Прототип Кобра

Следы рейдеров, ограбивших Абернети и убивших Мэри, ещё были свежими, и пока не пошёл дождь, Кобра решила их выследить. Блейк вяло отговаривал её. «Их больше, им ничего не стоит лишить кого-то жизни за одно неверное движение», — предостерёг. — «Это не вернёт мою дочь, но если и ты погибнешь, я никогда себе не прощу». Его слова не вызывали ничего, кроме раздражения и усталости. Не хотелось думать об этом, но Абернети виноваты перед этим миром — они жили слишком беспечно, слишком спокойно, слишком удобно, слишком хорошо устроились. Завистливая Пустошь такое не прощает. Кобра оставила на ферме Жёлтого, который мог бы их защитить, но Конни раздражал мигающий свет на башке робота, а его нельзя отключить, не вырубая протектрона. Несправедливо, жестоко, но таков порядок вещей — либо ты стреляешь первым, либо сам поймаешь пулю. Почему Кобра ещё жива? Потому, что она не позволяет себе задумываться о цене чужой жизни, сначала не подумав о своей. Иногда это происходит за доли секунды. И сейчас она, напряжённая от адреналина, ярости и злобы на поганый мир с его порядками, шла убивать не ради мести за горе безвольных фермеров — она убедила себя, что делает это ради собственного благополучия. Рейдеры — очень опасные вредители, могут помешать её хламоперерабатывающему бизнесу. Момент нападения как нельзя более удачный: после успешного набега они не будут так бдительны, устанут после перехода. Если повезёт, охотница застанет их ночной лагерь. Следы вели к спутниковой станции, это слишком близко, чтобы идти весь день или устать. Хотя, это Кобра шла налегке и подгоняемая адреналином, рейдеры же тащили отнятое добро. Осмотревшись, как и ожидала, дозорных не обнаружила — делят добытое, скорее всего. Или отмечают. Не успела обрадоваться, когда заметила рыжее пятно, мелькнувшее на фоне бетонной стены. Собака… Никак не прокрасться мимо пса. Либо придётся выстрелить и оповестить всю округу о своём присутствии, либо тревогу поднимет сама псина. Никакого тихого удара, это будет штурм. Когда услышат выстрел, метнутся проверять. Первого получится уложить, а потом они окопаются и хрен ты их выковыряешь… Обдумывая один безнадёжный план за другим, Кобра наблюдала за собакой. Рыжий вёл себя немного странно. Он нюхал землю, скулил и опасливо кружил вокруг станции. Подумалось, что сторожевые собаки ведут себя как-то иначе. Может, он голоден. В сумке ещё осталось жареное мясо кротокрыса — не самая любимая еда, Кобра только радовалась избавиться. Вдруг рейдеры плохо кормят своих собак, хотя надеяться на собачье предательство за еду и было донельзя наивным. Она сама толком не понимала, зачем это делает, просто какая-то странная мысль в голове засела. И только, когда кусок мяса полетел в сторону рыжего, и тот испуганно отскочил резвее гуля, мысль развернулась в голове — собака не рейдеров, она просто что-то ищет, учуяла еду и пришла. Ну, хоть убивать его не придётся. Кобра выдохнула. Пёс, осторожничая, высунулся снова. Учуяв мясо, приподнял голову, осмелев немного. Подбежал, схватил кусок и тут же проглотил жадно. Оживился, завертел головой, пытаясь установить, откуда такой дар явился. Побежал в сторону Кобры и вдруг застыл, увидев её. Прижался к земле, словно пытался спрятаться в траве. — Тише, — она медленно показала ладони. — Хороший мальчик, иди сюда, — ласково позвала. Удалось разглядеть потёртый ошейник. Он свидетельствовал, что собака была приручена, имела какой-то опыт общения с людьми. — Только шум не поднимай, — полезла в сумку, Кобра решила все запасы кротокрысятины отдать. К брошенному аккурат посередине расстояния между ними куску мяса рыжий не спешил. Заскулил жалобно, подполз. Кобра ответила, приободряя и отошла назад на пару шагов. — Давай, малыш, это твоё теперь… Пёс бросился к мясу, схватил его и отскочил назад, спеша проглотить поскорее. — Умница, а теперь уходи, у меня тут дела, — она надеялась, что рыжий точно не поднимет шума. Достала пистолет, пёс заскулил и убежал. Возможно, по нему уже стреляли когда-то. Кобра подбежала к зданию бункера, прислушалась. Ещё бы иметь представление, как устроена станция… Приоткрывая дверь, женщина сильно рисковала, но перед ней были всего лишь ступени вниз. Никаких турелей. Лазерная ловушка у входа на подземный уровень. Послышались голоса, смех. В захламленном помещении перед входом было темно, хоть глаз выколи, Кобра бы именно здесь оставила ловушки. Парочку мин, может быть. За окошком в стене напротив виднелось освещенное помещение побольше. Справа лестница вниз, слева поворот в коридор. Голоса доносились со стороны лестницы. Пытаясь что-то разглядеть через окошко, Кобра вдруг услышала шаги слева, едва успела отступить за бетонный столб. Замерла, дожидаясь, когда идущий приблизится. Рейдер успел её заметить, судя по выражению лица, но не успел подать звук, получив пистолетом по морде. Удар получился достаточно сильным, чтобы вырубить дозорного. Кобре этого было мало, она ещё несколько раз ударила остервенело, превращая лицо рейдера в кровавое месиво и разбрызгивая кровь. Она не могла знать, кто именно убил Мэри, поэтому заплатят все. Пробежав по коридору, откуда пришёл рейдер, охотница убедилась, что его оставили одного дежурить, и возвращаться, чтобы убрать тело, не стала. Пересекла большой зал, голоса слышались всё отчётливее. — Посидит с тараканами, всё расскажет, как миленький, — уверенный, хрипловатый голос женщины. — Если его сожрут, ничего уже не скажет, — вторая женщина с ней спорила. — А может, он вообще всё напиздел, чтобы пожить подольше, — мужской гнусавый голос. — Тогда приятного аппетита моим усатикам, — рассмеялась первая женщина и ещё несколько с ней загоготали. Кобра сняла сумку, поставила у стены, достала две гранаты. По голосам определила, что рейдеры не в комнате напротив, а где-то дальше слева. Впереди никого не было. — Никаких сокровищ давно уже нигде не осталось, — мрачно заявил второй мужской голос. — Всё давно обчищено или сгнило. — Заткнитесь, блять, дайте помечтать хотя бы! — первая женщина явно была нетрезвой. Ярость окончательно затмила Кобре разум. — Твои мечты закончатся здесь, — выдохнув медленно, проговорила одними губами и выдернула чеку, забрасывая гранату вслепую на голоса, а затем и вторую. Удивленные вскрики не расслышала, быстро зажав уши ладонями. Кобра побежала через зал, прячась за панель с довоенными индикаторами. В тишине после взрыва она просидела какое-то время, пока не послышались удары в дверь. — Есть тут кто? Выпустите меня! — приглушённый мужской голос. Он доносился из запертого помещения, дверь в которое Кобра даже не заметила, направляясь к рейдерам. Закрыв рот и нос банданой — от поднятой пыли в горле резало — охотница подошла к двери. Из замочной скважины торчала отвёртка. — Сейчас, не ломись! — крикнула, и принялась ковыряться в замке. Много времени не потребовалось, и как только дверь открылась, из помещения, воняющего машинным маслом, вылетел мужчина в жёлтых, окровавленных тряпках, а за ним — стая тараканов. У мужчины в руках был лом, перемазанный в тараканьих кишках. Его звали Маккой и он был мусорщиком, пока не попался банде Зенитки — это имя носил тот кусок фарша, размазанный по стенам взрывом двух гранат, канистры бензина и боезапаса к минигану. Маккоя оставили в живых только потому, что он лепетал что-то про сокровища. Где-то под Бостоном он их оставил, о чём очень сокрушался. Чтобы развязать пленнику язык, его сначала били, затем бросили в тёмную комнату с тараканами. Пока Кобра возилась с его ранами, полученными от жвал мутировавших насекомых, Маккой рассказывал свою историю. Она же ни слова не проронила за всё время. Молча дала мужчине воды. Заглянула к рейдерам, чтобы убедиться, что никого добивать не нужно. — А почему ты здесь, ты вообще говоришь? — от шока он почти не затыкался. — Они ограбили моих друзей и убили их дочь, — гробовым голосом ответила, собирая обратно свою аптечку. — Нифига себе, и ты одна просто их… В ошмётки, — его как будто лихорадило, Кобра даже забеспокоилась, не подхватил ли инфекцию. Коснулась лба мужчины. Не горячий, выдохнула с облегчением, хотя выглядел бедолага препоганейшим образом. Пахло от него ещё хуже. — Ты, наверно, голоден, но вряд ли стоит есть что-то отсюда, а свой обед я отдала рыжему псу, — флегматично проговорила. — Сокровище! Ты видела Сокровище? — оживился он, глаза ещё сильнее заблестели. — Так это пёс? — Кобра вдруг рассмеялась. Долго, нервно и до слёз, пока смех не превратился в рыдания. Слишком много дерьма случилось в последнее время. Слишком легко отнимались жизни… Слишком… Всё слишком. И пусть был слаб, ранен и не ел несколько дней, это Маккой вёл Кобру обратно на ферму. Свою спасительницу и своё Сокровище — пёс никак не мог нарадоваться воссоединению с хозяином. Кобра не проронила ни слова ещё пару дней. Собрала свои пожитки, включила Жёлтого и просто ушла, не попрощавшись даже с Абернети. Маккой с Сокровищем увязались за ней. Когда Кобра явилась на порог закусочной, Труди, лишь глянув на неё, без слов достала бутылку бурбона. С ней, наконец, мусорщица смогла поговорить по душам. Выговориться про тупых Абернети, про ещё более тупых рейдеров и их совершенно тупые смерти. Утром вся разношёрстная банда — даже Патрику мать разрешила пойти — отправилась охотиться на кротокрысов.