Невиновный

Антон сидел за партой. Ну, как сказать сидел? Лежал, пытаясь уснуть, в надежде, что хоть сейчас кошмары не будут его преследовать. На его плечо легла большая и теплая рука. От неожиданности он испугался и чуть не свалился со стула. — Тох, ты чего? — Рома испуганно посмотрел на него. Петров поправил очки и с испуганным взглядом посмотрел на, рядом стоящего, Пятифана. — Тоха? Всё нормально? Антон прикрыл глаза и попытался выровнять дыхание. — Всё, хорошо, просто… кошмар приснился. — он медленно выдохнул и неловко улыбнулся, смотря на Рому. — И долго они тебя мучают? — Пятифан взял соседний стул и, поставив рядом с Антоном, сел на него. Тот ничего не сказал. — Антон. — голос Ромы стал серьёзным — 2 недели… — Антон поправил очки и уперся взглядом в парту. Пятифан вздохнул. — Это из-за этого ты ведешь себя так? Антон кивнул. — Пойдем, выйдем на улицу. — он взял Петрова за руку — Бяш, мы выйдем, поговорим, а ты здесь побудь — и повел Антона наружу. Они вышли за школу и встали около «Висельника». — А теперь рассказывай. — Рома уперся о стену здания. — Что именно? — Антон снял очки и потёр переносицу, сердце колотилось как бешенное. — Что таково снится, что так мучаешься. — Это обязательно? — он поёжился. — Да. — твёрдо ответил Рома. Антон сглотнул и надел очки. — Катя… Рома свел брови в переносице. — А подробнее? — Она спрашивает меня, почему я не спас ее… — он так посмотрел на землю, будто она может помочь ему, будто бы провалится перед ним, пряча в своих объятиях. Рома сел на корточки и закрыл лицо руками. -Агрх…ты- то тут причем? — он сквозь пальцы посмотрел на Антона — Это я нажал кнопку… Воцарилась тишина. Они оба молчали, слова не лезли в горло. Рома выдохнул. — Ладно, пошли в кабинет. — он встал. — У тебя дома после уроков поговорим. Они пошли в класс. В течение всех уроков, теперь не только Антон был никакой, но и Рома. … После уроков они пошли к Антону домой. Бяша не знал, о чем они разговаривали, так что был на позитиве, как обычно. Придя домой, они разошлись по комнатам. Бяша пошёл к Оле, а Рома и Антон направились в комнату Петрова. Они зашли и закрыли за собой дверь. Петров бросил рюкзак у шкафа и сел на стул, который стоял возле его стола. Рома бросил рюкзак туда же, что и Антон, и сел на кровать. Они посидели в тишине, а после Рома заговорил. — Рассказывай сон полностью. Антон вздохнул и начал рассказывать. В процессе Петрова начало трясти, он постоянно заикался, от чего Роме больно было на него смотреть. Он не понимал, почему Антон мучает вина, хотя он ни в чём не виноват. Не Антон нажал кнопку, а он, Рома. Антон закончил рассказывать. Рома потёр переносицу. А после подошёл к Петрову и сел перед ним на корточки. — Нам было 12 лет, мы ничего не могли сделать. На кнопку нажал я, вся вина лежит на мне. Ты ни в чём не виноват. — он взял его руки и несильно сжал их в своих. — Но… — Антон хотел было что-то сказать, но Рома его перебил. — Антон! Мы были детьми. — он серьезным взглядом смотрел в глаза парню напротив. — никто из нас не знал, что делать в той ситуации. Петров опустил взгляд, его плечи задрожали, по щекам потекли слёзы. Пятифан встал и своими крепки руками аккуратно обнял плачущего парня. Антон закрыл лицо руками и уткнулся Роме в грудь. Они находились в таком положении около 5 минут, пока Антон окончательно не успокоился. — Хочешь, я у тебя переночую сегодня? — Рома немного отодвинулся от Антона. Петров удивленно посмотрел на него заплаканными глазами. — Ты серьёзно сейчас? — Да — Рома ласково улыбнулся. Антон замешкался, улыбка Пятифана сбила его с толку. — А, эм, ну, если ты хочешь, то можешь остаться — пробормотал он. — Нет, ты скажи чётко, остаться мне или нет. Петров посмотрел на него. — Останься, … пожалуйста — от волнения он начал мять свою рубашку. — Хорошо, я останусь — Рома улыбнулся и потрепал его по белым волосам, от чего у того побежали мурашки. Они посидели немного в комнате, и пошли к Оле и Бяше. — Вас так долго не было, на. — Бяша посмотрел на них, пока играл с Олей в стрелялки. — У нас был важный разговор — Рома посмотрел на Антона. — Что за важный разговор? — радостно поинтересовалась Оля. — Маленьким это знать не обязательно — улыбнулся Петров. — Буу, я не маленькая, мне 10! — возмутилась Оля. — Если ты взрослая, то должна понимать, что разговор не для всех. — Буки вы. — Оля обиделась и продолжила играть. Бяша вопросительно посмотрел на Рому, как бы спрашивая, всё ли хорошо. Рома кивнул ему, отвечая, что всё хорошо, после чего бурят улыбнулся и кивнул в ответ. После того, как Бяша ушел домой, Оля села делать уроки, а Рома с Антоном ушли в комнату. — Кстати, хотел спросить. — Рома сел на кровать. — Что? — Петров сел за стол и повернулся к нему. — Шрамы… — он сглотнул — покажи их. Антон немного покраснели, и отвел взгляд. — Зачем тебе смотреть на это уродство? — Хочу посмотреть. — Зачем? — Надо. — Рома подошел к нему и сел на корточки. Антон удивленно смотрел на него и не понимал, зачем ему это. — Покажи. — настаивал Пятифан. Петров вздохнул и встал со стула. — Подожди. — Он подошел к кровати и сел на нее. Расстегнув ремень, он стянул штаны до уровня колен. Румянец растёкся по его лицу. — Всё, вот. — от стыда, он прикрыл лицо руками. Рома подошел, сел на корточки и начал рассматривать раны. Свежие порезы, сделанные сегодня, выглядели очень болезненно. Пятифан потянулся к ним рукой и аккуратно провел пальцами. Антон вздрогнул и сквозь пальцы посмотрел на место соприкосновения. Руки Ромы медленно ощупывали раны, так нежно и аккуратно, но Антон ощущал это совсем по-другому. Горячие руки скользили по его бёдрам, то вверх, то вниз. В какой-то момент он не выдержал и вскочил с места. Лицо пылало от смущения и возбуждения. — Всё! — он быстро натянул штаны и клубочком свернулся на кровати, повернувшись к стене. Мысли путались, сердце билось как бешеное, дыхание участилось. Рома вскочил с места, он ощущал тоже, что и Антон. — Прости! Я перегнул палку! — желание получить больше, разрывало его изнутри, но он держался, как мог. — Я к Оле схожу — виновато сказал он. — Угу — промычал Антон. Рома напоследок посмотрел на него и вышел из комнаты. Он закрыл дверь и скатился по ней на пол. Он закрыл лицо руками, стыд съедал его, но он не мог отрицать, что ему понравилось.