Бабочки и алкоголь

Затянувшееся молчание разрывает душу Тоши. Он прекрасно понимал, о чём пойдёт речь. И это его далеко не радовало. Рома сел за стол, и посмотрел Антону прямо в душу. И Петров заметил одну небольшую, но важную деталь. Ромины глаза были красными. Так же выглядели глаза Тоши, когда тот много и долго плакал. - Ром... что у тебя с глазами? - Антон не мог оставить это просто так. По лицу Пятифана было видно, что этот вопрос поставил его в некий ступор. - Блять, ничего... а заметно чё ли? - Да, заметно. Что случилось? - Тоша еле как сдерживал чувства, рвущиеся наружу. - Всё нормально. - Рома закрыл руками лицо и шумно выдохнул. - Ебанный в рот, ты мне это говоришь после того, как я нашёл тебя всего заблёванного в ванной, в куче пустых бутылок от бухла!! - Петров больше не мог держать бурю эмоций, всё это время копивщуюся в голове. - Я не понимаю, что такого ужасного могло произойти, чтобы ты пошёл на такую глупость!! Сквозь свой же крик, Тоша услышал тихий всхлип. В обычной ситуации он бы даже не заметил этот рваный вздох, но сейчас он слышал абсолютно каждый звук. Это был Рома. Он плакал. Почти беззвучно. Сквозь его пальцы протекали слёзы. Плечи Пятифана тряслись, как и всё его тело. - Ром, ты чего?.. - крик Антона сменился на хриплый голос. -Извини, я не хотел так кричать... - осёкся он. Тоша понимал, что слёзы любимого человека - это мучительная пытка, но даже когда плакала Оля, он не испытывал такой боли и обиды, как сейчас, когда он стоит рядом с сотрясающимся от немых рыданий Ромочкой. Петров был готов отдать всё на свете, лишь бы Рома перестал плакать. Он не мог на это смотреть. - Ну не плачь, пожалуйста, Ром. - Антон подошёл к нему и положил свою руку на его волосы. - Всё хорошо. Я с тобой... После этих слов Пятифан заплакал ещё пуще. Тоша видит, как он пытается унять бущующий внутри него океан из чувств, эмоций, давних обид... От этого Петрову становилось ещё больнее. Спустя мучительные 15 минут Рома наконец-то стал ровно дышать. Тоша сам был уже на грани между истерикой и пугающим спокойствием. Все эти минуты Петров бормотал Роме слова, которые должны были его успокоить и гладил по волосам. После этого кошмара, Пятифан долго смотрел на Тошу. Просто молча смотрел. Глядел прямо в душу своими изумрудными глазками, белки которых налились кровью. Петров больше не мог выдерживать этого болезненного взгляда, пропитанного болью. Он будто чувствовал, как она выжигает Ромочку изнутри. И это было просто невыносимо. Антон не знал причины этой боли, и потому ему вдвойне плохо. Он не понимает, как помочь своему любимому человеку, какие слова ему говорить... От такого урагана мыслей, который закружил Тошу, он не заметил, как из глаз потекла солёная жидкость. Будто это вытекает море его чувств. Петров быстро утёр их ладонью и вновь взглянул на Рому. Он всё ещё смотрел на него, но теперь как-то по-другому. В его взгляде читалось нечто новое. То, что Тоша никогда не видел в чужих глазах. Так на него не смотрела даже его любимая сестрёнка. Это любовь. Самая настоящая любовь Наивная, искренняя, такая настоящая... Антон знает, что это именно она. Этой любви так много внутри Ромы, что её видно даже через взгляд. Она плескалась в зелёных глазах Пятифана, и в какую-то секунду она заполонила все место в его голове. Слёзы любви потекли из изумрудных глазок, которые так обожал Тоша, обожгла кожу на лице, Рома поднялся из-за стола, встал перед Антоном и только тогда он сказал слова, которые засели в его и Тошином сердце навсегда. - Блять, Тош, я так люблю тебя, будь ты неладен... - девять слов Пятифана стали последней каплей для Петрова. Он бросился Роме на шею, сжал его до хруста костей, вдыхая родной запах табака, дешёвых духов и теперь ещё спиртного. Пятифан обвил Тошину шею руками, зарылся пальцами в белоснежные, вечно растрёпаные волосы. В эту секунду они оба почувствовали греющее счастье, мягко обвивающее их тела, затуманивающее разум... Они не хотели отпускать друг друга, но Тоша всё таки опустил руки и сел за стол. - А теперь, дорогой мой Ромашка- Алкашка, объясни, какого хуя я нашёл тебя бухим в ванне в куче бутылок от алкоголя, а? - Тоша уже не мог терпеть, ему нужны ответы на свои вопросы. - Слушай, Антоша-Гандоша, так мило меня обнимал, а сейчас допрос устраиваешь? - вот и появился обычный Рома, которого Петров так любил. - Я словил как минимум десять микро-инфарктов за всё время, что провёл здесь. Думал, ты уже не очнёшься от такого-то бешенного количества спирта. - Тош, прости меня. Я не смог справится сам. Думал, что после того, как ты признался, я больше не смогу общаться с тобой, как сейчас. Ещё не получалось разобраться в своих чувствах. А от мысли, что мы не будем дружить, мне стало так больно... - Рома на пару секунд замолк, будто думая, что дальше говорить - и я решил выпить. Раньше тоже пробовал бухло, только чуть-чуть, но вчера мне не помогли ни сигареты, ни вино, и я достал коньяка. - Пятифан судорожно вздохнул. - после первой рюмки стало лучше, после второй очень хорошо, после третьей совсем прекрасно, а после четвёртой... начало штырить. Мысли одна хуже другой бросались в голову, ноги подкашивались. Весь алкоголь я храню в ванной, по привычке, и далеко идти не пришлось. Потом стало плохо, выворачивало, и я потерял сознание. А дальше ты сам знаешь... - Пятифан замолчал. Тоша не мог сказать ни слова. Он лишь представлял, как плохо было Роме. Он так жалел, что его не было рядом в эти моменты, что он так сразу вывалил все накопившиеся чувства на своего Ромочку. - Ром, я... прости, что меня не было рядом с тобой... я должен был предотвратить этот кошмар. Мне так жаль, что ты всё это пережил. - Тоша взял ледяную ладонь Ромы в свою и крепко-крепко сжал. - Я сам виноват, что поступил так по-идиотски. И это ты меня прости, что заставил тебя так нервничать. Мне плевать на себя, но ты - весь мир для меня. Я не за что не прошу себе, если с тобой что-то случится. - Тоша не мог поверить в своё счастье. Он улыбнулся Ромке, не отпуская его руки подошёл к нему и, закрыв глаза, поцеловал его. Это был искренний, детский поцелуй, без намёка на что-либо взрослое. Казалось, лишь нежное прикосновение губ, но для Ромы и Тоши это соприкосновение стало самым лучшим воспоминанием. Только их поцелуй. Только их чувства. Только они.