Литургии зла

      Гороскоп на день, услышанный им утром, заверял, что звёзды рекомендуют не экспериментировать и сосредоточиться на сохранении имеемого, хотя в делах любовных могут ожидаться непредвиденные повороты судьбы и поощряема проявленная инициатива. К счастью, он так и не узнал, что прогнозировалось на сегодня касательно измен, отвоевав наконец пульт у сестры и прервав поток астрологического предвидения. В этой схватке интересов, вопреки пророчимым рассудительности и спокойствию, Эббигейль умудрилась укусить его за предплечье, за что получила книгой по голове. Опять же, противореча предсказанию, она поклялась ему отомстить и, очевидно, продолжала злиться, в настоящий момент адресуя брату все известные ей неприличные жесты с противоположного конца людного школьного кафетерия. Азирафаэль невольно улыбнулся, когда ей пришлось начать демонстрировать их по второму кругу, за неимением новых. Он старался почаще смотреть на неё забавы ради и любопытствуя, когда Эбби надоест. ─ Они заставляют меня поехать с ними в Шер на все рождественские выходные, ─ неустанно жаловалась Уриэль. ─ Это больше тридцати миль от Лондона. Ну что за глушь! Видите ли, я мало времени провожу с семьёй, ─ она попыталась изобразить интонацию, с которой ей было это сказано. ─ По-моему, ничего ужасного в этом нет, ─ сказала Майкл. ─ А ты попробуй пожить под одной крышей со всеми моими кузинами─ поймёшь, о чём я.       Майкл покачала головой, по-прежнему не соглашаясь с тем, что это немыслимая проблема. ─ В любом случае, у нас у всех свои планы, ─ заключила она. ─ Гавриил, ─ Майкл выдержала паузу, поворачиваясь к нему и ожидая какой-либо реакции, но тот продолжил смотреть в экран телефона, явно незаинтересованный в беседе, ─ тоже куда-то уезжает, да и у нас уже всё распланировано. ─ Она дотронулась до плеча сидящего рядом Азирафаэля, привлекая его внимание. ─ Ази согласился провести Рождество со мной и моими родными. Наконец-то я их познакомлю.       Азирафаэль ощутил болезненную тяжесть в грудной клетке. Впервые он будет в такую дату не дома и не в кругу семьи. Родители не пытались препятствовать этому, как он и боялся. Связано ли это с тем, что они были всерьёз удивлены известием о том, что у него есть девушка? Мама тогда переглянулась с Эббигейль, и он не хотел бы знать о том, обсуждали ли они его возможные любовные интересы. Эббигейль, к слову, узнав о планах брата, никак их не прокомментировала. Азирафаэль наверняка знал, что она об этом думает. Но у него не было выбора: после того самого инцидента пришлось негласно извиняться перед Майкл, соглашаясь на всё, чего она пожелает. ─ Надеюсь, в этот раз ты не станешь никуда сбегать? ─ Майкл улыбнулась ему, маскируя давние обиды.       Азирафаэль посмотрел на неё озадаченно, не сразу понимая, о чём речь. Он почувствовал на себе смятенный взгляд Гавриила, внезапно заинтересовавшегося разворачивавшейся беседой. Мгновенно Азирафаэль вспомнил и хэллоуинскую ночь, и свой нелепый побег. Было глупо забывать о том, как его друг (мог ли он считать Гавриила таковым?) стал непрошеным свидетелем, видевшим, как Азирафаэль садится в старомодный чёрный автомобиль, хозяина которого совсем нетрудно определить.       Он до боли закусил губу, осознавая, что сейчас его карточный домик из вранья совершенно не изящно рухнет. ─ Ну-ну, не нужно это говорить так, будто он виноват. ─ Гавриил скрестил руки на груди, откидываясь на спинку стула. Его неоднозначная взволнованность успела смениться более привычным спокойствием. ─ Мы же тогда всё уладили. Проступок был мой.       Пытаясь сообразить, что к чему, Азирафаэль блуждал глазами по клетчатому полу кафетерия. Гавриил однозначно разыгрывал свои карты: он уже успел солгать о чём-то Майкл. Азирафаэль мог только догадываться, что он рассказал ей, и совершенно не предполагал, зачем ему это было нужно.       Майкл сощурила глаза, всматриваясь в безэмоциональное лицо Гавриила, но тот лишь вернулся к своему занятию. ─ Микки, ─ Уриэль встала с места, посматривая на свой кожаный браслет с часами, ─ нам ещё нужно успеть в библиотеку.       Майкл устало закатила глаза, но, вскинув сумку на плечо и поцеловав Азирафаэля в щёку, проследовала за подругой, пробираясь между занятых столиков. ─ Давай так: я расскажу тебе, какую версию знает Майкл, а ты взамен мне кое с чем поможешь? ─ Заговорил Гавриил, как только они скрылись из виду.       Непонятно было, насколько можно ему доверять и─ без названой цены обмена─ стоит ли игра свеч, но Азирафаэль одобрительно кивнул, боясь думать об этом хоть на секунду дольше.              

****

      Спроси вы её об этом лично, она бы непременно ответила, что, даже в рамках её «не лишённой особенностей» профессии, узнавать будущее того, кто этого не просил, да ещё и не посвящать бедолагу в открывшиеся подробности, по меньшей мере, неэтично. Однако любое умение требует обучения, потому и приходилось ежедневно пренебрегать своим моральным кодексом. Оправданий этому за годы своей практики она придумала множество. В конце концов, вы ведь тоже узнаёте новости о чьей-то жизни из непредвиденных коротких разговоров с соседями, или когда болтаете с кем-то по телефону. В каком-то смысле Анафема делала то же самое. Ну только разговаривать ни с кем не приходилось (её любимая часть работы).       Выбирая кого-то более-менее знакомого, она надеялась не только извлечь выгоду для себя и лишний раз попрактиковаться в предсказаниях, но и, в случае острой необходимости, обещалась ненавязчиво оповестить жертву своего выбора о грядущих изменениях или опасностях. Это казалось ей вполне справедливой сделкой. Нюанс был лишь в том, что сделка эта заключалась между ней и её же совестью.       Особенно ей нравилось работать с судьбой противников её рода деятельности. Было в этом что-то забавное, как ей казалось. Она издалека наблюдала за тем, как сбывается предсказание для того, кто ни за что не стал бы в него верить, и её упоение от собственных способностей росло с геометрической прогрессией.       «Escúchame, ─ говорила она сама себе, всякий раз, когда принималась за это, ─ ты не делаешь ничего плохого. А даже если и делаешь─ ты, чёрт возьми, ведьма!»       Этим утром Анафема столкнулась у входа в свою лавку с Энтони Кроули. Он вернул ей злосчастный мешочек с травами, всё ещё доверху заполненный─ она не сомневалась в таком исходе─ и пожелал удачного дня, попутно отбрасывая шутки об экстрасенсорике. Так сегодняшняя цель расклада оказалась выбрана.       Чуть после полудня, когда покупатели совсем перестали захаживать, на небольшом стеклянном столике в самом неприглядном углу эзотерической лавки расположились три карты, которые Анафема уверенно и легко выбрала из всей колоды.       «Паж Кубков─ ты, Колесо Фортуны─ шанс, Паж Денарий…кто?»       На столе перед ней медленно тлела свеча─ для антуража, не более. Анафема засмотрелась на дрожащий язычок пламени, прикидывая возможные варианты. Ладно, возможно, лезть в это─ ворошить что-то слишком личное. Она грустно вздохнула, решая, что этот вопрос следует оставить без ответа.       Анафема сняла с колоды верхнюю карту, неспеша положила её лицевой стороной вверх. Пятёрка мечей. Анафема нахмурилась─ вырисовывалось что-то скверное. Она, как и все, не любила плохие предсказания.       «Чёрная полоса. Потеря? Предательство? Враги?»       Она снова уставилась на свечу, превращающуюся в бесформенное нечто, как будто это дало бы ей больше информации. Ещё одна карта и всё. Становится слишком мрачно.       Анафема поёжилась, рассматривая новую карту. Ещё немного и ей стало бы казаться, что они играют в гляделки. Глянцевая поверхность поблескивала в свете свечи, но не было в ней ничего приятного. Стоит предупредить об этом Энтони, пусть даже он не воспримет её в серьёз.       Колокольчик на двери оживился, наполнив лавку тонкой трелью. От неожиданности Анафема сунула карту в один из глубоких карманов своего кобальтового платья, будто её поймали на воровстве. ─ Вы работаете? ─ Да, чем могу помочь? ─ Анафема встала, расправляя складки на платье. Аркан оставался внутри кармана.       «Рыцарь мечей. Опасный человек. И он добивается своего».              

****

      Тик. Так. ─ Тик. Так. ─ Тик… Ещё пару секунд и Кроули готов сорвать эти чёртовы часы со стены. Как он умудрился притащить что-то подобное домой? Они казались доисторическими в отблеске белой неоновой подсветки, и прежде он уже подумывал над тем, чтобы заменить их другими, более практичными. Но звук их хода никогда ещё не раздражал его так сильно, как сейчас, когда разрезал неловко повисшую тишину.       Разговор не клеился. Энтони без интереса рассматривал архитектуру за окном, но с таким вниманием, будто от этого зависело что-то важное или он впервые видел Мейфэр─ только бы не смотреть на Азирафаэля. Он знал, если обернётся сейчас, то его раздражение и обида, пусть не сразу, но начнут улетучиваться─ почему-то Кроули этого отчаянно не хотел. ─ Ты вообще знаешь, что хочешь сказать? ─ Его собственный голос показался ему незнакомым: грубым и блеклым. Раньше он не говорил так с Азирафаэлем. Ему стало стыдно. Стыдно и противно. ─ Прости. Я пытался подготовиться к этому, но теперь мне кажется, что всё, что бы я ни сказал, будет недостаточно хорошим. ─ Азирафаэль не сводил глаз с Кроули. Молчать не хотелось, но говорить с таким Кроули было непривычно и даже немного страшно. Конечно, Азирафаэль не мнил, что после очередной паузы в их общении Энтони будет на седьмом небе от счастья, на самом деле, он сомневался, что получит согласие на эту встречу, где они должны были обсудить то, что между ними произошло… ну или почти произошло. Так или иначе, сейчас у Азирафаэля была возможность всё исправить, пусть он и не верил, что сможет объясниться. ─ Я всего лишь не хочу, чтобы ты думал, будто я вспоминаю о тебе только когда мне скучно или что-то от тебя нужно… ─ Ты прав, пока выглядит именно так. ─ …ты правда много для меня значишь. Раньше я этого не понимал, не понимал, что чувствую к тебе, поэтому всегда искал предлог, под которым мог проводить с тобой время. Раньше мне бы и в голову не пришло, что может быть иначе, хотя я никогда не боялся твоей невзаимности… Но, наверное, всё с этого и началось: с того, что я тебе нравился, да? ─ Азирафаэль продолжал смотреть на Кроули, теперь с надеждой, что не сказал что-нибудь не то. ─ Да. ─ Значит, мы могли бы… Я имею в виду… ─ Азирафаэль снова замолчал, не понимая, почему он так сильно волнуется. ─ Я хочу быть с тобой.       Энтони наконец-то повернулся к нему, отрываясь от лицезрения происходящего за окном, но приятного в этом оказалось мало: даже очки, скрывавшие значительную часть лица, не могли замаскировать эмоции Кроули─ они не предвещали ничего хорошего. ─ И когда, позволь спросить, ты собрался «быть со мной»? ─ Кроули скрестил руки на груди, наблюдая, как Азирафаэль теряется в том, чтобы что-либо возразить. ─ Может быть, пока не будешь утруждать себя свиданиями со своей девушкой? Твою мать, это даже хуже, чем если бы ты со мной переспал, а потом игнорировал.       Азирафаэль опустил глаза, глупо уставившись на белый ворсистый ковёр у себя под ногами. Он знал, что должен ответить, но по какой-то причине не мог. ─ Ну, конечно, это ведь так удобно. ─ Энтони уже было знакомо чувство злости, смешанной с обидой, но он впервые ощущал это так ярко. ─ Я не собираюсь быть запасным вариантом. Я слишком долго ползал вокруг тебя на коленях в попытках получить хоть каплю твоего внимания. ─ Он снова отвернулся, испытывая стыд за то, что открыто говорит то, что думает. ─ Хочешь показать, что я имею для тебя значение, хочешь быть со мной─ для начала расстанься с Майкл.       Кроули замолчал, ожидая любой ответ. Но его не было─ ни через минуту, ни через две. ─ Уходи. ─ Энтони сказал это на удивление бесстрастно, но внутри него продолжала теплиться надежда, что Азирафаэль не сможет оставить его, и их разговор не закончится на такой ноте. Он понял, что это не так, когда услышал удаляющиеся шаги.       Когда входная дверь открылась, чтобы через секунду закрыться снова, Энтони опустился на пол, прижимая колени к груди. Он точно никогда не плакал так, как сегодня.              

****

─ Мне нужен букет, и, видимо, не такой, как прошлый, так что я рассчитывал на твою помощь. ─ Гавриил нервничал не так сильно, как в первый раз, но по-прежнему чувствовал себя здесь неуютно, ему не нравилось знать, что он в чём-то настолько сильно не разбирается. ─ Красные лилии, ─ сказал Кроули, зевая. Он совсем не спал прошлой ночью и был совершенно разбитым. ─ Они подходят по значению? ─ Во-первых, да, а во-вторых, она их любит. ─ Энтони направился к стеллажу с нужными цветами. Гавриил торопливо проследовал за ним. ─ Она рассказала тебе? ─ О любимых цветах? Да, и я запомнил, потому что хороший друг. Тебе, кстати, тоже советую. ─ Ты понимаешь, о чём я. ─ К удивлению Кроули, Гавриил не казался особенно встревоженным или недовольным, разве что растерянным. ─ Нет, она ничего не говорила. Не только мне, предполагаю. Просто я очень сообразительный.

****

Двумя месяцами ранее.       Когда ему было семь, он упал с дерева и сломал ключицу, в двенадцать лет, случайно найдя пистолет отца, он по неосторожности лишил себя фаланги пальца, а в пятнадцать одна из первых поездок на Харлее и вовсе закончилась аварией. Каждый такой раз ему казалось, что вот он─ предел боли, но он никогда не думал, что любое физическое увечье, причинённое кем-то другим, переносится в разы тяжелее. И нет, ему доводилось раньше драться, и он был знаком с последствиями, но сейчас всё было куда иначе. Должно быть, дело в том унижении, что ему доводилось испытывать. Нет лучшего помощника для боли, чем эмоции.       Он сделал вдох через нос и почувствовал во рту вкус крови. Нос и губа точно были разбиты, а кровь, сочившаяся из брови, давно попала в глаза, но острая боль в руке беспокоила больше. Это был тот случай, когда шансы были абсолютно не равно, но он всё равно предпочёл вывести Хастура из себя. Это было лучше. Лучше, чем признать свою вину и делать то, что кто-то требует. Он не считал себя святым и понимал, что мог выбрать иной путь, но всё было не так просто. Возможно, он ненавидел себя, но намного больше он ненавидел их всех. Они не понимали, каждый из них отказывался понимать. У каждого их них были припасены советы для него, будто он сам не разберётся, что ему делать.       Вельзевул постоянно пыталась его контролировать. Эта её вечная потребность в том, чтобы быть всевидящим и всеслышащим разумом, вызывала в нём кипящий гнев. Он бы с радостью нарушил гармонию в её средствах информирования, но она не верила почти ни одному его слову─ ещё один повод её ненавидеть.       Дагон. Непрерывно следующая за своей подругой, она почти безлика, но от того опасна. Ты никогда не знаешь, к чему она приложила руку, ты никогда не поймёшь, что прямо сейчас являешься её жертвой. Проследить за ходом её мысли невозможно. Сегодня она твой друг, завтра обгладывает твои кости. Он считал её скользкой и неприятной, но ещё больше─ глупой.       О Хастуре нечего и говорить. Ему бы поработать над самообладанием и выплёскиванием своей ярости на что-нибудь, кроме чужих лиц.       Но больше всех он ненавидел Кроули. Кроули, место которого было где-то в Харроу, предлагал ему свою помощь. Это было унизительно. «Эд, я могу помочь тебе с деньгами». «Эд, я могу помочь тебе найти работу». «Эд, давай, я помогу тебе завязать с этим?» Он либо пытался заполучить нимб у себя над головой, либо его промытый роскошными винами мозг действительно не понимал, что слышать это было попросту противно.       А в конечном итоге что? Он отправил к нему Хастура─ предельно понятно зачем. Ну и где же вся былая доброта? От такого лицемерия тошно.       Если у него когда-нибудь будет возможность отомстить─ он не надеялся, что всем, но хотя бы кому-то из главной четвёрки─ он этой возможностью обязательно воспользуется. Было смешно в его нынешнем положении думать о таком, но сладкие грёзы о мести помогали ему переживать происходящее.       Он понял, что рука всё-таки сломана.              

****

Сейчас ─ Ты, очевидно, не поняла, но здесь я решаю, кто будет принимать участие, и роли раздаю тоже я, ─ Эббигейль старалась не повышать голос, но нервы, казалось, были на пределе. ─ Мир не перевернётся, если ты смиришься с тем, что я предлагаю свою помощь. ─ Сложно было сказать, хочет ли Майкл просто побесить Эбби или её цель─ добиться желаемого. Вероятнее всего, и то, и другое. ─ Твоя помощь здесь никому не нужна, ─ Эббигейль сделала над собой усилие, чтобы не послать её куда подальше. ─ Неужели? Всем понятно, что с поисками добровольцев у тебя проблемы. Даже местный сброд сюда в качестве наказания запрягли, ─ Майкл указала на группу прогульщиков, смиренно переносивших коробки с костюмами и декорациями. ─ Они намного полезнее тебя, ─ Эбби не собиралась уступать. ─ Но ума им хватит только что-то таскать и подметать пол, актёров тебе на блюдечке никто не принесёт. Я, считай, делаю тебе одолжение. ─ Майкл зло улыбнулась, считая себя победившей. ─ Думай, что хочешь, но роль Оливии ты не получишь. К тому же, я уже отдала её Вельзевул. ─ Эббигейль состроила невинное выражение лица, наблюдая, как Майкл вспыхивает от гнева.       Азирафаэль, всё это время следивший за их перепалкой со стороны, не стал идти в след за Майкл, теперь стремительно покидавшей актовый зал. В этом было столько же смысла, как в том, чтобы попросить ураган затихнуть. Тем более, она ещё долго не будет замечать присутствие кого-либо вокруг себя.       Он посмотрел на сестру. Эббигейль выполнила его просьбу и отдала одну из ролей Вельзевул. Точнее, это была не совсем его просьба, но он пообещал Гавриилу, что это останется между ними. Азирафаэль точно не знал, к чему это всё, но Гавриилу, также собиравшемуся принять участие в пьесе, по всей видимости, было важно присутствие в ней Вельзевул, которая, как оказалось, сопротивлялась не особо долго. В любом случае, это было не его дело.       Азирафаэль вышел в давно опустевший коридор. Занятий больше не было, и в актовом зале он уже был не нужен. Он почти достиг холла, когда услышал едва различимый, но до боли знакомый голос. Это заставило его оторваться от экрана телефона и поднять голову.       Кроули с кем-то из своих друзей шёл значительно впереди и никак не смог бы его заметить, но Азирафаэль всё равно остановился и по меньшей мере десять минут стоял на месте, прежде чем снова пойти. Он терпеть не мог подобную свою трусость, но и спрятать её было некуда.