Часть 4
17 сентября 2023 г., 12:49
– Это винтовка, типа – страшный кусок железа, в натуре – Проговорил сержант Дмитриев, быстрыми движениями собирая положенную на коленях винтовку.
Моя собственная винтовка вызывает у меня трепет – сам вид её, трогаю её и чувствую власть. Когда я беру её в руки, то чувствую, какая она холодная и тяжёлая – Само воплощение смерти.
С сухим щелчком отвёл затвор в заднее положение, внутри блеснули уложенные в магазине патроны.
Моя воля к убийству должна быть собрана в кулак, так же как в винтовочном патроне давление в пятьдесят тысяч килограммов на квадратный миллиметр собирается воедино и выбрасывает вольфрамовый стрежень в стальной оболочке. Твёрдый вольфрам проколет любую броню в галактике, а стальная рубашка пули разлетится внутри, превращая внутренности цели в фарш из костей и мяса.
И если я не смогу убить врага. Стану мёртвым пехотинцем. И тогда окажусь по уши в дерьме, ибо пехотинцам запрещено умирать без разрешения, поскольку мы государственное имущество, и умирать нам можно только по приказу.
Провёл ладонью по прикладу винтовки, чувствуя подушечками пальцем нацарапанные на пластике буквы, "Если кротким и суждено когда-либо унаследовать землю, то сильные её у них отберут." Да так и есть, долг Пехотинца быть сильным, быть той самой несправедливой силой что выравнивает шансы даже в самой безвыходной ситуации.
В тьме нутра бронированного транспорта, в темно красных огнях дежурного освещения блестели только холодные глаза, и зажатые в железной хватке винтовки.
Очерченные красным светом черты лиц, не выражали эмоций, только железную собранность.
Мотор транспорта ревел, тяжёлая машина подскакивал на нервной дороге, свет внутри мерцал. Длинная лента из тридцатимиллиметровых снарядов свисала из башни, торчащей по среди десантного отделения, снаряды, собранные в длинную цепь, звонко подскакивали, когда машина переезжала через очередную нервность на дороге.
Нутро броневика осветилось в очереди ярких вспышек, тяжёлая пушка, установленная в оружейной башенке, выплюнула очередь тяжёлых осколочно-фугасных снарядов, на дно броневика с звоном рухнули звенья патронной ленты. Рядом с броневиком разорвалось что-то тяжёлое, пехотинец ощутил своей спиной как в бронированную стенку за ним впиваются осколки, весь корпус машины дрогнул, но тем не менее она продолжила ползти вперёд.
Внезапно, нутро броневика наполнилось дымом и яркими искрами, через пелену чёрного дыма, Дмитриев увидел разорванное на пополам тело пехотинца, сидящего на против него, а за его спиной пролом в бронированной стенке. Кумулятивный, судя по всему, стенки пробоины оплавлены, и чуть подсвечены ало красным цветом. На сиденье остались только ноги и нижняя часть туловища, всё остальное разлетелось мелкой дисперсией про всему броневику, под ногами в образовавшийся луже крови плавали обломки костей с обрывками плоти.
Высунувшийся из орудийной башни офицер пытаясь перекричать рёв мотора выкрикнул – Валите отсюда, нахуй!
Броневик, взвизгнув всеми восьми колёсами замер на месте, тяжело подавшись вперёд. Пехотинцы, сорвавшись с места, быстро распахнули люк в корме броневика быстро покидая ставший так резко не безопасным броневик.
В лицо ударила водяная пыль, дождь лил бесконечным потоком, сапоги на половину увязли в мерзкой влажной каше из грязи под ногами.
Городской пейзаж перед глазами смотрел на пехотинцев чёрными буркалами оконных проёмов, небо застилала бесконечная чёрная пелена дыма, периодически подсвечиваемая всполохами артиллерийской канонады. Снаряды гаубиц проносились над головой с оглушительным грохотом, заставлял внутренности дрожать, а кровь в жилах бурлить.
Бегом вздымая водяную кашу под ногами, взвод продирался сквозь городские руины, длинная цепочка солдат растянулась вдоль стены здания на правой стороне улицы.
Сержант Дмитриев замер в начале цепочки, припав на одно колено поднял над головой правую руку с зажатыми в кулак пальцами.
Вся колонна замерла на месте, рассыпавшись по улице, и занимая позиции за остовами сгоревших машин.
Замерев на перекрёстке, Сержант буквально нутром чуял приближение противника, сквозь звуки боя отчётливо услышав, как чьи-то ноги быстро бегут по колено в воде. Приподняв винтовку, припал щекой к прикладу, обоими глазами уставившись на ярко красную точку в коллиматора.
Когда из-за поворота появился первый отчаянно бегущий силуэт, сержант даже не поверил собственному везению.
Уперев винтовку в плечо, сбросил винтовку с предохранения, выжал спуск. Протяжная очередь плетью ударила по первому из вражеских солдат, пуля ударила его в бедро и грудь, он, рухнул на месте как мешок, двое других идущих следом даже успели среагировать, но тут же получили по паре пуль для себя. Точные выстрелы, прямо как по методичке, два в тело, и один чуть выше в голову – Они трупы без вариантов.
Сержант глупо улыбнулся, опустил винтовку чтобы лучше разглядеть дело рук своих. Отпустив её повиснуть на ремне, перекинутом через плечо, обернулся к остальной группе.
Поднявшись, группа россыпью двинулась вперёд, по дороге Сержант успел срезать с шей своих жертв именные жетоны, кинув их в подсумок, весящий на поясе.
– Ладная сучка, а Андрюх? – Сказал Дмитриев, срывая жетон с шеи женщины морпеха Конфедерации.
– Может быть, жопой торговать бы у неё получилось явно лучше, чем воевать. – Сказал гигант пулемётчик с погонами ефрейтора, проходя вперёд.
Вода стала отступать, постепенно оставляя после себя лишь мокрый асфальт и бетон под ногами, пройдя дальше по улице, на очередном перекрёстке они встретили целую танковую роту, двигающуюся вслед за наступлением. Танки, завывая мощными дизелями рвались вперёд по заваленной обломками зданий улице, рыская в тьме яркими фарами.
Внезапно борт одного из танков ярко осветился, раздался скрежет и яркие осколки металла брызнули в разные стороны, командир что в это время торчал на половину из башни танка, резко выругавшись запрыгнул обратно в танк.
Тяжёлая машина будто опешившая от наглости своих врагов, остановилась и стала медленно разворачиваться на месте скрежеща развороченным бортом по дороге.
Башня, хищно лязгая, вращалась на месте, ствол медленно стал подниматься, а затем резко раздался выстрел, поднявший клубы пыли и разнося мелкий мусор по улице.
Яркий в вечерней мгле снаряд с гудением ударился в стену ближайшей высотки, сложив сходу сразу несколько этажей, выбив целый столб бетонных осколков и арматуры с обратной стороны.
Танк, завывая двигателем, пробил корпусом стену двухэтажного здания перед собой, прокладывая дорогу для идущей следом пехоты прямо через жилую застройку.
Пробираясь через развороченный танком дом, приходилось пробираться через высокие навалы бетонной крошки и торчащую арматуру.
Выйдя к узкой дороге промеж двух четырёхэтажных зданий танк дёрнулся на месте, и повернул на лево уходя по дороге в сторону. В этот момент спугнув группу гражданских что прятались в небольшом магазине, встроенном в первый этаж здания. Свет прожектора на башне танка высветил их из тьмы сумерек, и они бросили в рассыпную в разные стороны.
Гражданских никто не эвакуировал, Конференция банально не имела на это не сил, не средств, а Имперцы даже и не думали об этом. Так и вышло что на остатки населения колонии, что пережили сокрушительную бомбардировку в начале войны, остались сами по себе между двух огней сражающихся за планету армий, регулярно становясь "неучтёнными потерями" в докладах Разведки.
Танк глухо толкнув небольшой грузовик, стоящий поперёк улицы, поволок его поперёк улицы. Наконец подмяв его гусеницами под себя, своим весом проехался по нему, с хрустом давя гусеницами.
Внезапно переулок осветился всполохом света, танк ухнул, из моторного отделения повалил чёрный дым. Правая гусеница подобная распущенный пояс гиганта, с глухим стуком растянулась по асфальту.
– Вот блять. КП, это Коробочка-Два, мы доигрались, высылайте мула. – Сказал командир, выскочив из танка, и осматривая целый ряд раздробленных взрывом катков на правом борту танка.
– Ну мужики, дальше похоже без нас. – Развёл руками командир танка обращаясь уже к стоящему перед ним сержанту.
Продвигаясь дальше через улицу, вышли на площадь какой-то промышленной застройки. Высокие леса промышленных предприятий окружали их с всех сторон.
Заняв позиции вдоль стены очередной бетонной коробки какого-то полуразрушенного завода, сержант аккуратно заглянул за угол, пользуясь небольшим зеркальцем, закреплённым на цевье своей винтовки.
– Ну как там, шеф? – Бросил солдат, стоящий за ним, нервно сжимая оружие в рука.
– Да вроде как всё нормально. – Бросил сержант, поднимая винтовку, и давая отмашку пехотинцам, стоящим на другой стороне широкой улицы.
Их задачей было прикрытие, пока другая группа бегом пересекала проспект. Так переходя от дома к дому, мотострелковый взвод медленно продвигался вперёд, от дома к дому, от улицы к следующей улице.
В тот момент, когда первый из солдат сорвался с места, и уже был на середине промеж двух полос небольшой пригородной трассы, прозвучал хлёсткий выстрел из винтовки. Боец рухнул на месте, упав лицом в бетон.
– Вот пиздец, Снайпер! – Выкрикнул кто-то на той стороне.
Солдат по среди улицы истекал кровью, судорожно потянувшись, и пытаясь осмотреть пострелянную правую ногу. В этот момент прозвучал повторный выстрел, что перебил правую руку пехотинца на двое, и он завыл лёжа в луже собственной крови.
– Где, где он? – Прокричал солдат на той стороне улицы.
Вскинув винтовку, сержант высунулся из-за угла здания, уставившись на угол высокого промышленного здания, вжимаясь в винтовку. Ему показалось какое-то движение на среднем этаже, и нажав на спуск он выпустил очередь по ряду длинных окон.
Через секунду его поддержали огнём, солдаты длинными очередями поливали здание, стоящее по среди улицы.
Когда винтовка сухо щёлкнула, сообщая о об отсутствии патронов в магазине, сержант вскинул оружие и убрался обратно в укрытие приказывая сделать это остальным.
Отстегнув пустой магазин, вставив его обратно в подсумок, и заменив его на новый.
Подцепив пару дымовых гранат из подсумка, он кинул их на улицу. Вспышка, и площадь заволок белый дым. Медик с той стороны улицы выбежал и быстро перекинув через себя раненного, быстро понёс его обратно.
Перехватив винтовку по удобнее, сержант вышел на угол здания, и проговорил – Вперёд, двинули!
Они побежали под прикрытием дымовой завесы, прямо туда к длинному корпусу промышленного здания. По очереди прикрывая друг друга, зашли через разбитое шальной пулей окно. Оказались в широком атриуме на входе, узкие стойки металлоискателей на входе и хлипкое ограждение из металлических решёток, быстро пройдя через них, шли вперёд распределившись на двойки по всему залу.
Выйдя к широкому коридору, сержант замер, опираясь о стену спиной. Аккуратно заглянув за стену, быстро ушёл обратно, пуля с визгом пронеслась прямо перед носом, их уже ждали.
Из дверного проёма на конце коридора лился отчаянный огонь, вольфрамовые пули скребли по стенам выбивая бетонную крошку, рикошеты с мерзким визгом высекали искры от металлического пола.
Сержант пытаясь перекричать шум стрельбы сказал : – Гранату им туда козлам. – глядя как из темноты зала появился штурмовик в тяжёлом бронежилете, что сжимал в руках ручной гранатомёт с барабаном выстрелов под столом.
Вскинув оружие к плечу, штурмовик выжал спуск и гранатомёт выплюнул очередь из трёх снарядов, оглушая пехотинцев, стоящих в коридоре.
Очередь взрывов, и огонь прекратился, в этот же момент по обе стороны от проёма стояли пехотинцы.
Внутри за дверью ещё слышалось какое-то движение, отчаянный крик раненного, и переговоры уцелевших.
Выудив из подсумка ещё одну гранату, боец сжимающий в руках старомодный помповый дробовик, закинул гранату в проём. Отчаянный вопль, и шевеления за стеной, а ещё через секунду раздался взрыв.
Вслепую проскакивая через пелену дыма, солдат от бедра сделал несколько быстрых выстрелов в неясный силуэт у стены, что тут же рухнул на землю.
Внезапно появившаяся из неоткуда азари с обнажённым клинком биотики попыталась замахнуться для удара, но получила копну дроби в грудь, что на разорвал её шит и откинула её в угол комнаты. Пехотинец, вскинув дробовик к плечу, дёрнул затвор выбрасывая из ружья дымящийся патрон, и вторым выстрелом снёс азари голову вместе с шеей.
Раненый солдат конференции с разорванными в фарш ногами, ещё пытался шевелиться, и потянулся к кобуре с пистолетом груди, но тут же получил штыком под голову. Клинок пехотинца вспорол ему глотку оставляя его захлёбываться собственной кровью.
Вскинув ружье, солдат заталкивал в него пластиковые патроны с мелкими иглами вольфрама, одновременно проговорив в рацию – Тут всё чисто, четырнадцать тел, все двести*. Двигаем дальше.
В этот же момент в помещение ввалились двое пехотинцев несущие с собой ручной пулемёт и множество коробов с патронами. Установив пулемёт на сошках в начале коридора, они стали поливать длинными очередями отступающих по нему солдат конфедерации.
Где-то опять глухо бухнул гранатомёт, здание тряхнуло от взрыва сбивая остатки побелки от стен. Пулемёт, заливаясь стальным лаем, поливал бегущих вольфрамовым дождём, пули сыпали им в спины.
Проверив здания до конца, и найдя только трупы, взвод вывалили на улицу, двигаясь опять по колено в воде по заваленным мусором и обломками проспектам.
Наконец они вышли к укреплённым позициям конфедератов на востоке города. Сюда стекались пережившие бомбардировку силы противника, они прятались в подвалах высотных зданий, превратив обычную офисную застройку в центре города в настоящий огненный мешок.
Выбравшись на пересечение двух огромных улиц, на взвод обрушился массированный огонь. Бывшая многоэтажная парковка, стоящая по среди перекрёстка, ощетинилась стволами пулемётных гнёзд, и поливала огнём всех, кто пытался проскочить, а к всему прочему на первом этаже стояла укреплённая мешками с песком турианская БМП с сдвоенный автоматической пушкой.
Укрывшись в двухэтажном здании на другой стороне перекрёстка, сержант вытащил рацию из подсумка на правом плече, и выжав кнопку включения скороговоркой приговорил.
– Холм, это Восток-Три, встретили мощное сопротивление, на площади в пункте "Дельта-Два". Дом на углу улицы, азимут двести тридцать, передаю данные вам. Развалите эту халупу к херам.
– Принял, Восток. Прикройте уши, ждите Фейерверк через десять секунд. – Ответил корректировщик.
По прошествии десяти секунд, за спинами пехотинцев загрохотали пушки, а с неба с дьявольским шипением посыпались снаряды. Первый из них рухнул на площади перед домом, снося несущую стену и разрывая укрепления на первом этаже задания. Остальные снаряды пробив крышу и перекрытия попали внутрь, и в канонаде взрывов дом просто рухнул, разлетевшись обломками бетона по улице.
– Холм, Холм, отличная работа, похоронили мудаков к чертям. – прокричал в рацию сержант пытаясь стереть с лица бетонную пыль.
– Внимание всем, Босс сказал отставить огонь и оставаться на позициях. Ублюдки сдаются. – Прозвучала в эфире голос командира ударной группы.
***
– Товарищ Полковник. Враг сдаётся, они запрашивают прекращение огня. – Проводил старший офицер связи, снимая с головы наушники.
– Хорошо. – Сказал полковник Сухарев, не переставая контролировать ситуацию на тактическом мониторе.
– Капитан, передайте Ударной Группе Три, пусть откроют коридор на площади в центре города, и принимают пленных. Остальным группам, оставаться на позициях и открывать огонь по всем, кто попытается выйти на других направлениях. – Сказал Полковник вынимая из позолоченного портсигара свежую сигару, и прежде чем вставить её в зубы, добавил – А, ну и конечно передайте нашим друзьям, что мы ждём их только на площади.
Снимая висящий на спинке кресла китель, полковник накинул его себе на плечи, и направился к кормовому выходу из командной машины. Штаб располагался на севере от города, в единственном на планете космическом порту что был способен принять тяжёлые транспортные корабли. Раньше тут грузились космические танкеры что грузили свои трюмы необработанным нулевым элементом, скелет одного из транспортов сейчас догорал в самом дальнем из доков, вздымая синее пламя высоко в небо.
Спускаясь по металлической лестнице, приставленной к люку, полковник спустился вниз, глядя на длинные ряды артиллерийских орудий, стоящих среди грузовых контейнеров. Залпы пушек не было слышно под бронёй мобильного штаба, хоть орудия и не переставали вести непрерывный огонь с того момента как войска вошли в город. Дом за домом, район за районом полковая артиллерия превращала Циандис в руины, город уже по факту был мёртв. Вся инфраструктура уничтожена, большинство крупных шоссе подорваны, мосты на выезде из города снесены, большинство крупных улиц заблокированы, каждый час на город высыпалось больше пятидесяти тысяч тонн разнокалиберных снарядов и бомб.
Внезапно где-то за горизонтом расцвела яркая вспышка с чуть различимым нимбом светло голубого цвета, толчок ударной волны полковник почувствовал даже, стоя за почти пять километров от эпицентра взрыва.
С неба на Цианидис сыпались баллистические ракеты, три комплекса ракет малой дальности были развёрнуты за пятнадцать километров от города. Одной такой ракеты хватало чтобы сровнять с землёй всё на площади в двести сорок квадратов.
– Коля, – Сказал Полковник, обращаясь к своему заместителю.
– Слушаю товарищ Полковник. – Прозвучал голос Капитана Царицына в наушнике Полковника.
– Прекращайте огонь, передай нашим друзьям – У них есть ровно пятнадцать минут чтобы поднять белый флаг, и сложить оружие. Я лично приму у них капитуляцию. – Сказал Сухарев, выбрасывая окурок сигары в кучу стрелянных гильз от снарядов.
– Подать вам транспорт? – Сказал Капитан, одновременно передавая указания о прекращении огня.
– Будь любезен. – Сказал полковник.
***
Из провала в стене появился офицер конфедераций, покрыты грязью и бетонной пылью, он судорожно поднял руки над головой сжимая в вытянутой правой руке замаранный кровью и грязью кусочек белой ткани. Медленно выйдя на середину площади, и вглядываясь в чернеющие проёмы окон на той стороне площади. Гремя гусеницами по гранитной мостовой, из переулка выехал танк Русских. Развернув башню в направлении офицера, люк танка распахнулся и оттуда появился человек. – Давай не бойся, шагай сюда. – Раздался голос человека, усиленный громкоговорителем. Человек вскочил из люка, и встав на башне боевой машины, соскочил вниз. И выйдя на середину площади, встал перед офицером. Офицер Конфедерации рассмотрел человека, идущего к нему. Облачённый в парадный мундир офицера русской армии, к нему шёл полковник командующий вражеской армии собственной персоной. – Лейтенант Джонс, Четвёртая Рота "Немезида", я представляю гарнизон " Циандиса" – Сказал Офицер Конфедерации приложив руку к голове для воинского приветствия. Только Лейтенант? – Спросил полковник, оглядывая лейтенанта с высоты своего роста. С явной желчью в голосе офицер проговорил. – Полковник Майерс погиб вместе с всем штабом в начале боёв. А капитан Харис сгорел в танке, пытаясь отразить прорыв на востоке от города, два часа назад. – Какая жалость – Добавил полковник, сдувая с плеча только ему видимую пылинку. – Хорошо. – Бросил полковник, разрывая внезапную тишину. – Лейтенант, вы проявили здравую инициативу, спасли жизнь своих людей, это делает вам честь. – Сказал полковник, протягивая ему руку для рукопожатия. Лейтенант Конфедерации тяжело вздохнул и поморщился от слов Полковника, но руку пожал. – Благодарю вас Лейтенант Джонс, вы весьма сэкономили мне время. – Сказал Полковник, сжимая руку Джонса. – Война для вас и ваших людей окончена, гарантирую вам безопасность и жизнь, – Сказал полковник с холодной улыбкой на лице, поправляя висящую на поясе наградную саблю. – Если, конечно, никто из вас не будет выбрасывать какие-то глупости. – Добавил он затем закуривая сигару. – Нам нужно время, чтобы вытащить выживших из-под завалов, – Сказал офицер Конфедерации. – Оно у вас есть, лейтенант. – Ответил полковник. – Даю вам время до полуночи, после вы лейтенант должны вывести всех своих людей из города. – Добавил он.***
Взвод "Дикие Псы", собрались вокруг лежащего на старом грязном куске камуфляжного брезента. Истерзанное снайперским огнём тело рядового Иванова, стеклянными глазами пялилось в серое небо над городом. – Мы убили ту суку что тебя подстрелила, Лёша. – Сказал Сержант Дмитриев обращаясь к телу солдата, лежащего под ногами. – Теперь он поедет домой, – Тихо проговорил Рядовой Харитонов. – Лучше тебя, чем меня. – Добавил Младший сержант Золотов, и Сержант поднял на него глаза. Лицо пулемётчика не выражало не единой эмоции, с холодным исступлением, он продолжал стоять, удерживая косяк с какой-то солдатской дурью в зубах. Это были именно те мысли что вертелись на краю сознания у всех солдат взвода, то, о чем они боялись признаться в открытую. Они всё понимали, что рано или поздно погибнут, и когда-нибудь их всех будут также отправлять домой, они всё были счастливы что этот день – не сегодня. – Он погиб, за правое дело. – Внезапно громко сказал рядовой стоящий по рядом с сержантом. Дмитриев не помнил его фамилию, или имя, он начинал запоминать солдат в своём взводе только через пару месяцев после их появления, если они конечно доживают до этого дня. – Это ещё какое, "правое дело", ты блять говоришь, болезный? – Сказал Золотов, не отрывая взгляда от чего что было очень-очень далеко, уставившись на это что-то безумным остекленевшим взглядом. – Мы защищаем нашу родину, эти Конфедераты нацисты и убивают мирных людей. – Сказал рядовой с детской обидой в голосе. – Леха подох как скотина, на войне, которую он не просил, по указу человека которого он ни разу не видел в живую. – Сказал Золотов не продолжая глядеть куда-то прямо. – По шею в грязи и говне, он подох, ради денег тех, кто его даже за человека не держит. И ты подохнешь так же, щенок. – Добавил он затем, вынимая косяк из рта и бросая его на обочину пыльной дороги. Рядовой покраснел, хотел что-то сказать, и в отчаянной мольбе взглянул на сержанта командира взвода, стоящего рядом. – Золотов прав, пацан. – Сказал сержант, втягивая сигарету из помятой пачки, – Вытряхни это соевое дерьмо из своей головы, протянешь чуть по дольше. Нам платят не для того, чтобы мы были героями. – добавил он прикуривая.
