lather

— Ну, детка, пожалуйста! Джисон ныл уже минут десять и вымаливал у Минхо совместное принятие ванны. Ли не то чтобы вредина, и не то чтобы совсем доверчивый, потому что Хан в своих истинных намерениях прозрачен словно стекло. Вероятность того, что будучи прижатыми нагими телами вплотную друг к другу, они ограничатся ленивыми поцелуями, равнялась абсолютному нулю. Это была своеобразная безысходность: один пребывал в полной уверенности в чужой податливости, а второй в ложных представлениях о своих силах. Джисон навалился на Минхо, из-за чего Ли резко выдохнул, ощущая на себе всю тяжесть чужого упорства и длительных изматывающих тренировок. Тело Хана без одежды вызывало у старшего невольное учащённое дыхание, предательскую дрожь в коленках и, иногда, сладкое напряжение мышц, если Джисон, мать его Джисон, специально поворачивался спиной и демонстрировал идеальный треугольник от плеч до талии. К его медовой коже у Минхо тоже были претензии. Она просто не имела права выглядеть так соблазнительно. Особенно после душа, когда на ней появлялась испарина и от виска, вниз по шее, стекала мерцающая капелька, оставляя свой влажный след на груди. Старший бы тоже с превеликим удовольствием оставил на чужом рельефном торсе влажный след. Слизал бы эту самоуверенную каплю, а затем впился в губы своего парня, углубляя поцелуй, чтобы показать, кто здесь победитель. Блядский Хан Джисон. Блядская ванна. — Мы просто сделаем это вместе. Обычный приём ванны. Не более. Минхо правда изо всех сил держал лицо и максимальную серьёзность в трогательном взгляде, чтобы младший не почувствовал его слабость. Старания Ли были напрасны. Джисон уже давно знал всё наверняка. — Всё будет так, как ты пожелаешь, детка. Короткий чмок в надутую от напыщенной строгости щёчку, и Хан устремился в ванную набирать горячую воду для их нежностей. Минхо взволнованно потёр ладошки. Блять.

* * *

— Отвернись, Хан Джисон. Неприлично пялиться на людей. — Неприлично пялиться на аппетитную задницу своего парня? — коварно улыбнулся младший, нарочито медленно ведя языком по верхней губе. Гадёныш. Минхо чувствовал подвох и, вопреки всему, предпочитал свою интуицию игнорировать, подсознательно позволяя загнать себя в ловушку. Мышка поймала кошку. И по немыслимой ошибке Вселенной кошка оказалась слаба и наивна. Что ж, так тому и быть. — И сейчас ты не имеешь права её получить. Мы просто принимаем ванну, — губки Минхо растянулись в милой полуулыбке, а потом вытянулись уточкой, посылая воздушный поцелуй, полный любящего злорадства. — Как ты пожелаешь, котёнок, — вновь повторил ранее озвученную фразу Джисон. Старшего должна была смутить такая покладистость вечно взбалмошного парня, который бунтовал каждый раз, когда Ли сбрасывал его руки со своей самой мягкой части тела (Хан для приличия скажет, что самая мягкая у него душа) и наслаждался чужой задницей вдоволь, когда Минхо сам извивался и умолял сделать хоть что-нибудь. Джисон скалился, оставляя смачный удар на упругой половинке. Из этой игры старшему ещё не доводилось выйти победителем. — Славно, — кивнул Минхо и с тела исчезла последняя тряпка. Парень развернулся, видя, что Хан, на удивление, и правда отвернулся, закрыв глаза. Младший не поднимал веки, даже когда Ли погрузился в горячую воду, по привычке умещаясь между его ног и ложась спиной на сильную грудь. Джисон мгновенно оплёл руками талию Минхо и уткнулся носом в загривок, вдыхая родной и тёплый аромат. — Я так люблю тебя, ты знал? Хан медленно гладил чужой живот, расслабляя напряжённость мышц. — Ты говоришь мне об этом каждое утро, — улыбнулся Ли, поднимая и заводя одну руку назад, чтобы провести пальцами по волосам парня и огладить пухлую щёку. — И продолжу говорить всю жизнь. Мне так хорошо, когда ты настолько близко. Когда ты нежишься в моих объятиях, когда доверяешь мне себя… — ладони Джисона скользнули вниз, обхватывая до одури обожаемые пышные бёдра. — И знаешь, что это значит? — Мм… Что ты любишь меня ещё сильнее? — Что ты попался. — Джи… Джисон? — Минхо запнулся, когда раскалённые губы прижались под скулой, а затем очертили контур покрасневшего ушка. — Признайся, ты понимал, на что идёшь, — Хан широко мазнул языком по венке на шее старшего, где начал разгоняться взволнованный пульс. — Ты понимал, почему я не перечил и был таким послушным для тебя. Но всё равно пошёл навстречу, зная, что я сильнее. Глупый котёнок. Тихий, невесомый шёпот лизнул слух Ли и утопил в любимом голосе, заставляя захлёбываться короткими полустонами, когда поцелуи стали требовательнее, когда Джисон становился жадным до плаксивого голоса Минхо. — Мой маленький, — это был удар ниже пояса. А точнее мучительная ласка по растаявшему телу в горячих объятиях. — Я тебя почти не слышу, но как же нежно ты звучишь. В наш первый раз ты был таким же. Мягкий, покорный, слабый от одних лишь поцелуев… И умоляющий. Помнишь, как ты меня просил? — Я… — Минхо сжимал вместе бёдра до саднящих мышц. В паху уже напряжённо. В паху сладко до возбуждённого члена и рвущихся наружу всхлипов. Всё, что пока не выдало Ли — это воздушная пена, которая сиропными облаками прилипла к коже и скрывала всё безобразие под водой. — Не помню. И это можно было считать возведённым белым флагом над крепостью под названием «выдержка». Минхо сдался на милость палачу, самостоятельно предоставляя хрупкую шею. — Я с удовольствием напомню, — в бархатистом голосе предвкушение, а Ли, кажется, смирился, что Джисон доведёт начатое до конца. Он доведёт Минхо до хнычущего состояния. Заставит кончить, даже не коснувшись до себя. — Представь, что мы опять в твоём доме в твоей комнате. На первом этаже суетятся родители, а ты в кровати обнажённый. Такой милый и смущённый, потому что до этого я ни разу не видел тебя без одежды. Ты очень трогательно всхлипнул, когда я коснулся ладонью твоей груди. Блять, детка, кто же знал, что ты там такой чувствительный. Истина сейчас была двугранна — страдают оба: Минхо от жаркого шёпота и возбуждений, по-прежнему остающихся нетронутыми, а Джисон от воспоминаний и картинки перед глазами, на которой его парень раскрывал истерзанные губы в немом блаженном стоне и давился воздухом, пока Хан всего лишь гладил подушечками пальцев набухшие соски. — И ты продолжил пользоваться этой слабостью, — с мягким укором решил вступить в игру Ли, за что тут же поплатился. — Продолжил ласкать тебя языком, пока ты неосознанно раздвигал свои прелестные ноги и вскидывал восхитительные бёдра, чтобы потереться о меня текущим членом. Блядский. Блядский Хан Джисон. И слабый Ли Минхо, поймавший себя практически на том же самом. Ноги были расставлены так широко, насколько позволяли бортики их ванны, коленки упирались в твёрдые стенки, и Хан, заметив это, заботливо положил на них большие ладони, чтобы смягчить ощущения. Минхо бы искренне сказал ему «спасибо», если бы уже через секунду не оказался с коленями прижатыми к груди. Не просто так и не для шалости, а из элементарного знания того, что так угол проникновения всегда был лучше. Трахать заранее растянутого Ли в этой позе одно удовольствие. И сам старший не мог возразить, потому что в эти же секунды громко вскрикивал, пока крупная головка давила на простату. — Я… Я не виноват, что мне так хорошо, пока ты… — Пока я припадаю ртом к твоим соскам и аккуратно покусываю, ладонью поглаживая твой твёрдый член, — Джисон специально шептал почти на грани сознания, чтобы Минхо вслушивался в каждую букву и в итоге выгнулся в спине, когда особо сильная волна сухого удовольствия пробила распаренное тело, а спина выгнулась соблазнительной дугой. Какое упущение, что Хан этого не видит под водой. — О да, я знаю, маленький. И ты был таким умницей, когда старался, чтобы нас не услышали родители. Каково было бы их удивление, заметь они тебя растекающимся по тем чёрным простыням? Ты так просил тебя коснуться. — Я и сейчас прошу, — не выдержав, проскулил Минхо и схватился рукой за правую ладошку Джисона, чтобы проскользить ей по внутренней стороне объёмного бедра и опустить на ноющий орган, прижимающийся к животу. — Касайся. Гладь. Ласкай. Сделай хоть что-нибудь. Пожалуйста, Хани. — Мой хороший, — мурлыкнул Хан. — Тебе нужно развернуться. Минхо дважды повторять не нужно. Несколько неловких движений и он оказался лицом к лицу со своим грехом. Невыносимо близко с манящими губами, на которых поселилась ухмылка и с хитрыми глазами, призывающими к действиям. Старший не помнит, когда в последний раз он с таким отчаянием целовал своего парня. Прелюдий не было, лишь влажность сплетающихся языков с первой миллисекунды и желание проглотить каждую чужую каплю кислорода, чтобы задыхаться вместе. А потом отстраниться и разорвать ниточку слюны между искусанными губами. — Пожалуйста? Минхо подался бёдрами вперёд и ощутил, что младший был таким же твёрдым. Осознание того, что Джисон хочет его, ударило по разморённому сознанию. Ли был взволнован, словно сейчас случится их первый раз. Пальцы Хана сомкнулись вокруг чужой длины и старший вздрогнул, когда первое движение вверх достигло головки, а подушечка большого пальца надавила на неё. Не будь они в воде, Джисон бы обязательно почувствовал, какой он мокрый. Минхо облизнулся, слегка жмуря глаза от непрекращающихся ласк со стороны Хана. Фрикция за фрикцией и они вновь столкнулись губами, постанывая друг другу в рот. Ли постепенно начинал дрожать, когда подкрадывалось удовольствие, и он невольно толкался Джисону в кулак в погоне за разрядкой. Он из последних сил держал себя в сознании, чтобы не забывать и о концовке Хана, но тому будто хватило бы и одного взгляда на кончающего Минхо, чтобы найти свой оргазм. — Джисон!.. Старший уткнулся носом в Джисонову шею и захныкал, когда тот ускорил движения. Слишком. Ли готов превратиться в стонущее месиво только лишь от пальцев вокруг своей длины. Минхо старался не думать о том, каким жалким становился, когда сидел на чужом члене и просил быть немного грубее. — Когда мы выйдем... Ах, ч-чёрт... Ты будешь обязан трахнуть меня в нашей спальне. Открою секрет, я растягивал себя сегодня твоим подарком, чтобы т-ты посмотрел и похвалил за то, как хорошо я справился. Но у тебя были свои планы. К несчастью, не на мою задницу. — Детка, мне так жаль, — Джисон опечаленно потёрся носом о висок Ли. — Устроишь сюрприз завтра? Растянешь себя прямо передо мной, чтобы подразнить? Ты же так это любишь. Показывать себя во всей своей красе, вилять бёдрами... В особенности трахать себя самостоятельно пальцами. — З-замолчи. — Обидно, что они такие короткие, правда? Хан играется. Издевается, издевается, издевается. — Ничего страшного, я всегда помогаю тебе в трудных ситуациях. И в этот раз помогу. Но сейчас котёнку нужно кончить, да? Младший вплёл пальцы свободной руки в волосы Минхо и потянул за влажные пряди назад, чтобы оторвать его от своей шеи. Он красивый. С раскрасневшимися щеками, такими же алыми губами от частых покусываний и стеклянным взглядом, в котором вспыхивали искры с каждым новым стоном. — Хани, я близко!.. — Постарайся для меня. Сомкнувшиеся на кадыке зубы стали отправной точкой. Минхо издал короткий вскрик и неожиданно обмяк, по плечи погружаясь в воду. — Детка? — Всё будет так... как я пожелаю, говоришь? — прошелестел Ли с тяжёлым вздохом. — Засранец. Джисон мягко рассмеялся, укладывая парня к себе на грудь. — Так и быть, устроим матч-реванш. — Ты же понимаешь, что тогда тебе конец? — усмехнулся Минхо, заглядывая в бессовестные глаза напротив. — Если смерть от твоей руки, то это лучшая смерть. Ласковый шёпот растворился в трепетном поцелуе подобно мыльной пене.