хлопья, как повод для примирения и звёзды, что напоминают о тебе

тёплый ветер обдувает щёки,

солнце светит ярче,

чем обычно, и,

мне кажется,

что лёгкие мои наполнились

любовью,

звёздами и теплом твоих прикосновений.

горячие солёные капли, словно дождь, стекающий по стеклу, опаляют щёки, но он всегда их аккуратно смахивает и не даёт попробовать на вкус.

— я и есть проблема, минхо. со мной мерзко даже стоять рядом, а ты хочешь разделить со мной самые трепетные чувства, что может только вызвать человек у другого, — он истерит. снова не может успокоиться, пытается найти причину для ухода. минхо подходит ближе, притягивает дрожащее тело к себе и медленно начинает поглаживать по спине. он знает, как успокоить джисона. он единственный, кто может его понять. он и есть спокойствие младшего. — мне тяжело от осознания, что я всех всех отталкиваю. я не контролирую поток своих мыслей, слов. осознаю всё больше и больше тот факт, я сам не понимаю чего хочу, а если и понимаю, то пытаюсь от этого отгородиться. что со мной, минхо? — тебе нужно время, моя душа, оно лечит. я рядом с тобой, и я принимаю тебя любым, слышишь меня? — он произносит это с нежностью в голосе. джисон обмякает в руках старшего и внимательно слушает. — ты тот, кем являешься. тебе не нужно меняться, чтобы понравиться мне. я приму тебя любым, я люблю тебя любым, и я считаю тебя единственным, кто может вызвать у меня столько тёплых чувств, — старший на время затихает, обдумывает дальнейшие слова и действия, боится навредить, а потом едва ощутимо касается макушки джисона, целует. — будь уверен в себе и во мне. верь в нас. — я люблю тебя всем своим сердцем, ли минхо, — шёпотом произносит джисон и засыпает.

они есть друг у друга и ничто не сможет разлучить их, пока они сами этому не поспособствуют.

минхо любил как кот. частенько мог плохо спать весь день, а потом проводить остаток дня с ним, лежать рядом, находить утешение в его присутствии. он дарил ему объятия, поцелуи и внимание, дарил подарки и всю свою любовь, смотрел на него часами, когда тот засыпал, ведь для него это являлось хорошей возможностью насладиться красотой своего спящего возлюбленного. именно это являлось языком его любви, именно так он её выражал, и только для своего единственного. для своего джисона. — знаешь, мне также нужно время и пространство наедине с собой, я не никогда не отрицал этого и всегда говорю об этом открыто, но я все еще «принадлежу» тебе, а ты — мне, — он говорил тихо, никогда не делая попыток повысить голос на своего единственного и самого дорого человека из всех, что когда-либо у него были. джисону было с ним спокойно, он чувствовал себя в безопасности.

они говорили на том языке любви, что понятен лишь им двоим.

— скорее, прикоснись к моей душе, прочти в ней какофонию звуков в честь моей любви к тебе, ангел. — твои глаза никогда не лгут, джисон. даже без касаний я могу понять всю искренность твоих чувств по отношению ко мне. ты тот, в ком я уверен. ты и есть любовь, моя душа, — джисон очень мягко улыбнулся и протянул к лицу минхо ладонь, чтобы с нежностью прикоснуться и поправить непослушную прядь. — мне нравится, когда ты улыбаешься мне. я чувствую себя самым особенным человеком в твоей жизни. — я улыбаюсь так только тебе. ты действительно являешься самым особенным человеком в моей жизни, просто будь в этом уверен и всё.

у них своё значение любви. они знают, что они любят так, как не может больше никто и это делает их взаимоотношения другими. пропитанными звёздной пылью, мёдом и лавандой.

— любовь моя, чего не спишь так поздно? снова кошмары мучают? — джисон приподнимается на локтях и пристально смотрит на минхо, что старательно избегает его взгляда. ложится ближе и большим пальцем проводит по щеке старшего, дабы привлечь к себе должное внимание. — что-то очень нехорошее снилось, да? поговори со мной, я рядом. хочу выслушать и дать возможность понять, что мне не всё равно. я правда волнуюсь о тебе, хо. по щеке старшего скатывается одинокая слеза, и тот утыкается в грудь любимого, давая понять, что пока не готов говорить, и объятия рядом находящегося — единственное, в чём он сейчас нуждается. тот не против, понимает всё без слов, прижимает к себе и поглаживает по волосам. — ты словно кот. — без «словно». просто твой любящий кот, — поправляет тот и жмётся ближе к груди джисона. джисон тот, кого минхо бережёт больше всех на свете. временами старшему кажется, что хан может сломаться. он кажется хрупким, мол, дотронешься, и что-то в нём даст трещину. словно кувшин. каждый раз, когда минхо дотрагивается до джисона, то его первым вопросом становится: — тебе не больно? — м? — он явно не расслышал, потерявшись в пучине своих мыслей. — хотел спросить, не слишком ли сильно я сжимаю тебя в своих объятиях? — младший слегка растерялся, а после с нежностью, как умеет только он, хихикнул. — ты забавный, знаешь ведь? минхо, не волнуйся, мне хорошо находиться в твоих объятиях. в них тепло, а боль, что во мне есть, рядом с тобой всегда исчезает, — младший смотрит со всей нежностью, что только в нём есть. — ты — моё лекарство, поверь на слово. и минхо верит. верит всему, что скажет ему его родственная душа. его любимый человек. его джисон.

иногда вселенная решает разделить две предназначенные друг другу души, разрушить то, что с таким трудом строилось, и только хлопья с молоком могут стать путём примирения.

тревожность накрывает с головы до ног. неужели так всё и закончится? пожалуй, мне хочется забыть про все эти ссоры, но мне так больно и в голове всё чаще и чаще всплывают эти неприятные воспоминания, наполненные недопониманиями и чувством безысходности. — хватит уходить каждый раз, когда ты видишь на своём пути трудности в наших взаимоотношениях. давай решим всё это вместе. — я не справляюсь. мне хочется, чтобы ты остановил меня, но ты слишком хорошо помнишь мои слова о том, что этого не нужно делать. я противоречу сам себе, но не могу ничего с этим поделать. — ты не можешь помочь мне. — я могу быть рядом. — прости. джисон снова построил между ними стену из совместных воспоминаний, что никогда не исчезнут из их памяти. — я буду ждать тебя, только дай знать, что я все ещё нужен тебе.

год, а может и другой пройдёт, но он всё ещё будет помнить минхо. джисон всё ещё будет помнить его тепло.

— знаешь, я скучаю по тем дням, когда мы были вместе: пили малиновый чай и резвились до позднего вечера, а потом звонким смехом дарили друг-другу то, что не сможет подарить кроме нас друг-другу никто — любовь.