Смена в Жизни

*** Антону не доводилось вставать в пять утра, ещё и летом. Не желая выползать из теплой, мягкой и вообще нереальной кровати, которую ещё вчера бы назвал койкой, он очень долго приходил в себя, гипнотизируя шкаф. За окном уже слышались чьи-то голоса, в общем чате все время что-то пиликало, а Арсений по всей видимости занял ванную. Сбор у админки, в которую надо было шагать через половину лагеря был назначен на половину шестого утра, поэтому при условии, что Арс не будет торчать в ванной ещё больше, чем пять минут, они должны успеть. Когда же Арсений не вышел из ванной спустя пять, десять, а потом и пятнадцать минут терпение Антона лопнуло, и он, разразившись гневной тирадой – читать как "сонным бурчанием под нос" – пошел к ванной. Дверь, в которую, была открыта, а Попов мирно сидел что-то клацая в телефоне. — О, доброе утро, наконец-то проснулся. А я обнаружил, что тут интернет хорошо ловит, решил воспользоваться, – чистый, проснувшийся и абсолютно спокойный, он вызывал у Антона только негативные эмоции. Выпроводив его за дверь, и быстро приведя себя в порядок, он понял, что провел это утро без спасительной дозы кофеина. Потому крикнув и попросив включить чайник, понадеялся успеть развести кофе в стаканчике и прийти с ним в админку. Вроде бы ж не запрещено? Кофе, он, хвала богам Олимпа, приготовить успел, зря, что не в любимой пузатой чашке в виде зебры, но всяко лучше, чем ходить злым и сонным целый день, а день действительно обещал быть долгим. Чудом, выйдя за три минуты до общих сборов, они все равно пришли вовремя, и даже одними из первых. Выглядели при этом, они конечно нелепо, или даже комично: Антон, заспанный, с небритой щетиной и стаканчиком с кофе, одетый в потертую и растянутую футболку и спортивки, видавшие всё и всех, и Арсений, бодрый, свежий, в идеальной по всем показателям футболке, облегающих черных джинсах и синих тапках, которые были там ни к селу, ни к огороду. Просто хуманизация Инь и Янь, не иначе. Однако, другие выглядели не лучше: девушки по дороге собирали волосы в пучки, через одну в масках для лица и с минералкой в руках, парни в майках, растянутых штанах и уже с какими-то тележками. Вместе они походили не то на сбежавших с дурки, не то на общажников в сессию. Не удивительно, что, увидев их, женщина со вчерашней планерки дала дополнительные двадцать минут на сборы всем, кому они были нужны, ну и на утренний кофе. А готовых и собранных, таких как Арс и Антон соответственно, попросила перетаскать с грузовика в админку новое постельное белье. Когда простыни в ромбик, горошек, цветочек и просто белые, синие и зеленые уже лежали в админке ровными стопками начали подтягиваться уже пришедшие в человеческий вид коллеги. Все посвежевшие, многие переодевшиеся, и в целом уже не выглядящие как каторжники. План на день был следующим: сейчас все разбирают постельное, покрывала и пледы и рассортировав несут их в отряды, в количестве по две штуки на кровать; заправляют каждую, мать вашу, кроватку в своем отряде, остальное кладут в шкаф и к семи собираются снова у админки; делятся на две части и одна идет с собирать мусор у корпусов и на площади, а вторая к эстраде, спорт-площадкам и в лес; потом, если всё хорошо их ждал завтрак и целый час свободного времени, и после этого, уже экскурс по территории, обедняя планерка и что-то, что пока в расписание не внесли. Антону пришлось на диктофон записать, а потом перепечатать в заметки, потому что мозг, упорно отказывался переваривать это сумасшествие. После вчерашнего дождя земля была влажной, но к радости всех присутствующих, он не был достаточно сильным, чтобы превратится в лужи, потому по дорожкам можно было ходить, не рискуя намочить ноги. Разобрав простынки, наволочки, пододеяльники, пледы и собственно одеяла по отрядам началась кампания по выпрашиванию тележек, так как таскать в руках не хотел никто. Все корпуса были за площадью, и попасть к ним можно было по дороге, что разворачивалась от админки, исключением были два корпуса, которые были за столовой, и по пути, к которым, нужно было пересекать несоизмеримо большую площадь. К ним и относился корпус парней. Расстояние к нему, по сравнению с другими в теории, было даже меньше, но практического желания делать круг, все равно не было. В итоге нашли только пять тележек и отдали их девушкам, а Антон и Арс, с оставшимися несчастными корячились, таская постельное на своем горбу. Хорошее начало дня, определенно. *** — Никогда не думал, что в совершенстве овладею навыком заправлять постель, – когда по истечению двадцати долгих минут все паки валялись в игровой, парней ждала куда более интересная задача – застелить кроватки, коих в отряде было тридцать штук. Сомнительное удовольствие, но что поделаешь. — Не льсти себе, твоя скорость в разы меньше, чем моя, пока ты застилаешь одну кровать, я застилаю две оставшихся, и так уже третью комнату подряд, – Антон хотел ответить что-то едкое на это противное замечание, но промолчал, решив, что ещё покажет мастер-класс. И не соврал же! Он четырежды поскользнулся, один раз почти уронил шкаф, когда клал пледы, порвал простынь, старательно зашивал её пятнадцать минут, и все равно не преуспев в этом пошел молить дать ему запасную, которую в итоге забрал себе, ибо она была с жабками! Арсений на это лишь мысленно возводил глаза к потолку и быстрее заправлял постели, то и дело поглядывая на часы, боясь остаться без завтрака. Когда последняя кровать была заправлена, а время не кричало караул, они решили перекусить Антоновыми запасами, и были, мягко говоря, удивлены, когда под комнатой встретили четверых желающих получить по спасительной ложке кофе. Пришлось выручать, но не бескорыстно, те обещали завтра из города привезти парням ещё пачку растворимого и три вида сладостей, за свой счет. Грех тут не согласиться. Выпроводив счастливых обладателей спасительного кофеина и приготовив себе по чашке чая с баранками, которые великодушно припас Арсений они принялись за завтрак. За которым многое узнали, например хоть какие-то сведенья друг о друге, кроме ФИО, или об этой маргинальной схеме запихивания Антона в лагерь, так как их собственные версии событий отличались, пришлось звонить по мессенджеру своему общему товарищу и добывать информацию совместными усилиями. Антон таки был прав в своих предположениях, это действительно была практика Кати, но как оказалось и её подруги, что укатила с ними праздновать медовый месяц. Решив, что припомнит это Диме как-нибудь в другой раз, и тайно затаив обиду, он дослушал оповедь, согласно которой, у этих двоих была практика в лагере, ибо они, учились, таки в педе, но из-за свадьбы, пришлось поменять планы. Организаторов не волновало будут это они, или кто-то ещё, главное заполнить дыру в персонале, потому Позов помог своей-уже-жене и подкатил сразу две кандидатуры – лучшего друга Антона, которого даже не позвал в Грецию, и какого-то там знакомого чьего-то знакомого, которому делать нефиг, Арсения. Прекрасный план, а главное надежный как швейцарские часы. И благодаря этому, самому гениальному плану, Антон и Арсений сейчас собирают вдоль корпусов бумажки, упаковки и прочий мусор, в окружении таких же активистов. Субботник елки палки, а ведь сегодня пятница. *** К девяти утра основной мусор был собран, а остальное соберут потом дворники, поэтому весь вожатский отряд был приглашен на торжественный завтрак. Когда с трапезой закончили, всем предложили полтора часа отдыха, за которые можно было разобрать свои вещи, погулять по территории или познакомится с коллегами, главное в одиннадцать собраться, как всегда, у админ-корпуса в полном составе. Все соответственно пошли разбирать чемоданы, и приводить комнаты в порядок. Всем вожатым за время отсутствия принесли утюги и гладильные доски, чтобы на праздники гладить костюмы, поэтому Антону снова пришлось материть порог в их комнату, из-за которого утюг благополучно прилетел ему по пальцу. Злой и хромой на правую ногу, он пошел искать у сторожей или завхоза – единственного, чье имя, вернее отчество, он запомнил – Павловича, кирпичи. Сторожи оказались несговорчивыми, Палыча на месте не было, а потому он сам натырил кирпичей под забором и едва дотащил их через весь лагерь к корпусу. Теперь у них в комнате, была аккуратно выложена платформа из кирпичей, которая была ровно той ширины, что не позволяла споткнуться и упасть. Поставив в блокноте, где записывал задания, галочку, что знаменовала отыскать ещё плотный картон, чтобы накрыть конструкцию, Антон со спокойной душой продолжил разбирать вещи. Арсений все это время где-то пропадал, и единственным напоминанием о нем, была коричневая чашка на столе, и повешенное на быльце кровати полотенце. Отзвонившись маме, разобрав вещи и обустроив какой-никакой, а уют Антону стало навязчиво скучно и одиноко, без этого дурака. Под окном туда-сюда сновали вожатые, чья социальная батарейка не могла позволить сидеть на месте, где-то играла музыка, кто-то орал совсем непозволительным в лагере, матом, и топал на первом этаже корпуса. Стук в дверь заставил расслабившегося от этой атмосферы Антона поежится, и предупредив смотреть под ноги разрешить войти. Довольно высокая, с длинными каштановыми волосами и яркой улыбкой девушка осторожно переступила через порог и вошла в комнату. — Алина, – протягивая тонкую руку, с цветными фенечками на запястье представилась гостья, – я буду жить у вас в корпусе на первом этаже, приехала сегодня, потому мы не могли видеться. Я буду вести художественный кружок, и возможно стану чьей-то вожатой, хоть и не хотелось бы. — Антон, приятно познакомится. Про вожатство понимаю, а про кружок спасибо, запомню, и буду отдавать всех бесячих детей, чтобы ты из них художников сделала, – максимально дружески и с теплой улыбкой произнес Антон. — Спасибо, с удовольствием поучаствую в перевоспитании. Но я вообще, чего пришла, в моей комнате душ накрылся, можно у вас умыться быстро? А то починят его только к вечеру, а в другой корпус шагать неохота. — Хорошо, пожалуйста, я тогда пойду первый этаж осмотрю, а то так и не был там. — Шик, я как раз за вещами зайду и вкратце покажу что и где. Первый этаж был почти точной копией второго. Тот же коридор, те же жилые комнаты, только вожатская сразу напротив лестницы, под прачечной, а не в холле; и в конце коридора, возле аварийного выхода кабинет художественный, когда на втором небольшой балкончик соответственно. Ещё одним отличием было отсутствие игровой, для которой по видимости и был отведен художественный кабинет, ну ничего, если тут и будут жить дети, то скорее те, каким комнат в корпусах не хватило, а им игровая без надобности. И какой же все-таки идиот делал планировку, или это уже после реконструкции так? Когда осматривать первый этаж надоело, Антон решил забрать телефон, подождать Алину и закрыв комнату пойти гулять, но в комнате наткнулся на малость удивленного Арсения. — Меня не было полчаса, а у нас в комнате уже полуголые девушки? — Во-первых, где тебя носило, я бы сейчас комнату закрыл, и хрен бы ты сюда попал, а во-вторых, она не полуголая, и всего лишь приняла у нас душ, так как в её комнате он сломался, и в-третьих, тебя не было не полчаса, а почти целый час. Вопросы? - получив недовольное нет, Антон продолжил, - Тогда выходим, или закрою прямо тут. В гордом молчании они мельком заглянули на эстраду, прошли вдоль спортивных площадок и задержались у бассейна, который как раз наполняли чистой водой. Спокойно пообщались с физкультурниками и пловцами, и получив от них беглые указания на будущее, они уже собирались идти, когда всё ещё недовольный манерой Антона говорить с ним, Арсений, пихнул его в бассейн. Недовольные крики и вопли, сменились смехом, когда поймавший общий настрой физрук столкнул следом и Попова, после чего и сам прыгнул в прохладную воду. Утро переставало быть скучным, а настроение сгладилось у всех. Мокрые, в полотенцах, одолженных у пловцов, и в хорошем настроении они, перебирая конечностями шли к корпусу. До сборов у пресловутой админки оставалось минут десять, а они ещё переодеться должны и привести себя в порядок. Хорошо хоть корпус недалеко от бассейна. *** Они все равно не успели, и догоняли толпу по дороге, вылавливая их по лагерю. Территория была поразительной в своих размерах, отчего заплутать в ней было максимально легко. В центре лагеря была большая площадь с флагштоком и трибунами вокруг, от неё шли ответвления к аллее и костровой; админке, медпункту, и дальше к корпусам; в лес и к спортивным площадкам, мимо эстрады. К сожалению, всю территорию так и не обошли, ибо солнце уже во всю шпарило, и находится на улице было невыносимо. В админке наконец-то распределили отряды, и Антону с Арсением достались лбы четырнадцати-шестнадцати лет и второй отряд соответственно. Возраста могли колебаться, в этом диапазоне, но средний показатель должен был составлять пятнадцать. Шастун максимально сильно недоумевал с какого именно эти дети, и как он должен был управлять неуправляемым, но быстро смирился, понимая, что с этими, хоть договориться можно было, не то, что с шестилетками. Женщина, которая все время проводила с ними планерки оказалась все-таки директрисой, строгой, но очень любящей детей, Маргаритой Александровной. Так же им представили её заместителя, имя которой Антон благополучно забыл спустя минуту, старшую вожатую Ольгу Дмитриевну и руководителя воспитательных работ Елену Сергеевну. Пытаясь не запутаться в именах и записывая их телефоны, он то и дело поглядывал на Арса, который, казалось, запоминал всё на лету, и уже о чем-то активно беседовал с вожатыми первого. Когда вся нужная информация была озвучена, их пригласили на эстраду. Церемониальная музыка настигла их сразу, стоило только выйти за порог, а на сцене уже висел огромный баннер, текст на котором был неразличим с далека. Подойдя, ближе, можно было заметить выведенную идеально-каллиграфическим почерком надпись: "Заповедь вожатого" Последующие два часа они слушали торжественную часть, которая посвящала их в святая-святых – жизнь вожатскую. Они слушали выступления директрисы, её помощницы, старшей вожатой и пед-руководительницы, смотрели с проектора кадры прошлых смен, а потом каждый выходил на сцену и как мантру повторял, не то заповедь, не то клятву вожатого:

"На период прибывания в лагере я согласен отказаться от оскорбительных и нецензурных выражений, вредных привычек, злости и невежества, (в моменты отсутствия детей по близости, нарушение таковым не является). Я безоговорочно люблю детей, что живут со мной эти дни и помогаю им во всех начинаниях. Готов делать всё на благо лагеря и отдыхающих, соблюдая все традиции и законы. А так же, как настоящий вожатый могу смело послать заповедь лесом, потому что я уже – Лучший Человек"

Наблюдать за тем, как все по очереди тараторят этот, максимально комичный текст, стараясь не заржать и не запнуться было нереально весело, особенно понимая, что это увидела и одобрила строгая директриса. Когда все поочередно молвили свою речь, сделали совместное фото, и пообещали без шуток не курить и не материться при детях, включили гимн лагеря и третья вожатская смена была торжественно открыта под:

"Этот лагерь очень классный, лагерь на земле В наших жизнях он оставит надпись на стене, Фотографии, картинки, видеозвонки Не забуду, обещаю, летние стихи. Смена в Жизни будет самой яркой и смешной И мы вместе снова станем милой ребятней Эти две недели с вами, проживем сейчас И вернемся, обещаем в следующий раз."

*** После открытия все ещё очень долго тусили на эстраде, вспоминая года, когда сами приезжали в лагеря отдыхающими. Антон тихонько общался с Алиной поодаль от всех, постоянно перескакивая с темы на тему. Почему-то из всех присутствующих общаться с ней единственной было комфортно, может дело в том, что она, как и он не горела желанием следить за неугомонными монстрами в шкурах мелких, или ещё что, но разговоры с ней не тяготили. Со временем толпа разошлась, а они остались на эстраде, все равно обед они пропустили, а полдника не предвиделось, так что и спешить смысла не было. Они прошлись к костровой и найдя место в тени наконец-то удобно устроились. Алина уже была в этом лагере, и отдыхающей, и вожатой, а потому хорошо ориентировалась. В этом году она планировала уехать заграницу, но планы поменялись и в последний момент найдя незанятое место девушка приехала сюда. Из её рассказов было понятно, что лагерь очень изменился за последние годы, и из полуразваленных остатков былого прошлого превратился в весьма неплохую базу отдыха, за доступную цену. Отряд Алине так и не достался, но она была на подмене, в случае болезни или других неожиданных обстоятельств, что могли догнать неопытных стажеров тут. Поздно вспомнив об Арсении, и закрытой комнате Антон поспешно попрощался с девушкой и рванул к корпусу, надеясь застать Попова. В корпусе или поблизости его не оказалось, зато в комнате –до-сих-пор закрытой на ключ – парень был. Не понимая с каких пор, его сосед имеет магические способности, он перевел взгляд на открытое настежь окно и обалдел от осознания – этот придурок залез в комнату через него, и сейчас, преспокойно лежал листая ленту в соц-сетях. Акробат погорелого цирка, не иначе. Ближе к вечеру им пришло распоряжение пройтись с сантехниками и ремонтниками по комнатам и проверить все на наличие неисправностей. Оставив эту муторность на Арсения, и завалившись в кровать уставший от безумно долгого дня Антон собирался лечь спать, когда услышал страшнейший грохот на втором этаже. Они таки уронили несчастный шкаф. Каким чудом вставленное зеркало не побилось, разлетевшись осколками на всю комнату, оставалось загадкой, как и то, что Арс, попавший в траекторию падения остался цел и невредим. Собирали это бежевое несчастье два-на-два и крепили к стене минут сорок, силами двоих вожатых и двоих ремонтников. Все полки поотпадали и валялись на дне, винты раскатились по полу, а мужик с отверткой то и дело норовил кому-то её засадить. Как на грохот не сбежалась вся округа было не ясно, как и то, почему никто не поднял бунт из-за отсутствия ремонтной бригады. Впрочем, ответ на оба вопроса стал ясен, стоило только зайти в общий чат. Не дождавшиеся ремонтников вожатые третьего, и остальных отрядов саботировали и отправились в самоволку на речку. А так как в десять была последняя независимая планерка, до неё было решено дойти только в состоянии полной удовлетворенности собой и жизнью, для достижения которой был сагитирован сбор запрещенки на костровой. Приведя наконец-то в соответственный вид шкаф, ремонтники были отправлены на заслуженную попойку, с условием если что дочинить всё завтра, а порядком заебанные Антон и Арсений в виду общей солидарности решили присоединится к общему празднику, быстро собравшись и выйдя на встречу лесу. Перед этим не забыв заглянуть в столовую в поисках наживы, и таки остаться на ранний ужин под руководством поварихи. В лесу их ждала следующая хорошая новость – оба не знали дороги к реке, потому пробирались по чащам держась за руки, без желания увязнуть в болоте или упасть в обрыв. Обидней всего было осознавать, что никто их даже не хватился, продолжая буянить где-то на берегу. Потеряться в лесу было раз плюнуть. Густой, темный, единственной надеждой было, что незаселенный, он не то, чтобы манил к себе. Интернет ловил с переменной облачностью, и понять, как далеко они забрели было трудно. Компас на телефоне хоть и определял север и юг, не мог точно сказать, в скольких градусах на запад было озеро, а в скольких на юго-восток лагерь, или наоборот. Понимая, что топографический кретинизм у обоих был на уровне Бог, они старались идти приблизительно прямо, сворачивая только при крайней необходимости и то, с возможностью вернутся назад. В какой-то момент отчаявшись они сели на пологое, сырое от вчерашнего дождя бревно и просидели на нем минут сорок, играя слова и города, упорно не желая пробираться дальше сквозь чащи. Все попытки, хоть сколько продвинуться были напрасными, потому, когда начало сереть, поиски экспедиции юных вожатых были свернуты и завершены, и парни постарались вернуться все той же дорогой. Идти, не разжимая рук было, мягко говоря, неудобно, однако другого выхода не предвиделось, ибо, разойдясь один раз, Арсения доставать пришлось из ямы, а Антон поцарапал локоть. Решив не проверять своими задницами глубину и крутость местных обрывов, пришлось идти за ручки. На обратной дороге кустов, казалось, стало в несколько раз больше, спусков и подъемов меньше, а между веток различались звезды. Антон вспомнил о детской мечте стать космонавтом решил развить эту тему, и постоянно рассказывал о созвездиях и туманностях, получая аргументированные ответы, заинтересованного в космосе и разговоре человеке. Когда заросли поредели, а интернет стал ловить лучше, чем под землей, парни открыли навигатор и пошли за стрелочкой, которая заставляла делать их немыслимые, зигзагообразные повороты, и шептать знакомые только ей ритуальные причитания, когда интернет пытался уйти. На открытую местность они вышли как раз под планерку, сами удивляясь с того, как долго прошаркались в лесу они поспешили к админке, понимая, что за второе опоздание получат по шапке. Ноги нещадно ныли, ещё бы, проходить в лесу четыре часа, где там только шляться можно было так долго? *** Как же сильно и долго угарал Антон, когда, придя в назначенное время к админке они были одни. Никого из вожатых больше не было, на звонки они не отвечали, а идти в лес ночью не собирался никто из администрации. Заслав кого-то к выходу из леса им двоим быстро сказали, где и во-сколько они завтра собираются, что должны иметь при себе и как выглядеть, а так-же, вручив им на заполнение нехилую стопку бумажек и два штампованных галстука Маргарита Александровна покинула их. Согласно оповеди вышеупомянутой, несколько вожатых и других работников завтра поедут за детьми, продуктами и прочей нужной, и не очень ересью в город; в то время как оставшиеся в лагере, должны будут выполнять все возложенные на их плечи обязанности, главной из которых станет встреча и оформление юного поколения в соответствии со всеми пунктами, запечатленными в бумагах. Уже по дороге в корпус они увидели первых лесных духов, что парами выходили и здороваясь с ожидающим их представителем директрисы поджав плечи шли в админку. Их внешний вид говорил о том, что в лесу они разбирались так же, как и Антон в зельеварении, а потому было бы неудивительно, окажись, что до озера в итоге дошли не все. Главное, чтобы все вернулись, а то придется разворачивать настоящую поисково-оперативную кампанию. Настроение было хорошим, потому разложив документы и пообещав себе их заполнить парни пошли на костровую, с которой можно было и поугарать с коллег, один за вторым выходящих из лесных чащей, и на звезды посмотреть, и по душам поговорить. Суматошный день подходил к концу, под байки Арсения о чертях и леших, что живут в этих чертогах, и загробные завывания Антона, на манер этих самых сущностей, которыми он пугал последних выходцев из леса. А закончился он фееричным бегством от ежа-гадюки, которое проползло в ногах парней и заставило их вспомнить школьные стометровки, преодоляемые на восхитительной для ситуации и контекста скорости, потому что непонятное и неопределенное существо решило таки познакомиться поближе и догнать их.