная от спрятанных под одеждой ножей, и лезвий, заканчивая шнурками от обуви и поясных ремней.       — Долго нам ещё тут торчать, а Витя? — Спросил солдат с погонами рядового, у стоящего рядом сержанта. Взвод «Дикие Псы» Занимались обычной военной рутиной укладкой снаряжения в нутро приписанных к их роте бронетранспортёров.       — Думаю поработаем ещё до часу, и уйдём на обед. — Праздно проговорил Сержант Дмитриев, потягиваясь за стоящей рядом алюминиевой банкой с лимонадом.       — Я не в том смысле, шеф. — Сказал солдат скидывая с себя сразу несколько бронежилетов, перекинутых через плечо, и кидая их в стопку таких же уложенных вдоль борта машины. — Возиться с гражданскими - это не наша работа, когда мы пойдём на настоящее дело? — Сказал он, высовываясь из тьмы бронетранспортёра.       — Понятия не имею, командир роты сказал готовить машины к отправке, значит скоро. — Сказал сержант, отпивая ледяной колы.       — Готовить к отправке на земле мы можем их сколько угодно, ещё никого так и не вывели из зоны боевых действий. — сказал другой солдат, тянущий на себе мешки с вещами.       — Что это за недоразумение, у тебя под носом, солдат? Сейчас же исправьте это! — Послышался крик откуда-то из-за рядов бронетранспортёров.       За бронёй стоял солдат, держащий в обоих руках контейнеры с миномётными выстрелами, он с не понимающим взглядом смотрел на неизвестно откуда взявшегося Майора.       Солдат носил усы, что являлось грубым нарушением формы одежды, но на это закрывали глаза в зонах боевых действий, но не в случаи Майора Терещенко. Старый толстый как колобок офицер с замашками полковника, а на деле застрявший на должности капитана, всюду пытался доказать, что он ещё чего-то стоит.       — Майор, оставьте моего солдата в покое. — Прозвучал голос сержанта Дмитриева позади майора.       — Вы ведь не хотите таким способом сказать, что я плохо исполняю свои обязанности командира взвода? — Проговорил он, стоя на крыше броневика.       — Сержант, — Сказал майор, тут же поменявшись в лице, буквально закипая то злобы.       — Не доводите до греха, мало ли что может случиться, вам лучше убраться отсюда. — Сказал Дмитриев между делом, отпивая из банки с лимонадом.       — А то что? — Прошипел майор, подходя ближе к Дмитриеву, уставившись на него налитыми кровью глазами рассерженного хряка, широкие щеки майора нервно дрожали как бульдога.       Сержант уже спрыгнул с брони бронетранспортёра, и стоял, уперев руки в бёдра с лицом не выражающим не единой эмоции.       — Можете покалечиться, мало ли чего может приключиться. Лучше вернитесь обратно на корабль, и не высовывайтесь, у вас отлично получалось, когда мы с парнями штурмовали город. — Сказал сержант, глядя как на крики майора стали подтягиваться солдаты с его взвода, обступая майора с разных сторон.       — Сержант, вы… — проговорил майор, но сержант его прервал.       — Не нужно говорить того, о чем вы потом сможет пожалеть. Я человек добрый, а вот мои парни, терпением не отличаются. — Сказал он, разводя руками. Майор что до этого был сфокусирован на стоящим перед ним сержантом, нервно оглянулся наконец заметив, что пехотинцы обступили его с всех сторон.       Дрогнув, он отшатнулся назад, и стал быстро уходить, несколько раз оглянувшись на стоящих солдат, он хотел что-то сказать, но слова, как назло, застряли у него в глотке.       — Сучка этот Терещенко. Мелкая псина управленческая, да вот только нету их тут, вот и только гавкать может. — Бросил солдат так и продолжающий держать в руках контейнер с боеприпасами.       — За работу, парни, ящики сами себя не погрузят. — Хлопнул в ладоши сержант, запрыгивая обратно на броню. ***       — Ну что там, Колян? — Спросил солдат, стоящий рядом с копошащимся у полевой кухни пехотинцем.       — Не бзди, сейчас всё будет. — Сказал пехотинец, отправляя в стоящий на горячей плите кипящий котёл мелко нарезанный картофель.       Взвод после работы расположились у развёрнутого на стоянке ангара, среди разобранных для техобслуживания бронетранспортёров, была на скорую руку собрана простенькая веранда с натянутой сверху зелёной маскировочной сетью. На собранной из пустых ящиков из боеприпасов стояла простая газовая плита, на которой уже кипел котёл, а сами пехотинцы расселились кто на чем рядом.       — Давай быстрее, мы уже всё выпьем как ты закончишь. — Сказал другой пехотинец, разливая алюминиевым кружкам виски, на стоящим в центре пластиковом столе стояло множество кружек, бутылок с алкоголем, и множество вскрытых банок консервов из армейских рационов.       Солдаты, раскинувшись в потёртых креслах что вывезли из какого-то полуразрушенного отеля, выпивали за успешно выполненную миссию. Где-то слышали пошлые солдатские песни под гитару, звучали тосты.       Вокруг отдельно стоящего стола в центре ангара, собралась группа ветеранов полка, покрытые татуировками, и бесконечным количеством шрамов.       Один из них сидя на пустом ящике для боеприпасов, подхватил вскрытую бутылку с виски, наполнил стоящую рядом кружку.       — Я тут недавно чуть не кончился, эти конфедераты вообще в край отбитые люди. — Сказал он внезапно, уставившись в содержимое металлической кружки, стоящей перед собой.       — Ну вот захожу я на этаж, а там этот пидорас лежит, и гранату в ладошках дрочет, — Продолжил он, потирая свежий, но уже успевший кое-как зажить безобразный шрам на правой скуле.       — На понт меня сука взять хотел, думал, что я зассу и ноги сделаю, а я хуй. Въебал ему в голову очередь, чайник как гнилая тыква разлетелся, кровища во всю стену. — Сказал он, и выпивая из кружки уже ставший горячий виски.       — Но кольцо дёрнуть успел, смотрю под ногами граната лежит, и думаю всё пизда.– Проговорил он, оторвавшись от кружки.       — Думаю ноги делать, пока время есть, а тут слышу за углом пиздеж, ну и я че, с размаху ноги по гранате - хуяк.       — Запнул её короче её туда, как настоящий футболист, и слышу там заорали дико, а потом — Бабах! — Сказал он, разводя руками, чем привлёк внимание отдельно сидящую компанию солдат занятых игрой в карты.       — Короче там человек трое было, и всё по стенкам фаршем разлетелись, вот такая херня. — Закончил он свой рассказ, влив в себя остатки виски, и сморщившись.       — Шикарная история, — Сказал солдат, сидящий в углу с покрытым татуировками лицом, скручивать папиросу, — А кто помнить Ванька с третей роты? — Сказал он, бросая её на стол, и потягиваясь за стоящей на столе бутылкой.       — Это который кучу батарианцев одним ножиком прирезал? — Сказал Сержант из четвёртой роты, пытающиеся ножом выловить из банки с консервами кусок мяса.       — Да, Ванек легенда. Его комбат, послал с тремя человеками в патруль, и попали они в засаду батаров, тех троих зелёных порешили, а Ванек выжил. Целые сутки с дырой в брюхе провалялся, но выжил.       — Батары подумали, что он подох, собрали с них пушки и патроны, но ножик оставили, и свалили в джунгли.       — Ну и однажды ночью Ванек встал, и в место того, чтобы вернуться в лагерь, взял в руки нож, и пошёл искать этих чертей.       — Нашёл их схрон в пещере, посадил на нож тело что стояло у них на шухере, а там в пещере ещё шестнадцать батаров спали вокруг костра — В итоге шестнадцать тел, так он им ещё головы по отрезал, и с собой забрал. Когда вернулся в лагерь, его пустой гроб уже домой отправили, а он на дорогу вышел весь в кровище, и рюкзаком, забитым головами Батарианцев.       — Его комбат за такой перформанс комбат хотел по дурке списать, но за него пацаны вписались, лично к полковнику ходили.       — Дурак Комбат, мужик считай выжил, кучу народу положил, а он его в дурку. Жаль, что с нами тут его нету, он бы Конфедератам тоже жару задал бы. — Сказал старшина из восьмой роты.       — А чего с ним сталось то? — Сказал, поднимаясь из-за стола солдат из новоприбывшего пополнения.       — Его, — Проговорил солдат с татуировками на лице, — Собственная девушка в постели прорезала, шестнадцать ударов в шею, а он, ещё живой был, придушил суку. Но пока на скорой везли, и он кровью истёк. — Сказал он, наполняя кружку.       — Ну за Ванька тогда. Он встретит нас в Вальхалле! — Сказал сержант из третей роты, встав и подняв кружку с виски над головой.       В ангар ввалился солдат, затянутый в бронежилет, и полный комплект брони, через плечо на ремне у него была перекинута винтовка. Стянув с головы шлем, он выдохнул, и затем обратился к сидящему за столом Дмитриеву — Витя, тут какой-то тип пришёл, говорит ты его ждёшь.       — Давай его сюда, поглядим чë там — Сказал сержант, наполняя кружку.       В ангар зашёл мужчина в поблёкшей бежевой форме, с перекинутой через плечо большой спортивной сумкой.       — Здарова, Пак, что ты сразу не сказал, что зайдёшь. — Сказал Дмитриев, протягивая ему руку.       — Да так получилось, мимо проходил, решил на огонёк зайти. — щебетал он, с взглядом настоящего коршуна глядя на собравшуюся в ангаре компанию, которая не замечала его вовсе.       — Всё боец, можешь идти обратно на пост, это свои. — Сказал сержант, обращаясь к солдату в бронежилете.       Кореец улыбнулся, на нём была светло бежевая форма лагерного ополчения, с чёрной повязкой с белой надписью «Полиция» на правом плече, и кобурой с пистолетом на поясе.       Лагерное ополчение набирали из лояльных людей, тех кто готов был работать на новый режим. Они патрулировали гражданскую территорию лагеря, и если что выполняли полицейские функции, решая вопросы между местными, и предотвращая       Ну и, помимо этого, крышевали мародёров, контрабандистов, и проституцию. Спрос на алкоголь, и разные ценные мелочи было постоянным, и так же быстро появились женщины готовые торговать телом за еду и медикаменты.       Старый кореец с непроизносимым для русского именем Пак Иэн Чë Мин, по кличке «Вождь», быстро понял все выгоды от своего положения, став посредником в этих сделках.       Вот и сейчас он пришёл в лагерь с простой забитой сумкой под завязку сумкой. Заходя в ангар, он бросил её перед собой.       — Всего по мелочи, серж. — Сказал он с акцентом, но на чистейшем русском языке.       — Есть пачка батарианского виста, отличного качества, бесконечное множество стимов всех вкусов и расцветок, и пара бутылок безымянного рома, судя по всему, местное пойло, но не плохого качества.       — Это всё хорошо. — Сказал, сержант. — Но это всё не интересно, девочек ты привёл?       Вождь оторвался от своей сумки, поправил висящий на поясе слишком большой для его мелкого телосложения пистолет, что явно слишком сильно оттягивал пояс в правую сторону.       — Да есть кое-что, как ты просил. — Сказал он, делая шаг назад. — Настоящая экзотика, серж. Точно стоит твоего внимания. — Добавил он, уходя за стену ангара, и выводя на свет настоящую азари.       — У-у-у, — Присвистнула группа зелёной шпаны, собравшаяся в углу ангара за игрой в карты, вытаращившись на азари в дешёвом обтягивающем тело платье.       — Добрый вечер, мадам, — Шутливо сказал сержант Зубов из первой роты, поднимаясь с своего места.       Азари с ужасом смотрела на собравшуюся в ангаре толпу военных, прячась за спиной корейца, отчаянно повторяя ему что-то на своём языке.       Вид у неё был неважный, слишком худая низкорослая, и едва просматриваемыми бугорками груди под дешёвым, но ярким обтягивающем тело платье, явно недавно похищенном из местного разрушенного торгового центра. Потому как на нём не было вездесущий бетонной пыли и грязи, который были покрыты эвакуированные гражданские.       — Ну что, почём вождь? — Сказал сержант, разглядывая стоящую перед ним Азари.       — По пятнадцать кредитов, с каждого. — Быстро сказал он.       — Неа, вождь дорого. Давай пять кредитов. — Протянул Дмитриев присаживаясь обратно в кресло.       Кореец наигранно улыбнулся, подошёл к Азари, сделал вид что пытается её убедить — Она говорит пять, это слишком мало. — сказал он в конце концов.       — Давай за десять, и настоящий турианский пистолет, с него не разу не стреляли, только один раз уронили.– Сказал сержант, и солдаты, собравшие вокруг рассмеялись. — Классный, откалиброванный по высшему разряду, ты такой больше нигде тут не найдёшь — Добавил сержант, потягиваясь за своей сумкой с трофеями.       Он хищно улыбнулся, подумав, махнул рукой и сказал: — Ладна, десять, давай пушку.       — Не-е-е, старина, мы сначала проверим товар, а потом ты получишь свою пушку, вдруг мне не понравится? — Проговорил сержант, продолжая рыться в сумке, вытягивая оттуда целую связку жетонов Конфедератов.       — Так не пойдёт, серж, сначала деньги, потом стулья, так у вас говорят. Девочка высший сорт, настоящая азари танцовщица, с самой Омеги, ты такую больше нигде не найдёшь. Всё честно. — Сказал Вождь и делая вид что собирается уходить, уводя Ксенона с собой.       — Ладно убедил, — Сказал Дмитриев, оторвавшись от сумки, — Но это только по старой дружбе. — Добавил он, и вытащил из своего баула хромированный пистолет явно инопланетной сборки, с интегрированным прицелом и длинной трубой глушителя на стволе. — На играйся в своё удовольствие. — Сказал сержант, кидая его в руки Вождя.       Кореец взял пистолет в руки, повертел, и наконец закинул его к себе в сумку. Приняв деньги с всех солдат сидящих в зале, у него в руках в общем их оказалось достаточно крупная сумма наличности, ещё две ампулы настоящих антибиотиков, и целые две большие банки консервированных овощей.       — Она твоя, серж. — Сказал Кореец, улыбнувшись и собираясь уходить.       Сержант подошёл к Азари, протянул ей чип с кредитами, одновременно кладя ей руку на плечи. Она едва подавала признаки жизни, продолжая стоять столбом, и кажется Дмитриев видел, как темно синяя кожа девушки, стала быстро светлеть.       — Не волнуйся, — Сказал он, — Просто выпей с нами, и всё будет хорошо. — Сказал он, с небольшим усилием двигая её за собой к столу.