jealousy

Чжоу Цзышу никогда не страдал таким распространённым недугом, как собственничество и ревность. И всё потому, что никогда не предоставлялась возможность испытать свои нервы на прочность. Так случилось, что в веренице хлопотных дней правления тайной организацией Таньчуань в поместье Сицзи у Цзышу просто-напросто не было таких понятий, как любить, желать, чувствовать и хотеть. Существовал только приказ и воля императора, а всё остальное задвигалось в самые далекие уголки души. Но вот «славные деньки» давно прошли, а на пути жизни повстречался этот чертов Вэнь Кэсин. Поначалу всё, что чувствовал Цзышу к этому мужчине, — раздражение с привкусом подозрения. Потом — настороженность и желание хорошенько поддеть словом в ответ. Так как Кэсин никогда не был молчаливым человеком и был остёр на словцо, подобное времяпровождение стало чем-то даже желанным и привычным. Ну и, конечно, не обошлось без смущения и постепенного смирения, ведь, Дьявол его раздери, Вэнь Кэсин, ко всему прочему, был геем и бесстыдником до мозга костей, который всегда следовал заповеди: если Будда не идёт к горе, то гора идёт к Будде. В общем, благодаря Вэнь Кэсину были открыты двери, что никогда не собирались отпираться. Так что было вопросом времени, когда глубокое чувство привязанности к этому беспардонному, но до глубины души дорогому человеку рано или поздно даст свои плоды. Но кто сказал, что не все они будут сладкими? Это был тёплый летний день. Ну, знаете, такие тёплые деньки, когда температура за окном была мистически идеальной? Ни тебе жара, ни тебе холод — комфортно, да и только. Легкий летний ветерок дарил приятную для тела свежесть и прохладу, а солнце не пыталось тебя испепелить, а нежно ласкало кожу лучами. Просто идеальный день для того, чтобы пригубить с любимым человеком пару кувшинов вина, не правда ли? Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин прервали на сегодня своё путешествие и остановились в местном постоялом дворе, чтобы отдохнуть, выпить вино и предаться любви. Они сейчас пребывали в лучшем расположении духа — все интриги были раскрыты, все «злодеи» были наказаны (читай: убиты), а все мосты были сожжены. Никто не мог помешать их спокойному странствию и совместному времяпровождению. Они искренне и со всей душой отдавались захватившему их чувству новой жизни, поэтому не теряли времени и проживали свои дни так, как им хотелось. — Дорогой А-Сюй, ты сегодня будто бы ещё краше, чем обычно, не могу оторвать от тебя глаз. Что же прикажешь мне делать? — Пф, ну тут всё просто — не смотри, — уголок губ Цзышу едва дрогнул. Что могло показаться раздражением, но бездонные искрящиеся весельем глаза с головой выдавали его удовлетворение от происходящего. — Твой, словно облако, наряд, а лик твой, как пион, что на весеннем ветерке росою окроплён. — Ты посмотри, ни капли вина во рту, а поёшь, как хмельной соловей. — Я пьян от любви, мой дорогой А-Сюй. От любви к тебе, — большой рот Вэнь Кэсина растянулся в лисьей улыбке. Его глаза взаимно искрились нежностью и любовью вперемешку с весельем. — Денно и нощно не просыхаю. — То, что ты денно и нощно не просыхаешь — это точно. Вот только не от любви, а от того количества вина, что в себя вливаешь, — фыркнул Цзышу, подзывая молодого парнишку. — Ах, дорогая женушка, не серчай на своего не путевого муженька, ведь он лишь утоляет жажду, — невинно ответил Кэсин, совершенно не стесняясь своей наглой лжи. — Да и к тому же есть только две вещи, что способны завести мёртвое сердце этого несчастного — мой дорогой А-Сюй и горячее рисовое вино. Чжоу Цзышу довольно хмыкнул, но продолжать потакать Кэсину не стал. Всё потому, что к их столику подошёл прислуживающий здесь парнишка. Перечислив всё, что было необходимо для хорошей трапезы, Кэсин расслабленно опустил голову на согнутую руку и снова вернулся к тому, что не уставал делать каждый день — рассматривать А-Сюя. А Цзышу же в свою очередь, конечно же, ни за что не скажет в слух о то, что делает тоже самое только тайком, иначе Кэсина накроет таким потоком обожания и любви, что Цзышу придётся отдуваться собственной задницей всю оставшуюся ночь, день, ночь… Но проблема часто заключалась в том, что Кэсину не нужно было слов, он всё прекрасно видел и без них. Прошло достаточно времени, чтобы он начал читать А-Сюя, как раскрытую книгу. Не то чтобы у него были проблемы с этим ранее, но сейчас их взаимопонимание вышло на новый уровень. Так что да, Цзышу изо всех сил старался не пожирать Кэсина глазами в ответ. Пытался, конечно, но получалось у него это из рук вон плохо. Так и прошла их совместная трапеза. Вкушая сытные закуски и запивая их добротным вином, мужчины обменивались комплиментами, мыслями и вели праздные беседы о том о сём. Время медленно, но верно перевалило за час петуха. Они и не заметили, как опустошался кувшин за кувшином, а время ускользало сквозь пальцы. Стоило бы уже подняться с насиженного местечка и отправиться в их комнату, дабы продолжить уже там. А что продолжить — уже зависит от того, в какую сторону подует ветер. Или градус выпитого. — Господин, — к Цзышу обратился тот самый парнишка, что обслуживал их стол. — Снаружи вас ожидает какой-то хмурый человек с письмом и просит выйти и забрать его. Цзышу был крайне удивлён. — И почему он не может зайти сюда и передать письмо сам? — Этот бедный Ло не может знать. Я всего лишь должен был передать его просьбу. Если господин хочет знать, он мог бы выйти и спросить его сам. Цзышу раздражённо вздохнул. Кому вздумалось что-то передавать Чжоу Цзышу прямо здесь и сейчас? Никому в этой забытой дыре он нужен не был, кроме парочки друзей, не путевому ученику и Кэсину. Е Байи пропал сразу же после закрытия вопроса с оружейной, максимум, что он слышал о нём в последнее время, так это сплетни. Дескать, шастает от города к городу и набивает желудок. Ничего нового, в общем. Его ученик, Чэн Лин, был отправлен им в одиночное странствие на два месяца, дабы малость поднять мальчишке самостоятельность, набить свои собственные шишки, если хотите. Да и что уж скрывать, дать им с Кэсином немного времени побыть наедине. Разве что могло случиться с Цзин Ци и У Си? — Ступай, А-Сюй, я подожду тебя здесь, а потом вместе поднимемся наверх. Всё ещё немного недовольный тем, что их прервали, Цзышу всё же поспешил забрать послание. На улице ждал мужчина средних лет. На вид обычная челядь. Передав письмо, он поспешил откланяться, не отвечая ни на один вопрос Цзышу. Насильно он его удерживать не стал, что толку? С первого взгляда бывшего шоулина он не заметил ничего странного или опасного. Допрос с пристрастиями не требовался. Осмотрев письмо, он так же ничего не обнаружил и поспешил открыть его. Это была весточка от Цзин Си. Цзышу как в воду глядел. Мельком пробежавшись по строчкам, он сразу же уловил суть письма, дескать, приезжай — нажремся, поболтаем, как в старые добрые. Твой дорогой друг, Седьмой Лорд. Это если кратко, без всех тех хитровыстроченных эпитетов, что написал друг. Тёплая улыбка коснулась губ Цзышу. Конечно, они придут, как иначе? Он не часто виделся со старыми друзьями. Последний раз был, когда те скоропостижно сбежали, потому что, видите ли, больше не могу смотреть на то, как Кэсин и Цзышу мучают друг друга словесными и физическими перепалками. Что на самом же деле таило под собой огромное сексуальное напряжение и споры о том, кто будет сверху. Кхм. До этого же его друзья вовсю занимались тем, что спасали его от неминуемой смерти.Так что у них не было времени пропить парочку недель за бесконечными разговорами. С такими мыслями Цзышу поспешил вернуться к Кэсину. Как вдруг, взгляд зацепился за странную картину. Около их столика стоял человек. С первого взгляда можно подумать, что это обычный молодой господин какой-нибудь не шибко богатой семьи. Но матерый взгляд Цзышу, мгновение спустя, распознал в том типичного представителя королев цветов. Изящные розовые верхние одежды плавно обрамляли стройную, почти женственную фигуру юноши. Так как тот стоял лицом к Цзышу, он также подметил его невероятную красоту. Персиковые глаза довольно щурились, а аккуратный ротик с пухлыми губами растягивался в соблазнительной улыбке. Он что-то неспешно рассказывал Кэсину, обмахиваясь круглым, нескладным, расписанным изящными узорами веером туаньшань, который безусловно дополнял образ нежного юноши куколки. Вы спросите, почему же Цзышу на мгновение застопорился и смотрел на всё это издалека? Дело в том, что его буквально сбил с толку заинтересованный взгляд Кэсина. Безжалостный рот которого сейчас улыбался нежной улыбкой миловидному парню. От чего-то эта картина сковала всё тело Чжоу Цзышу. По затылку прошёлся едва ощутимый холодок, а сердце сделало кульбит, сжимаясь в колючие тиски. От одного взгляда на эту слащавую картину во рту стало кисло. Да и к тому же, разве не Вэнь Кэсин в своё время постоянно хвастался своими похождениями в публичные дома к мальчикам-куколкам? Никогда, за все годы своей жизни, Чжоу Цзышу не чувствовал ничего подобного. Его душу обуяла злость, растерянность, страх и какое-то липкое чувство, не похожее ни на что из перечисленного. Незнакомое доселе чувство ревности расцветало в груди словно лотосы в середине лета, безжалостно пробивая лёгкие. Вдруг захотелось подойти к слащавой парочке, отгородить Кэсина от взгляда влажных персиковых глаз и заявить свои права на этого человека. Дикая, почти звериная потребность показать нахальному юнцу, что он не имеет права даже смотреть на Кэсина, ни то что разговаривать. А уж дышать одним воздухом тем более. Наверное, если бы Цзышу был кем-то другим, он потерял бы контроль и сделал именно так, как требовали иррациональные чувства. Устроил бы скандал и разборки на глазах у всех, но он был непревзойдённым шоулином, мастером маскировки и шпионажа, лжи и провокации. Стоило лишь идентифицировать чувство, что сбило его с толку, как тут же и не составило труда взять себя в руки, несмотря на разыгравшееся воображение и доселе не испытанное чувство. Цзышу тут же нашёл точку опоры в себе и затолкнул это куда подальше. Всё же было так низко и так глупо испытывать нечто подобное. Кэсин же не виноват в конце концов, что выглядит столь привлекательно для мужчины, когда… просто существует? Да и не было предпосылок к тому, что его готовы променять ради первой встречной миловидной куколки. И вот, как только относительный душевный покой был установлен, Кэсин повернул голову в сторону Цзышу. «Ах ты ж ебаный сукин сын», — подумал тут же Цзышу, как только увидел лицо своего спутника. Оказалось, этот хитрый лис прекрасно знал, что Цзышу смотрит на них, стоя в стороне. Знал и устроил гребаное представление. А теперь смотрел прямо на него, и на лице этого демона было явное удовольствие и вызов. Стоял бы Цзышу чуть ближе и услышал четкий короткий ехидный смешок, который будто говорил ему: я флиртую с этим мальчиком-куколкой у тебя на глазах и что ты сделаешь? Какой твой ход, А-Сюй? Вот значит как? Вот как ты решил играть Вэнь Кэсин? Хваленая выдержка и контроль полетели к чертовой матери, вслед за убеждением непогрешимости его любимого, по крайней мере в вопросе пристойного поведения. Да как он вообще мог забыть, кем был Кэсин? Как он мог поддаться этому глупому чувству влюблённости и рисовать образ послушного мальчика? Вэнь Кэсин всегда поддразнивал его, и не было ни единой причины, чтобы это изменилось. Да и всё это выглядело как провокация ради какой-то цели. Было глупо полагать, что Кэсин не схватится за возможность потрепать нервы Цзышу и получить со всего этого какую-то выгоду. Почувствовав себя полностью одураченным, он понял, что нужно делать дальше. Мужчины не отрывали друг от друга глаз. И когда Цзышу уже собирался подойти, Кэсин сделал то, что окончательно похоронило его возможность вымолить прощение. Хотя умолять сегодня он точно будет, и Цзышу этому поспособствует. Отвернувшись от него, Кэсин демонстративно миленько улыбнулся юноше и накрыл его ладонь своей. «Сам напросился», — подумал Цзышу, ухмыльнувшись. Не теряя больше ни минуты, он подошёл к двоим милующимся, скрестив руки на груди. — А-Сюй! Ты вернулся! А мы тут с А-Бао болтаем о тебе, — юркие пальчики Кэсина сцапали ладонь мальчишки-куколки. Гадёныш прильнул к ладони, будто кот, учуявший кошачью мяту. Игривые глаза Кэсина, не отрываясь, пожирали своего любимого спутника, ожидая реакции на представление, которое тот решил устроить совершенно спонтанно, поймав мгновенное вдохновение. — Даже боюсь представить, о чём вы разговаривали, — с каждым провокационным движением Кэсина взгляд Цзышу темнел и темнел, а на руках проступали вены от напряжения. Тот явно злился, но лицо всё ещё старательно держал. Со стороны посмотреть, так и не скажешь, что он в шаге от праведного гнева, но Кэсин слишком хорошо знал своего А-Сюя. — О том, что ты совсем не следишь за мной. Моя красота ведь так востребована, её трудно не заметить. А-Бао побеспокоился обо мне и захотел узнать, один я здесь или с кем-то? Бедный мальчишка с каждым словом Кэсина медленно, но верно, начал подозревать свою роль в разыгрываемом спектакле. От чего вырвать руку хотелось всё сильнее. Он чувствовал себя лишним и совершенно второстепенным в этой битве задирающих друг друга мужчин, что не скупились на пассивно-агрессивные словесные выпады. Бао Ло от рождения владел чутким нравом и мог с легкостью распознать настроение своих клиентов лишь по одному взгляду. И то, что он видел сейчас, — ему совершенно не нравилось. — Господин, вы, кажется, ошиблись. Я всего лишь подошёл спросить вас о том, как пройти на главную базарную улицу. Мы совсем друг друга не поняли. Я совершенно точно не хотел вас никуда забирать. Прошу, отпустите мою ладонь. Вэнь Кэсин, не отрывая довольных глаз от Цзышу, резко отпустил ладонь юноши. — Ступай, — не терпящим обсуждений, сказал Цзышу. Мальчишка прижал руку к груди и проклял этого молодого господина до десятого колена. Надо же было его втянуть в такую неприятную историю! — Ну и к чему всё это? — процедил Цзышу, приподняв бровь. — Захотелось добавить перчинки. — Всё что ты добавил — это желание оставить тебя одного и взять другую комнату. — А-Сюй, брось, это всего лишь невинная шутка — пустяк! — наигранно отведя глаза, Вэнь Кэсин изобразил крайнюю степень невинности. — Да и ночь сегодня крайне холодная, как бы тебе не замерзнуть. Со стороны послышался усталый вздох. Ещё немного, и того гляди глаза закатит. — Поднимайся, — не сказал, а приказал Цзышу. Грациозно махнув рукавом, Цзышу направился в сторону лестницы к их комнате. Перчинки он захотел, шутка говорит. Он ему мозги на место поставит раз и навсегда сегодня, чтобы неповадно было. Кэсин бросил монеты на стол и, игриво обмахиваясь веером, последовал следом, убрав одну руку за спину. «Павлин самодовольный», — подумал Чжоу Цзышу. Пройдя в комнату, Цзышу было обернулся, дабы прочитать нотацию, но не успел и слово пикнуть, как со спины его заключили в объятия. Кэсин уткнулся лбом в плечо, притираясь всё ближе. Особенно той частью, что оказывается уже давно стояла в боевой готовности. Что так распалило Кэсина, знает только он сам и его член. Немного сбитый с толку, Цзышу удивленно хмыкнул. — А-Сюй, ты такой горячий, когда ревнуешь, я ведь даже и не думал, что ты на такое способен. Обычно ты такой спокойный, холодный и рассудительный. У меня из-за тебя голова кругом идет, — шептал Кэсин, прильнув губами к его уху, из-за чего запустил волну мурашек по спине. — Я вдруг почувствовал себя таким нужным и любимым, что захотелось увидеть, как ты показываешь всему миру, что Вэнь Кэсин твой. Кэсин было начал покрывать шею Цзышу поцелуями, но его остановил указательный палец, упирающийся в лоб. — Ты мой, зачем мне на тебя заявлять права. Тем более на глазах у всех? — спросил Цзышу. Со стороны Кэсина послышался искренний вздох. — Потому что А-Сюй вечно собранный и мало уделяет внимание своему мужу. Настолько, что он затосковал. Теперь уже была очередь Цзышу вздыхать. Раздражение смешалось с весельем. Вэнь Кэсин вел себя так раздражающе, но в то же время мило, по-детски. Ни в какую тоску он, естественно, не впадал. Просто Кэсину в очередной раз пришла потрясающая идея, которая, видимо, казалась ему до умопомрачения романтичной. Цзышу уделял ему достаточно внимания. Иногда даже более чем достаточно. Поэтому не было сомнения в том, что Кэсину ударило в голову вино, а затем тому резко захотелось поиграть с огнем. Уже не в первый раз Вэнь Кэсин пытался вывести на ревность Цзышу, но до сегодняшнего дня — всё никак не получалось. Но вот звезды сошлись, и шалость удалась. Пока Цзышу погрузился в свои размышления, Кэсин игриво подцепил зубами палец, утыкающийся в его лоб, и начал его посасывать. Чжоу Цзышу стрельнул задумчиво глазами в сторону распаленного любовника и пришёл к одной замечательной мысли. Вывернувшись из объятий, Цзышу грациозно махнул рукавом, прижав руку к животу, и игриво посмотрел на удивленного Кэсина. — Ты не заслужил этого Чжоу. Как моя дорогая жена собирается искупить свой грех предательства? — бровь Цзышу игриво изогнулась. Кэсин подавился вздохом и немного нервно засмеялся. — А-Сюй, ну ты чего… — На колени. Тело Кэсина пробила дрожь. В глаза его дорогого А-Сюя появилась непередаваемая эмоция власти и твердости. Весь его строгий вид и требовательный голос говорили только об одном: Кэсину лучше бы начать подчиняться. В другой момент он бы с удовольствием противостоял этому взгляду, втянул Цзышу в спарринг, а потом — сладко вбивался бы в уступившего любовника, довольно напевая клятвы в вечной любви. Но сегодня был совершенно другой день. Шумно сглотнув, Кэсин махнул рукавом, поддевая подол ханьфу, и опустился на колени. — Эта порочная жена сделает всё, чтобы загладить вину перед своим любимым мужем. Цзышу удовлетворенно хмыкнул и неспеша наклонил голову, осмотрев фронт работы. Протянув ладонь к лицу Кэсина, он заправил выскользнувшую прядь, царапнув ногтем по острым скулам. Большой палец медленно опустился ниже и огладил пухлые губы — цвета спелой вишни. Темные глаза Кэсина впились в лицо напротив, с трепетом принимая каждое касание. Теплая подушечка прошлась по нижней губе, согреваемая сбившимся дыханием, а затем погрузилась в теплое лоно рта. Ноготок мягко впился в горячий влажный язык, надавливая на челюсть. Вэнь Кэсин удовлетворенно вздохнул, раскрывая рот. Пальцы нетерпеливо впились в собственное ханьфу, ладони вспотели, а под нижними одеждами уже так невыносимо стояло, что Кэсин готов был начать тереться о ногу Цзышу, если тот позволит. — Этот сладкий рот так часто говорит, что ты, наверняка, устал, дорогой. Ничего, твой заботливый муж найдёт ему должное применение. Свободная ладонь Цзышу скользнула к мягким волосам на загривке. Сначала нежно, а затем требовательно, он схватил Кэсина у корней волос, заставляя того запрокинуть голову назад. Пальцы медленно входили и выходили, заставляя заглатывать все больше. С уголка раскрасневшегося рта потекли струйки слюней, а воздух с каждой секундой становился всё гуще. Цзышу подошёл ещё ближе. Вытащив пальцы изо рта Кэсина, он потянул того за волосы, слегка грубо направляя пухлые губы в паховую зону. — Если будешь хорошим мальчиком и как следует попросишь прощение, я подумаю о том, чтобы простить тебя. Вэнь Кэсин сладко простонал, неосознанно потянувшись к своему члену, но его прихоти не суждено было сбыться. Чжоу Цзышу властно ухмыльнулся и слегка надавил на возбуждение любовника ступнёй. Снизу сразу же послышался умоляющий стон. — Что-то не помню, чтобы говорил о твоем удовольствии — Вэнь Кэсин. С каждым словом и действием Цзышу глаза Кэсина становились все более влажными, затянутые дымкой похоти и удовольствия. Он задыхался, он тонул в Цзышу, но ему хотелось ещё и ещё. Послушные руки Вэнь Кэсина потянулись к поясу ханьфу. Несколько ловких движений, и напротив его лица уже виднелся силуэт такого же откровенного возбуждения, как и у него. Прильнув теплыми губами к члену Цзышу, Кэсин начал нежно тереться о привлекающую выпуклость. Ладонь в его волосах одобрительно погладила затылок. — Эта жена не смеет получать удовольствие, пока муж не разрешит, — сладко простонал Кэсин, потому как Цзышу удовлетворённо хмыкнул и слегка потерся ступней о его возбуждение. — Почаще бы ты так слушался. Кэсин весело ухмыльнулся. Член же уже давно был готов к ласкам, резко качнувшись, когда Кэсин стянул с него белоснежные штаны нижних одежд. Поэтому он поспешил запечатлеть поцелуй на внутренней части бедра своего любимого А-Сюя и приступить к делу. Как только головка Цзышу проскользнула в теплые объятия горячего рта, с его губ сорвалось довольное мычание. Ещё не совсем привыкнув, Кэсин брал не глубоко, но с чувственной отдачей. Вылизывая красную головку, посасывая мошонку и проходясь языком по всей длине — он определённо точно старался извиниться как дóлжно. Голова у Кэсина стала совсем потерянной, когда он взял глубже, почти упираясь в жесткие волоски носом. Снизу послышался то ли скулеж, то ли удивленный писк, когда рука на затылке не дала тому отстраниться, а затем наоборот резко оттолкнула. Лицо напротив Цзышу раскраснелось, подбородок весь испачкался в слюне, а губы ярко вызывающе краснели. Потеревшись о них головкой, он снова вторгся в столь желанное местечко, невзирая на страдальчески сведенные брови Кэсина. Чжоу Цзышу властно врывался в его рот, от чего с члена Кэсина нещадно текло, а на ногах поджимались пальцы. Он почти не мог дышать. Упиравшиеся ладони в бедра — неосознанно впивались в белоснежную кожу, оставляя красные следы. Воздуха не хватало, перед глазами плыло, а внизу тянуло так, что хоть прямо так и спускай — выебанным в рот, без проникновения. Мысли насовсем покинули голову бывшего хозяина долины. И от этого его душа пела. — Блять, — простонал Цзышу, вытаскивая член за мгновение до оргазма, желая продолжить. Растерзанный Кэсин упал бы в ту же секунду в ноги любовника, но ладонь Чжоу Цзышу всё ещё поддерживала его в вертикальном положении. Жадно хватая ртом воздух, он громко простонал: — А-Сюй, пожалуйста… А-Сюй! Вышеуказанный А-Сюй критично взглянул на результат своих деяний, но удовлетворенным всё ещё не был, хотя там уже было на что посмотреть. И пока он прикидывал, как лучше трахнуть Вэнь Кэсина, чтобы у того больше никогда не возникало желания его провоцировать, — тот самый Вэнь Кэсин, кажется, совсем потерял голову. Освободившись от захвата, он откинулся на локти, распластавшись перед Цзышу. Дёргано потянув за завязки, он остервенело освободил свою грудь от одежд — развратно разведя ноги в сторону — умышленно приглашая. Грудь Кэсина покраснела, волосы сбились, а в штанах было мокро достаточно, чтобы это было заметно невооруженным взглядом. — А-Сюй, пожалуйста, — снова умолял он. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — хмыкнул Цзышу, намеренно делая вид, будто ему это все совершенно не интересно. Стоявший колом член баллов серьёзности не предавал, но на охмелевшего от похоти и алкоголя Кэсина — подействовало. — А-Сюй, пожалуйста, прикоснись, — дрожащая рука стянула штаны вниз, откуда выглянул крепко стоящий член. Предэякулят щедро вытек из уретры, стекая по стволу вниз к сморщенном бутону мышц. Вэнь Кэсин так возбудился от грубого вторжения в собственный рот, что масло могло и не понадобиться. — Зачем мне это делать? — Пожалуйста, — простонал Кэсин, вслед за качнувшимся членом. Голос Цзышу — сейчас такой надменный, властный, буквально плавил его без огня. Ему начало казаться, что Цзышу действительно стоит лишь коснуться члена, и того перекинет через край оргазма. — Хм, ты хочешь, чтобы я овладел тобой? — Да, А-Сюй, пожалуйста, сделай это! Удовлетворенно хмыкнув, Цзышу окинул взглядом растекающегося по полу любовника и кое-что придумал. — Подготовь себя сам для меня. Достав припрятанное на такие случаи масло в рукаве, Цзышу кинул его на живот Кэсина. Тот неосознанно вздрогнул из-за холодного стекла, но послушно стянул штаны окончательно, раздвигая ноги и поудобнее опираясь пятками. Щедро налив масло, Вэнь Кэсин потянулся вниз, проникая внутрь сразу двумя пальцами. Из его рта сразу послышались довольные стоны от хоть какой-то стимуляции. Яички удовлетворенно поджались, а стенки вокруг пальцев приветливо сжались. Но этого было недостаточно. Хотелось других пальцев, хотелось почувствовать А-Сюя внутри. С наслаждением насаживаясь на собственные пальцы, Кэсин поджал губы и зажмурился, отдаваясь ощущениям сполна. Рядом опустились на колени, массируя ствол вверх-вниз, готовясь войти в него, поэтому Кэсину стоило поторопиться, а не отдаваться праздному, сиюминутному удовольствию. Чжоу Цзышу нетерпеливо смазал пальцы маслом и присоединился к пальцам Кэсина, ловя удивленный сладкий стон. — Громче, Вэнь Кэсин, покажи мне, что хочешь, чтобы твой муж подарил тебе удовольствие. Упрашивать не пришлось. Внизу приятно потянуло от столь интенсивного натяжения и чужих пальцев. Давление увеличилось, и уже невозможно было терпеть, Кэсин был близок к концу. Уловив настроение любовника, Цзышу вытащил свои и чужие пальцы, опираясь ладонью о пол. — Ты закончишь тогда, когда я тебе разрешу, — глубокий, почти рычащий голос Цзышу не давал повода усомниться в его авторитетности. И Кэсин ни в коем случае не хотел идти наперекор. Такого Цзышу хотелось слушаться, подчиняться, ложиться под него и стонать до потери голоса. Горячая головка уперлась в растянутый вход. Кэсин прикусил кулак, призывая всю свою выдержку, чтобы не кончить, но черт подери, это было слишком хорошо. Ещё ни разу ему не было приятно настолько сильно от проникновения. Боль смешалась с желанием, с нуждой. Медленно проникая все глубже, Цзышу почувствовал, с какой почти лёгкостью его принимают. — А-Сюй, пожа-а… У Вэнь Кэсина окончательно поплыли мозги. Он застрял где-то между пыткой и оргазмом, все не решаясь в какую сторону ему двинуться. Внизу саднило от проникновения, он чувствовал, как Цзышу зашёл почти на всю длину, но всё ещё недостаточно двигался. Цзышу и сам уже дрейфовал где-то на краю, чувствуя, что пора заканчивать всё это, да побыстрее. На пробу качнувшись туда обратно, заставляя Кэсина поскуливать, он толкнул того окончательно лечь на пол. Волосы его замечательного любовника растеклись по поверхности пола, словно водяная рябь, да и сам Кэсин будто дрейфовал по волнам чувственного озера. Его дорогой Кэсин, его замечательный, неугомонный, болтливый лис. Наклонившись к Вэнь Кэсину, он подтолкнул его ноги к своим бокам, чтобы тот обхватил его как следует и взял небольшой, плавный ритм. Снизу сразу же застонали так, будто в жизни не трахались. Громкие шлепки звенели на всю комнату, вслед за набирающим обороты темпом. Цзышу было так хорошо, так замечательно внутри Кэсина, что он не собирался себя сдерживать. Оперевшись о правую руку, другой он заключил в стальные тиски шею. Глаза его дорогого А-Сина распахнулись, хватая ртом жалкие крохи разрешаемого воздуха. Взяв настойчивый быстрый ритм, Цзышу втрахивал Кэсина в пол, постанывая в такт скулящего любовника. В очередной раз зайдя по самую мошонку, он почувствовал, как под ним содрогнулись и с силой вжали в собственные бедра. На животе почувствовалось что-то горячее, а Кэсин перестал стонать, давясь немым криком. Резко нагрянувший оргазм не пощадил и Цзышу. Кэсин так сладко сжался внутри, что ему не оставалось ничего, кроме как закончить следом. Он уже было собирался вытащить, но проворные ноги Кэсина прижали его к себе, а на губах лиса заиграла пьяная счастливая улыбка. Цзышу, совершенно не ожидавший такого маневра, глубоко толкнулся и спустил прямо в Кэсина, заполняя того горячей спермой. И пока его тело содрогалось от посторгазменных спазмов, проворная ладонь схватилась за его затылок и резво потянула на себя. Горячие губы Кэсина прильнули к губам Цзышу, языком толкаясь в зажатые зубы. Поддавшись поцелую, Чжоу Цзышу позволил проворному языку сплестись с его собственным, пока он плавно покачивался внутри Кэсина, заполняя спермой. Отпрянув от Цзышу, довольный лис сказал: — Давно стоило тебя как следует разозлить. Цзышу побеждённо фыркнул, утыкаясь в ключицу любовника и решил, что сколько бы он не вытрахивал из Кэсина дурь — тому всё нипочём.