Осторожно! Люди

Склонив голову набок, как добродушный лабрадор, шаман недоуменно смотрит на Прана. — Это твое тело превращается, почему ты спрашиваешь меня? — говорит он. — Спроси свое тело. Пран теребит зубами нижнюю губу и разглядывает свои сандали. Затем он снова поднимает взгляд на шамана. — Можете помочь мне спросить мое тело? Рот шамана растягивается в широкой улыбке. — Это я могу. Он усаживает Прана на подушку для сидения, а сам устраивается напротив прямо на полу. Он помогает Прану войти в медитационное состояние, затем ровным голосом говорит: — Представь, что перед тобой разложены все навязчивые мысли, переживания, тревоги. Посмотри на них и признай их присутствие. Затем отодвинь их в сторону. Позже ты заберешь их, но сейчас тебе нужно чистое место. Освободи пространство вокруг себя и оставь все заботы и вопросы в стороне, — шаман выжидает несколько секунд. — Теперь вытащи из той кучи самый важный вопрос на сегодня и положи перед собой. Как он выглядит? Есть ли у него цвет? Форма? Запах? Что это за образ? Шаман проводит его через чувствование вопроса, взаимодействия с этими ощущениями, поиск резонанса в теле, и в конце концов Пран с удивлением чувствует, как где-то в груди, в пустоте и черноте словно открывается портал, и оттуда вываливается ответ. Пран открывает глаза, промаргивается и дезориентировано оглядывается. — Пран, ты как? — шепчет вмиг оказавшийся поблизости Пат. Пран смотрит на него и кивает. — Ты получил ответ? — спрашивает Пат. С губ Прана срывается облегченный смешок, унося с собой остатки скопившегося напряжения. — Я могу это контролировать, — говорит он. Пат моргает. — Контролировать что? — Трансформации, Пат, не тупи. — Ты можешь превращаться в человека по желанию? А потом снова в русала? Пран начинает смеяться. — Чего ты ржешь? — возмущается Пат. — Объясни нормально. Пран мотает головой. — Нет, просто это настолько очевидно, — бормочет он. — У меня есть связь с обоими мирами. Почему я раньше не додумался, как ею пользоваться? *** Пран так толком и не может объяснить Пату, что он собирается делать, поэтому Пат решает ориентироваться по ситуации. Остаток вечера они гуляют по Районгу и забредают на местную ярмарку. Пран сжевывает найденную на первом же прилавке закуску из сухих водорослей и не проявляет никакого интереса к остальной еде. Зато он перенюхивает все цветы, которые попадаются в цветочных лавках. Пат предлагает переночевать в гостевом доме, но Пран тащит его назад на корабль. Посреди ночи Пата расталкивает взъерошенный Пран и просит срочно отнести его в море. Пат настолько сонный, что только на середине лестницы понимает, что у завернутого в простыню Прана на его руках — хвост, а не ноги. — О, — осоловело моргая, комментирует он. — Ты превратился. — Да, мне нужно домой, — отвечает Пран. Пат кивает. — Ты молодец, Пран, — через какое-то время добавляет он. — У тебя получилось. Он усаживает их обоих в шлюпку и спускает на воду. — Я вернусь, — Пран смотрит на него как-то странно. — Я знаю, — говорит Пат. — Мне нужно поговорить с мамой, — добавляет Пран. — Я знаю, — кивает Пат. Пран опускает взгляд и комкает в руках простыню, в которую завернут. У Пата что-то щелкает в голове. — Ты идиот, — говорит он. Пран вскидывает голову, и на его лице открытое, ранимое выражение. — Ты чувствуешь вину за то, что уходишь? — уточняет Пат. — Да, — тихо говорит Пран. — Ты идиот, — кивает самому себе Пат. — Плыви давай уже. И возвращайся, когда сможешь. Я никогда не планировал приковывать тебя к себе цепями. Пран обнимает его, бормочет “Спасибо” и спрыгивает за борт шлюпки. *** Диссая не смотрит на него. Она вертит в руках трезубец и холодным тоном предъявляет: — Ты единственный наследник престола. В твое воспитание вложено огромное количество усилий и времени. В твои обязанности входит защита морского народа от опасностей мира людей. Сможешь ли ты, имея связь с человеком, непредвзято выполнять эти обязанности? Нет. Подумал ли ты о том, чтобы оставить после себя достойную замену? Нет. Все, о чем ты думаешь, — это любовные утехи. Так ты платишь мне за годы заботы о тебе. Так ты платишь Совету за вложенные в тебя надежды. Я спрашиваю себя: Разве такого сына я растила? Я смотрю на тебя и не узнаю. Она наконец-то замолкает и поднимает голову, и хотя в ее голосе сквозит лед, в ее глазах плещется пламя гнева. У Прана ком стоит поперек горла. Она говорит о тех вещах, о которых он сам думал много раз, из-за которых не спал ночей, потому что они грузом вины висели на его совести. Морской народ. Совет. Передача престола. Он с трудом сглатывает и подбирает слова. — У тебя тяжелая работа, мам, — тихо говорит он. — Иногда мне кажется, что я ощущал это еще до того, как начал осознавать себя, — он останавливается, чтобы унять нервную дрожь в голосе. — Мне нужно было расти тихим и не создавать проблем. И я всегда был хорошим. Я делал это для тебя, мам... Нет, я делал это, потому что не знал, как иначе заслужить твою любовь. Я делал это так долго, как мог... Я привык, и большую часть времени это не было чем-то тяжелым. Хорошо учиться, не проявлять неуместных эмоций, следовать твоему плану. Я правда думал, что я смогу продолжать делать это всю жизнь... Я думаю, мне стоит перестать это делать. Насколько хорошо я буду править, сколько пользы от меня будет Совету, если я по-прежнему пытаюсь заслужить твою любовь, делая все в соответствии с твоим мировоззрением? Королева выгибает бровь. — То есть ты смеешь оправдывать свои любовные гулянки желанием стать лучше как правитель? Атмосфера в пещере такая тяжелая, что Пран опускает взгляд, не в силах больше смотреть на королеву. — Я знаю, в нашей связи ты видишь угрозу для морского народа, — говорит он. — Я согласен с тобой. Тем не менее, я могу поручиться за этого человека, и этот риск не такой большой. Морской народ может использовать эту связь с миром людей во благо. Есть много вещей, которым мы можем научиться у них. Пран физически ощущает, как гнев королевы доходит до точки кипения. — Научиться? У людей? Что хорошего у них есть? Войны? Грязь и болезни? Презрение к другим формам жизни? Где-то задним умом Пран отдает себе отчет в том, что королева слишком разгневана, чтобы слушать его аргументы. — Медицина, технологии изготовления бытовых предметов, инструменты для работы по камню, — перечисляет он. — Просто подумай об этом, хорошо? Я не требую принимать решение прямо сейчас. — Это и есть твой ответ? Оставить все как есть? Продолжать встречаться с тем человеком? — выплевывает королева. Пран прикрывает глаза, вызывая в памяти всегда такое экспрессивное лицо Пата. — Знаешь, чему я у него научился? — говорит он. — Беречь то, что дорого моему сердцу. Поэтому я с ним и поэтому я здесь, с тобой. Диссая выдерживает паузу, затем усаживается прямее на троне. — Ты закончил? — уточняет она и, не дождавшись ответа Прана: — Ты молод и у тебя играет кровь. Эти неуместные чувства и идеи скоро потеряют для тебя свою привлекательность. А пока ты посидишь под арестом. Коротким жестом она призывает двух стражей и велит им отправить Прана в темницу. Пран не сопротивляется, когда его сопровождают из зала. *** — Что ж, это прошло хорошо, — бубнит Пран, пока его буксируют в сторону пещер для содержания заключенных. — Ты был неплох, ребенок, — соглашается Рози, добродушная стражница, которую Пран помнит с детства по регулярным ротациям в охране тронного зала. — Думаешь, ее проняло? — интересуется Пран. Рози пожимает плечами. — Рано или поздно ей придется это принять. Дай ей время. Пран согласно кивает. — Видимо, просто продолжу капать ей на мозги, пока она не капитулирует. Второй стражник хмурит свои густые брови. Он совсем молодой, одного возраста с Праном, поэтому после возвращения Пран еще не успел запомнить его имя. Рози усмехается и с любопытством косится на Прана. — Ты нашел себе кого-то, ради кого ты готов бороться, хах, ребенок? Они останавливаются напротив маленькой, высеченной в камне ниши, вход в которую завешан двумя слоями плотной сети. Второй страж принимается распутывать сеть. Пран окидывает нишу задумчивым взглядом и распрямляет плечи. — Не ради него, Рози. Это ради меня. — А ты повзрослел, — Рози приобнимает его одной рукой, а затем мягко направляет в камеру. — Корн будет дежурить у входа. Если что-то понадобится, позови его, он все сделает. Выражение лица молодого русала с густыми бровями становится еще мрачнее. — Ты меня понял, Корн? — строго уточняет Рози. — Да, мэм. *** Теоретически, разговор мог пройти удачнее. Практически? Пран рассчитывал на что-то подобное. Однако, как бы он ни готовил себя к противостоянию с королевой, это все равно оказывается очень больно. Пран сворачивается в клубок и старается унять щемящую боль в груди. Почему все так сложно между ним и его мамой? Ее слова бьют в самые уязвимые места и заставляют Прана ощущать вину и сомневаться в своем выборе. Пран не наивный, он понимает, как опасны могут быть люди. Он доверяет Пату, но это не значит, что тот по незнанию не поставит под угрозу морской народ. Отношения с человеком — это риск. Пран не питает иллюзий по этому поводу. Пран также знает, что нужен здесь, в подводном мире. Здесь его мама и Совет, и много вещей, которые требуют внимания и работы. Мама права: он долго учился, в него было вложено много ресурсов, его растили для определенной роли. Два мира. Два разных набора правил. Две разные роли. Пран с этим разберется. Он должен верить, что разберется, он ведь уже принял решение. А пока ему нужно выбраться из темницы. Нервное напряжение отступает, сменяясь усталостью и сонливостью. Пран фокусируется на своей связи с Патом, на ощущении песка под босыми ногами, когда Пран ступает по пляжу, на прикосновениях ветра на коже. Он закрывает глаза и погружается в дрему.