Осторожно! Люди

Луис не находит себе места. Он слышит про возвращение Прана и торопится в тронный зал, но его туда никто не пускает. Тогда он остается дежурить у входа. Проходит несколько волнительных минут, и Луис видит двоих охранников, волочащих Прана из тронного зала. Луис следует за ними. Разузнав, куда помещают Прана, он пулей несется за Ваем. — Нам нужно за ним присмотреть! — запинаясь, объясняет он. — Его посадили в темницу, Вай! — Вот и хорошо, — ворчит Вай. — Может, поумнеет, наконец. Сколько можно говорить ему, что от людей одни проблемы? — Но Вай, он наш друг, и он там один в тюрьме, — возражает Луис. — Вдруг что-то случится! Нам нужно быть там, с ним. Вай фыркает. — Вот и иди, будь с ним, — он демонстративно забирается под камень и зарывается в ил. Луис подплывает ближе и пытается заглянуть под камень. — Ну, пожалуйста, Вай, — просит он. — Ты же знаешь, что, если что-то случится, я без тебя не справлюсь. Ты такой отважный и всегда знаешь, что делать. Вай высовывается из-под камня, окидывает Луиса неодобрительным взглядом и издает ряд раздраженных фыркающих звуков, которые распугивают ошивающихся рядом мальков. *** Пран и Пат бок о бок сидят на рифе. Кажется, они пришли сюда встретить закат. Пат кладет руку на бедро Прана, и Пран замечает, что его хвост снова превратился в ноги. Рука Пата очень горячая, она жжет кожу, и от того места по коже Прана распространяется легкое покалывание. Вскоре покалывание охватывает всю нижнюю часть туловища Прана. Становится жарко и некомфортно, но Пран не хочет уходить. Он поднимает взгляд на Пата — тот смотрит на него. Пран вдруг отчетливо осознает, что все это время Пат смотрел не на закат. Возбуждение окутывает густым облаком. Пран приоткрывает рот, чтобы глотнуть воздуха, но по какой-то причине здесь слишком душно. Прану нечем дышать. Он поднимает взгляд, и обеспокоенное лицо Пата расплывается перед его глазами. Пран просыпается от того, что задыхается. Вокруг него вода, но его жабры отказывают. Он снова человек. — У меня приказ от королевы! — громко спорит Корн в нескольких шагах от Прана. — Ты хочешь отвечать за смерть наследника престола? — орет Вай. — Открывай немедленно! Сети, опутывающие вход в темницу, поднимаются, и, не теряя ни секунды, Пран ужом проскальзывает под пологом и устремляется к поверхности. Уже наверху, отплевавшись от соленой воды, он находит взглядом друзей. — Спасибо, — бормочет он. — Этот твой способ превращаться в человека на дне океана выглядит ужасно опасно, — отзывается встревоженный Луис. — С этим нужно что-то делать, — серьезно кивает Вай. *** Луис находит дельфина, согласившегося помочь Прану добраться до берега, и вскоре Пран снова оказывается на пляже острова Чанг. Однако, в этот раз Пат ждет его у моря. Он выглядит так, будто сидит там уже долгое время. — Пран! — Пат бросается в воду и помогает Прану дойти до суши. Он широко улыбается, но Пран ощущает в его улыбке некоторую натянутость. — А Па нам пельмешки сделала. Тебя понести? — Я научился ходить, — отзывается Пран. — Ну, вдруг ты очень соскучился, — как ни в чем не бывало пожимает плечами Пат. — Мы не виделись 10 часов, — резонно указывает Пран. — Не хочу недооценивать силу того, как ты по мне скучаешь, — притворно-томно вздыхает Пат. — Разумеется… Пат накидвыает на Прана заготовленный заранее халат, и они медленно бредут к дому. На середине дороги Пат украдкой хватает кончики пальцев его левой руки. Пран бросает на него вопросительный взгляд. — Это то, что делают люди? — М-м, — кивает Пат. — Мы держимся за руки. Русалы так не делают? Пран мотает головой. — Мы сплетаем кончики хвостов. Пат улыбается. — Ты можешь оплести мою ногу своей, когда мы будем дома. Мне это понравится. Пран осторожно трет большим пальцем ладонь Пата. — Не спросишь меня, как прошло? Улыбка сходит с лица Пата. — Это было очень плохо? — подавленно спрашивает он. — Если ты не готов прямо сейчас об этом говорить, я не буду спрашивать. — Меня посадили в темницу, — усмехается Пран, хотя ему нисколько не смешно. *** Пран совсем не понимает концепции пельмешек. Концепция заключается в том, чтобы эти пельмешки есть и заглушать свои печали. Пран же их разглядывает, тычет в них палочками для еды и пьет чай. Ситуация настолько плачевная, что у Пата руки опускаются. — Успокойся ты, — склонившись к нему, шепчет Па. — Ему нравится пить молочный чай, вот и пусть пьет. У нас много чая. Пат ни капли не убежден, но решает не спорить. Пран тихо рассказывает Па про Гонконг. — Тебе бы стоило пожить в городе, — вдруг говорит он. — Здесь в деревне совсем мало людей, а молодых и того меньше. Тебе нужны друзья, любовный интерес. Па смущается. — Это место всегда было нашим домом, Пи Пран. — Дом — это не место, — Пран смотрит на Пата. — Это ощущение внутри груди. *** Погода снаружи стремительно меняется: набегают тучи, воздух становится влажным и наэлектризованным. — Королева здесь, — шепчет Пран на ухо Пату. — Я пойду к морю. Пат наказывает Па не выходить из дома и следует за Праном. Пран заходит в воду и о чем-то переговаривается с рыбами, затем они молча плывут к гряде рифов поодаль от острова. — Я знала об этом, но когда вижу их вблизи своими глазами, это действительно омерзительно, — холодно говорит ожидающая позади рифов королева. В окружении стражи она величественно колышется на предштормовых волнах. Пран растерянно опускает взгляд на гладь воды, сквозь которую можно разглядеть его ноги. — Я правильно понимаю, что это он научил тебя этому противоестественному колдовству перевоплощения? — Диссая пренебрежительно кивает в сторону Пата. — Это случилось из-за меня, ваше величество, — спешно соглашается Пат. Королева игнорирует его. — По закону, я имею полное право убить его прямо сейчас, — цедит она, не моргая глядя Прану в глаза. — Он человек, который видел русалов. — Как и я, — выдерживая ее взгляд, тихо отвечает Пран. — Я также человек, который знает тайну русалов, — он делает паузу, затем добавляет: — Мама. — Ты... — Диссая в бессильной ярости сжимает трезубец побелевшими пальцами. — Если ты что-то сделаешь ему, его семье, его кораблям, я навсегда останусь человеком, — говорит Пран. — Ты блефуешь, — скрипит зубами королева. — Залив — это твой дом. Пран разражается напряженным смехом. — Мой дом, — недоверчиво говорит он. — Как кстати ты это вспомнила после того, как семь лет не позволяла мне здесь появляться. — Я была неправа?! — гневно рычит королева. — Посмотри, до чего ты дошел! Спутался с человеком! Обменял хвост на ноги! Пран бессильно мотает головой. Он не видит смысла продолжать разговор. — Пожалуйста, не ругайте его, — вдруг, вмешивается Пат. — Он не делает это из дурных побуждений. Он не хочет доставлять вам проблем. Королева устремляет на Пата яростный взгляд прищуренных глаз. — Ты, похоже, ошибочно считаешь, что твое мнение имеет здесь какую-то цену, — отрезает она. — Я знаю, мои слова ничего для вас не значат, — быстро соглашается Пат. — Но я хотел бы объяснить кое-что, что, мне кажется, сейчас недостаточно ясно. Тот факт, что став человеком, Пран превратился обратно в русала, говорит о том, что его сердце лежит с подводным миром и с вами. То, что он превращался в человека, дважды, означает, что его сердце также со мной. Это работает именно так. Он не может перевоплощаться кому-то назло. Он не может перевоплощаться из чувства долга. Он не может лгать, понимаете? Если он возвращается к вам, он по-настоящему хочет быть с вами. Если он со мной, это то, что желает его сердце. Сердце не лжет. Воцаряется тишина. Пран чувствует горечь в горле. Он слишком смущен и взволнован, чтобы поднять глаза и посмотреть на маму или на Пата. Он разглядывает собственные ноги под слоем воды и старается успокоить дыхание. — Я не стану от него ничего требовать, — севшим голосом продолжает Пат. — Я возьму только то, что Пран готов мне дать. Я не стану требовать. То, что ваше, — ваше. *** Они выбираются на берег под стихающими порывами ветра. Королева уплыла, поставив Прану ультиматум вернуться в подводное царство на следующее утро. Пран избегает смотреть в глаза Пату. Оказавшись дома, он прячется в спальне Пата. Пат обеспокоенно меряет шагами полоску пола под дверью, не зная, стоит ли ему войти или следует дать Прану немного свободного пространства все переварить. Долгих восемь с половиной минут спустя он не выдерживает и, осторожно приоткрыв дверь, проскальзывает внутрь. Пран сидит у стены, обняв руками колени. Его лицо мокрое от слез. Когда Пат молча опускается на пол рядом, Пран поворачивается и утыкается носом ему в плечо. Пат бережно обнимает его и гладит содрогающуюся от рыданий спину. Они сидят так очень долго. День за окном сменяется сумерками. Пран затихает в руках Пата. Пат поднимается и помогает Прану переместиться в кровать. Затем приносит ему воды и убеждается, что тот выпил всю кружку. После этого он развешивает сетку от насекомых и ложится рядом. Пран лежит на спине, разглядывая потолок широко раскрытыми глазами. Он кажется опустошенным. И немного задумчивым. Пат елозит по кровати и подбирается близко, чтобы опутать его своими конечностями. — Не думаю... что найду способ договориться с мамой, — хриплым голосом говорит Пран. Пат трется щекой о плечо русала. — Все образуется, — успокаивающе шепчет он. — Я тебя поддержу. Я... на самом деле, я кое-что понял сегодня, — Пат приподнимается на локтях и заглядывает Прану в лицо. — Все в порядке, если ты не выберешь меня. Я знаю, как важны для тебя обязанности наследника и морской народ. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня. Ты мне ничего не должен. Пран тяжело сглатывает, затем кладет руку на затылок Пата и притягивает его лицо к своему. Когда между их губами остаются считанные миллиметры, он говорит, обдавая губы Пата горячим дыханием: — Ты сказал, что примешь то, что я готов тебе дать? — Да, — растерянно моргая, бормочет Пат. Пран притягивает Пата ниже и касается губами его губ. Пата действительно не нужно приглашать дважды, он запускает язык в приоткрытый рот Прана и смещается, чтобы обеспечить лучший угол. Пран сейчас горячий и мягкий, податливый. Он вымотан противостоянием с матерью и рыданиями, в нем не осталось сил сопротивляться. Он как пластичная глина, которая принимает любую форму под руками Пата. Пат отрывается от губ и целует щеки, скулы, подбородок. Пран все еще немного соленый от слез. Пат подтягивается выше и вклинивает колено между ног Прана. Пран не задумываясь разводит бедра, впуская его. Пат убирает со лба Прана сбившуюся челку и вглядывается в его лицо: приоткрытые губы, затуманенный взгляд, сбившееся дыхание. Пат склоняется и срывает еще один поцелуй, а затем еще. Пран, его Пран так нежен в ответ, так ласково принимает его поцелуи, что Пат немножко умирает, немножко задыхается от обрушившихся на него ответных чувств. В глазах темнеет, Пат утыкается носом в висок Прана и тяжело дышит, и пережидает, и через одежду трется набухшим членом о бедро Прана. — Боже. Пат запускает руки под слои одежды Прана и находит гладкую, горячую плоть, а затем с толикой отчаяния и нетерпения выпутывает их обоих из всех этих мешающихся тряпок. Он укладывает Прана на подушки и забирается между его ног и вжимает себя в его покладистое, уступчивое тело, трется о его деликатную кожу, сминает ртом его мягкие губы. И, черт побери, мозг Пата сейчас взорвется. Как Пран может быть таким хрупким? Пата пугает эта новая для него сторона Прана. Он привык видеть Прана сильным, собранным, рассудительным. Отчего он сейчас такой хрупкий? Что, если Пран ошибся, доверившись Пату? Что, если Пат причинит Прану боль? Тогда Пат отрывается от губ Прана, мягко гладит того по щеке, заставляя открыть глаза и посмотреть на себя. — Скажи, чтобы я остановился, если я сделаю что-то, что тебе не понравится. Пран улыбается так, будто это он, Пат глупый. — Нет, — говорит он. — Тебе нельзя останавливаться. Пат кивает, а затем вспоминает, что где-то под кроватью прятал специальный для такого случая бальзам, и неуклюже шарит там рукой. Он находит эту несчастную склянку и зачерпывает немного пальцами. Комнату наполняет причудливый цветочный запах, и Пат гадает, с каким, черт возьми, ароматом он взял эту штуку? А затем его мысли слишком заняты податливым телом Прана, которое впускает пальцы Пата так естественно и органично. Пат немного теряется и забывает, что он вообще должен тут делать, но затем прекрасные, длинные, сильные ноги Прана обхватываю его за талию, и Пат укладывается сверху и направляет себя внутрь отверстия Прана. Он движется и ждет, и движется глубже, и снова ждет. Липкий пот стекает по его груди и капает на живот Прана. — В порядке? — бормочет он. — Пран? — Все хорошо, — говорит Пран и счастливо улыбается. Пату остается только наклониться и сцеловать эту сладкую улыбку, и двигаться и двигаться внутри этого сладкого тела, срывая сладкие стоны, вылизывать сладкую кожу, толкаться в горячее, податливое отверстие и отдавать все, что у него есть, и брать всего Прана без остатка. *** На утро Пран предстает перед королевой в приемном зале пещеры. Он вернулся в русалью форму, собран и вытянут по струнке, но если приглядеться, можно заметить покрасневшие уголки его глаз и нехарактерно бледное лицо. — Я вернулся, чтобы исполнить свой долг наследника короны, — четко говорит Пран. — Значит ли это, что ты закончил со своими детскими играми с человеком? — выгнув бровь, властным тоном уточняет Диссая. — Я закончил, — твердо рапортует Пран.