Смена в Жизни

*** Подъем и зарядка прошли максимально сумбурно. Сонные дети топтались, едва-едва перебирая ногами. Вожатые под стать им зевали чаще чем моргали, и недовольно морщились от музыки. Подъем они хоть и не проспали, стаканчиком ароматного все равно не разжились. Ночью был сильный ветер, и посрывало провода, а потому свет отрубило, к концу зарядки его обещали организовать, но с утра кипяточка парни так и не дождались; отчего и ходили, как сонные мухи. Утренние потуги на зарядке подходили к концу и Арсению пришлось идти на площадь собирать парней, пока Антон кучковал девочек. Мысли о вчерашних гаданиях то и дело возвращались в несчастную голову, роясь и мешая сконцентрироваться. Найдет любовь, любовь, любовь. Какое слово интересное: л ю б о в ь Он раз за разом прокручивал его в голове, будто смакуя. Творческих людей у него в окружении было двое: первая была веселой, задорной и яркой, а вот второй был красивым, необычным и парнем. Антон не то, чтобы осуждал, но выращенный в суровости дворов детства, считал "голубизну" не самым солидным качеством. Да и особых порывов не было, встречался он всегда только с девушками, и хоть, и заглядывался время от времени на красивых брюнетов с легкой небритостью, никогда в серьез не воспринимал эти приколы. Тогда все-таки Алина. Построив девушек, он пошел к корпусу и был предельно удивлен, когда Арсений с парнями не объявился. Потоптавшись у здания минут пять, он понял, что что-то неладно и бросился на площадь. Телефон брюнета непредусмотрительно лежал в кармане большой кофты Антона, потому просто позвонить было не вариантом. На площади его ожидали представители мужской части отряда, что рассыпавшись по трибунами втыкали в смартфоны. — Вика! – выхватывая юную девчушку, что в лагере заправляла танцевальными постановками и утренними зарядками, крикнул Антон, – Викочка! Снова здравствуй, ты не знаешь куда Арсений подевался, и почему эти оболтусы тут сидят? – поднимая детей с их насеста и формируя в небольшую кучку, чтобы пересчитать количество голов. — Та откуда? Я ж у девочек провожу зарядку, а тут шла, смотрю эти приблудились, они говорят вожатый ушёл и сказал ждать, ну я и перестраховалась. А то мало ли, разбегутся, не соберешь потом. — Вожатый значит ушёл, куда его только поперло, ладно, спасибо большое. Можешь у админки взять план на второй, и мне фоткой скинуть, иначе я не успею, гляди и Арсений, мать его, Сергеевич найдется. — Окей, удачки! – развернувшись на пятках и махнув длинной и темной шевелюрой, девушка пошла в сторону админки, подтанцовывая музыке из небольшой блютуз-колонки в руках. Куда, делся Арсений, и почему бросил детей было неясно; однако Антон, не то, чтобы хотел выяснить, скорее послать далеко и надолго. Получив фотоотчет от Вики и загнав ребятню в корпус Шастун вместе с желающими пошел накрывать, оставив в игровой Алину. Удивительным образом под столовой их встретил Попов, который молча забрал телефон и пошел в сторону отряда забирать детей. Помятый и какой-то чересчур недовольный. Странно, конечно. *** — О Арс, привет. Тебя Лариса, медсестра наша искала. — Ухты, прикольно, я с ней не то, чтобы знаком, но ладно. Что ей нужно хоть? — Та просила, чтобы ты в медпункт заскочил, а зачем кто его знает. — Ладно, спасибо. Арсений не то, чтобы особо с кем-то общался. Первый день пытался наладить связи то с тем, то с тем, а потом забил как-то. У него был Антон и тридцатка подрастающих гениев, этого было более чем достаточно, а потому он только здоровался и изредка царапал что-то в общем чате, отвечая на анекдоты и подкидывая свои. С персоналом админки, столовой и медпункта он вообще практически не пересекался, отчего наладить дружеские отношения с кем-либо было невозможно – не то, что хотелось бы сильно – но как факт. Лариса значит, странно. Сказав парням подождать его, он быстро пошёл к небольшой постройке сразу за админкой. Медпункт встретил его прохладой и противным запахом лекарств. Попов с детства терпеть не мог больницы и всё связанное с ними. Особенно запахи. Невольно поежившись, он прошёл мимо двух парней – судя по перегару и росту не менее ста восьмидесяти сантиметров – из первого отряда, и открыл первую дверь. Светлый кабинет состоял из письменного стола, кушетки и нескольких тумб, шкафов и полочек, заставленных всякими баночками и скляночками с медицинскими этикетками. У большого окна, сразу за рабочим столом, стояла девушка, с лица даже женщина, среднего телосложения, чьи русые волосы, отливающие рыжим были собраны в высокий пучок, а на халате как всегда расстегнуты верхние две пуговицы. Она делала неоднозначные намеки Попову ещё с первого дня, но он их мастерски игнорировал. Сейчас же она подошла ближе, расстегивая полы халата, демонстрируя – непозволительно короткий, как для лагеря – сарафан. — Арсений, здравствуй, рада тебя видеть, – сладкий как патока голос отозвался в воздухе эхом, отбиваясь от стен, – я составляла план, отчеты, бумажки там всякие, и решила уточнить как твоё здоровье? – подходя ещё ближе и заправляя выбившуюся прядь волос за ухо молвила Лариса. — Нормально, вполне себе. А что, это с ребятами в коридоре? – стараясь перевести тему и отступая от девушки на безопасное расстояние спросил Арсений. — Ох да перебрали ребята, у меня нос чуткий как для лекаря, перегар за километр чую, вот и пригнала их сюда трезветь, негоже ходить и детей мне распугивать. — Понятно, ладно Ларис, давай как-то потом пообщаемся, а то меня там парни ждут, да и Антон зашивается, – протараторил Арс, и не дождавшись ответа выскользнул за дверь, быстро выходя на улицу. Вспомнился Антон, Алина и карты таро, с какими-то узорами вместо стандартной рубашки. Помолившись всем реальным и не только богам, он вышел на площадь, отгоняя от себя мысли о том, что карты вчера говорили об Ларисе. Нет, она, конечно, хорошая женщина, но не его, не тянет. А вот к кому тянет только? Детей на назначенном месте не оказалось, зато был злющий Палыч, что рыскал вдоль трибун осматриваясь и что-то вынюхивая. Догадавшись, что детей забрал или Шастун, или его боевая подруга Арсений решил подкараулить парня у столовой, заодно попытаться передохнуть от общения с соблазнительницей. *** После похода в бассейн было решено прогнать номер на открытие. Песню репетировать Маша отказалась, сославшись на беспроигрышный профессионализм, так что, собравшись в игровой Арсений подкидывал разные ситуации, наблюдая за подопечными. С самого утра он был какой-то всполошенный, мало говорил и постоянно о чем-то думал, смотря в пустоту. Сейчас же он вроде как оживился, смеялся с самых нелепых выходок ребят, со всё большим энтузиазмом подкидывал факторы и, казалось, вновь становился вечно активным Арсением. Дети, оживившись во всю бегали и прыгали, взаимодействуя с друг другом, то и дело отвешивая смешливые реплики. — Теперь представьте, что в мире апокалипсис и вы выжившие в нем. Первыми импровизируют те, кто не участвовал в прошлый раз, остальные подключаются по ходу, погнали! Антон сидел в кресле, раскинув конечности и откровенно скучал. С Арсом было что-то не то, но это полбеды. Глобальность пиздеца заключалась в том: что он устал. Устал раз за разом повторять осточертелые всем правила; устал ловить нарушителей порядка; устал рвать волосы за каждую травму. И если до этого он вывозил на Алине и Арсении, то первая сейчас зашивалась в художественном кружке, а со вторым происходило что-то непонятное. В голове пронесся вчерашний вечер, и парень только было хотел спросить – про, между прочим, как говорится – что нагадала вчера Алина, как на телефон пришло уведомление, вырывая из транса.

Маргарита Александровна

Вожатых старших отрядов прошу в течении пяти минут подойти на площадь. Детей не бросаем, по одному человеку с отряда будет достаточно.

10:10

*** На площади уже был вожатый четвертого отряда Миша, а со стороны спортивных площадок подбегала Даяна с первого. Ещё спустя минуты три захекавшись пришла удивительно худая и рыжая вожатая третьего отряда – больше похожая на отдыхающую – имя которой Антон благополучно не помнил, если знал вообще. Собравшись и обмениваясь недоуменными взглядами, они выглядели как старшеклассники на выволочке. Красные от жары, нервные и перепуганные – подающие надежды вожатые. Наконец-то со стороны админки вышла Маргарита Александровна, в сопровождении неизменной свиты – сегодня состоявшей только из молодой помощницы – и завхозом Палычем. — Доброе утро уважаемые вожатые, – голос звучал как всегда сухо и твердо, поэтому понять настрой женщины не представлялось возможным, – уверена, вы все задаетесь вопросом по какому делу я вас тут собрала, так что не буду томить и передам слово нашему уважаемому завхозу. — Ваши дети, просто больны, да определенно! Знать не знаю какой отряд, но уверен, что из ваших, ну а из каких-же, да-да из ваших, точно, стащили со сторожки ящик с не самым детским наполнением. Каюсь, хранить алкоголь в лагере не профессионально, но чтобы его воровали дети, это уж простите, ужас, алкаши мелкие, – он тарахтел и повторялся, раз за разом проговаривая то ту, то другую фразу, запинаясь и снова начиная заново – Не хочу особо хвастать, но я уверен что поймал этих спиногрызов, тюремщиков юных, да-да поймал. Тут утром минут пять бесхозно сновали мальчишки, вроде бы со второго отряда, уверен это они водку нашу сперли, Маргарит Алексанна, извиняюсь, но это правда беспредел, стащить у рабочих провизию, где такое видано. Милицию сюда и детей вышвырнуть отсюда к едрени фени! — Помягче с выражениями, попрошу. Детей, мы, позвольте выкидывать никуда и неоткуда не будем; однако благодарю вас за претензию, в общем товарищи вожатые думаю вы поняли, что нужно сделать. Второй отряд особенно, – кидая чертей глазами в сторону опешившего от такого заявления Антона, – Проверьте комнаты на наличие характерной продукции и в срочном порядке принесите её в административный корпус. Полагаюсь на вашу ответственность и здравомыслие. Получив почти, синхронный ответ она что-то напоследок злобно сказала Палычу и поспешила восвояси. Вожатые разбежались кто куда, а Антон поймавший сочувствующий взгляд Миши подошел к жертве происшествия. — Палыч, чего ж вы так? Зачем людей хороших подставляете? – голос срывался от недовольства и скрываемой злости, но Антон держался чтобы откровенно не рыкать на мужчину. — А твои эти чего? Взрослые слишком, иш они у меня попляшут. Не будет до завтра бутылей, я вас припрягу всем отрядом, попомни моё слово. Пойми меня сынок, жизнь сложна, и ядовита, а они у меня противоядие забрали. Негоже так, с хорошими людьми поступать. Ты парень неплохой, так что думаю разрулишь, а я идти должен, у меня и без тебя, дел по горло, – и развернувшись он пошёл к сторожке. Вот же блядский Арс. *** Злость кипела в крови, а желание убить Арсения обретало всё большую глубину. Подходя к корпусу, Антон уже клял мир на чем стоит и обещал зарядить виновнику торжества по голове треклятой бутылкой, которую для начала было бы неплохо найти. Отряд всё так же был в игровой, и хоть уже не занимался репетицией что-то бурно обсуждал, отчего появление Антона не было уж столь эффектным. Решив не тянуть кота за яйца, он попросил тишины, зло зыркнув на более чем удовлетворенного жизнью Арса и прямо спросил у отряда за алкоголь. Ожидаемо чистосердечных он не получил. Было это признаком хороших манер и покладистого характера ребят, или обычным молчанием – во собственное благо – не получая пиздюлей – неясно. Хотелось бы верить, что первое. Пообещав прикончить, если окажется что парни соврали, он, вооружившись Арсом пошел по комнатам вместе с жильцами. Они смотрели шкафы, двигали кровати и заглядывали в ванные – очевидно ничего не находя. Комната за комнатой Антон чувствовал себя всё большим дураком, но заимел твердое желание дойти до конца. Поэтому снова собравшись в игровой огласил вердикт – если пропажа таинственным образом не обнаружится, то придется выкручиваться. Посоветовавшись с подрастающим поколением и Арсением, смотреть на которого всё ещё хотелось мало, они решили идти в деревню. Весь алкоголь поставлялся оттуда велосипедами и общими усилиями, а значит и злополучные бутылки были рождены тяжким трудом местных виноделов. На том и решили – на тихом часу все под контролем Алины, а вожатые ползут в деревню. Хороший план, просто отличный, а главное надежный, сука, как швейцарские часы. С их-то топографическим кретинизмом только в деревню да через лес. Браво, овации, спускайте занавес! Получив несколько едких реплик от детей и абсолютно охуевший взгляд от Арса он пожал плечами и пафосно глянув на часы попросил всех собираться и топать на волейбольную площадку. Дела делами, водка водкой, а волейбол по расписанию. Пока дети разбрелись по комнатам, кто обуться, кто одеться, кто воды взять, а кому просто делать нехер Антон решил докопаться, таки до Арсения. — Вот скажи, где тебя только черти утром носили? Почему сегодня? Объясни Арс, – он старался, но все равно не мог звучать откровенно зло. Вся эта ситуация была до абсурда смешной и дурацкой. — Чертей не видел, но меня Лариса звала. — Кто тебя звал? Это ещё кто такая? — Медсестра наша, устроила недо свидание в своём кабинете, халат расстегивала, чет там про отчеты затирала, я не врубился честно говоря, – он выглядел смущенно и нелепо, потому что говорить о подобном Антону отчего-то хотелось меньше всего, – ну я короче шел ребят забирать, а тут подбежал Миша с четвертого и говорит мол, она меня ищет и то и это. — И ты побежал к ней на крыльях любви забыв-позабыв о детях юных? Бля, Арс, ну это клиника. — Да какое там побежал, пришёл, думаю мало ли что, а она давай это, и короче, – щеки Арсения залились румянцем, и он опустил взгляд. Забавно, но смущающийся, он вызывал в Антоне самые нежные чувства, – а когда вернулся на площадь детей не было, только Палыч. Видимо водку свою искал. — Мдаа, история. Кому расскажешь пальцем у виска покрутят. Но это ладно, как в деревню добираться будем? — Ножками, расталкивая ветки рожками. Ну как-как – как-то! – поднимаясь и кивая на дверь произнес Арсений, – что-то придумаем, а пока пошли, мы сегодня с четвертым играем, будет у тебя шанс уделать всех. *** — Один ноль в пользу второго, меняемся полями! – орала в рупор какая-то девочка с четвертого. Откуда у них только рупор? Игра помогла чуточку отвлечься, но, не достаточно для того, чтобы совсем отпустить себя. Антон прекрасно понимал, что максимум что будет им – это уборка территории, но лишний раз нарываться не хотелось до одури. Парням попался удивительно прекрасный отряд: они, как и все дети, делали пакости и время от времени до ужаса раздражали, но были сговорчивыми и добрыми. Специально никто ничего плохого, кроме птеродактилей не делал, да и те стали в конце концов милой шалостью. Ребята помогали, и хоть часто ссорились, вожатым старались не доставлять лишних неудобств. Поэтому эти заявления Палыча ужасно контрастировали с той реальностью, к которой привык Антон. В которой "Пингвины" – дружная и сплоченная команда, да дурная и не всегда послушная, но все равно команда. А в команде таких подстав не любят. Поменявшись с кем-то из парней, Антон уходит на лавочку к Арсению, что воротит носком кроссовка песок. — Ты из-за Ларки такой грустный? — Я ж вчера на любовь гадал, и Алинка сказала, что я свою судьбу знаю, а Лариса мне с первого дня глазки строит. Нет, она, конечно, хорошая и всё такое, но не моё. Вот вообще. — Знаешь, но это не показатель. Мне вон выпало, что у меня судьба это мужик мужиком, а под творчество только Алина подходит. Вот где она – мужик мужиком? – забавно чеша нос и размахивая рукой, жестикулируя произносит Антон, – так что забей, образумится всё, в конце концов я не дам тебе подыхать от горя, и на прощальном костре засосу тебя на глазах у всего лагеря, – сделав страшные глаза и сорвавшись на замогильный шепот, вызывая смех у собеседника. — Спасибо, но давай не у всего лагеря под носом, я люблю у-е-д-е-н-е-н-и-е, – растягивая каждую гласную и так же переходя на шепот вторил ему Арс. — Порешали. Так что как не любовь, так приколы, – повеселев и пребывая в меньшем напряжении сказал шатен, – а сейчас сорян, надо откланяться. Антон встает и поспешно подходит к уходящему четвертому. Пройдя сквозь толпу детей, он вырывает знакомую макушку и подходит к Мише. — Миш привет, слышь, а как в деревню попасть? — Че не нашли бутыли? – как-то загадочно интересуется парень, и получив отрицательный ответ недовольно качает головой, – плоховато, но ни че. Нам надо пополнить собственные запасы, так что мы и так собирались к местным мотнуться, но раз такое дело, а вы в нем серые, – он задумчиво кусает губу и будто о чем-то размышляет, – Ладно! Я найду те ящик водки и доставлю его в лучшем виде, но с тебя полагается половина суммы. — Бля, Миш, да благословит тебя всевышний, ты мне жопу спас и душу. Привезешь – расцелую. — Целовать не надо, я не по этим приколам, но сочтемся, – он хитро улыбается и уходит вслед за отрядом. *** Отвоеванные заслугами Миши часы парни тратят на скидывание музыки Машиной песни, и окончательные помарки в номере. Соглашают с народом более-менее соответствующие героям наряды и добавляют штрихи в плакат – не без помощи Алины – но все же. Утренняя злость уходит, освобождая место приятному чувству комфорта. С Арсением всегда так, на него нельзя долго злиться, уж больно он Арс. Мягкая «а», затем низкая и глубокая «р» и наконец-то сиплая и растянутая «с». Настоящее наслаждение для ушей. Он что-то вечно тарахтит, поясняет ребятам и даже заплетает девочкам косички. Он и такое умеет? Ах ну да, он же актер. И когда Антон только вопрос озвучить успел. — Ты такой забавный, когда тупишь, – ласково, но не без усмешки, – если устал пойди подремай, до полдника ещё полчаса, я разбужу. И Антон идет. Он благодарен Арсу, за вот такого Арса. Понимающего, веселого, приветливого и вообще такого своего, что обнимай и скачи в счастливое будущее на единороге. В последние дни Шастун всё чаще ловит себя на том, что думает об Арсении, залипает на Арсения, и имя его едва не с придыханием произносит. Дурак. Он, конечно, влюблялся в парней, но это было давно, по глупости, и вообще несерьезно. Но сейчас. Нет, он, конечно, не раздевает его глазами, не делает намеков, и вообще ведет себя вполне цивильно, но сама такая мысль уже навылет. А ведь ему с ним комфортно, он бы хотел себе такого Арса на постоянку, уж больно он светит. Тепло. Добравшись до комнаты и завалившись на кровать, Антон утыкается носом в подушку и душит стон, черт, надо бы как-то подумать о том, что он чувствует к Арсению, и чувствует ли что-то. А ведь он рыба, невольно вспоминает парень перед тем, как окончательно отрубиться. *** Они в очередной раз зажгли, зал аплодировал минуты три точно, кто-то свистел, орал и вообще все были в восторге. С начала всё было складно-нескладно, и Арс уже волосы на себе рвал, но потом Антон на минутку поднялся, позаигрывал с залом и дело пошло. Истории и детали не кончались, дети бегали по сцене отыгрывая роли, а Арсений смотрел на всё это с умилением и упоением, разве что по земле не растекаясь лужицей. Когда же их остановили, не потому что плохо, а потому что время поджимало пришлось долго-долго кланяться и сбегать со сцены. — Мои ж вы хорошие! Вы такие у меня умнички, просто не могу с вас. Спасибо вам за то, что справились и смогли. Вы вывезли этот вечер, и вывезете смену. Молодцы! Бегите на места, потом сфоткаемся и обсудим. Умницы! Арсений светился ярче солнца. Он настолько был счастлив и доволен выступлением ребят, что даже приунывшие от эфемерной неудачи успокоились и радовались триумфу. Все-таки, надо признать, идея была куда лучше занудной песенки или флешмобика. Сначала Арсений очень сильно волновался, сновал туда-сюда пока Маша тянула свою песнь, и едва не в истерике бился; однако стоило детям взойти на сцену как оцепенение и паника ушли, а на замену пришло спокойствие и гордость. Парень уверенно смотрел на подопечных, подсказывал, направлял и засиял ещё ярче, когда на сцену вышел Антон и разрулил всё. Он потом смотрел на парня с таким неприкрытым восторгом и обожанием, что признайся он сейчас Шасту в любви и вечной верности, тот не покривил бы душой, принимая такие почести. — Антон, я не знаю, как тебя благодарить за всё. Особенно за то, что помог мелким, я бы без тебя, не знаю. Короче ты мой герой! — Боги, как мило, но я польщен. Но это твоя заслуга, твоя идея и вообще – это ты герой! – Шастун подходит чуть ближе и неуверенно обнимает Арсения. Впервые. Тот мгновение мнется, а потом прижимается так крепко, как только может. И Антона перемыкает. От близости чужого тела, теплых рук на спине и горячего дыхания в шею, слишком хорошо. До искр, блять, перед глазами. До ебаных, сука искр. Да что же это такое. Арсений видимо чувствует чужое напряжение, а потому быстро отодвигается, извиняется и уходит к ребятам. Черт. И что это, мать вашу госпожу, было? *** Арсений по всей видимости то ли обиделся, то ли испугался, а потому до костра особо не светил. И даже когда они стояли плече к плечу на открытии, пока капитан отряда зачитывал девиз, Попов не обмолвился и словом. Он, казалось, стал ещё мрачнее, после попытки Антона поговорить, а потому он больше не порывался. Ну и нужно ж было так, влипнуть. А всё эта тупая реакция организма: то в жар, то в холод, сожри меня голод. Фу, уже рифмами думает. Антон мысленно отплевывается и дергается, когда руки касаются чьи-то пальцы. — Что ж бля..? — Тихо! Тш! — Миха? – стараясь не кричать и незаметно скрыться в темноте уточняет парень. — Я. — Водку нашли? – надежды в голосе столько, что можно всему миру дать, да ещё останется. — Не только. Не её. Точнее её, но я не поэтому зову. — А что тогда? — Бухать хочешь? Я, парни с первого, что помогали водку достать, ты. Ну может ещё кто подтянется. Так что? В деле? — А когда? Сейчас? А где? — На дискотеке, встречаемся у первого отряда, – кивнул парень в сторону стоявших напротив "Пингвинов" ребят, – потом решим. Захочешь приходи, не захочешь твоё дело. Водку отдам ими же, будет в целости и сохранности. Короче ладно, я пошёл, до встречи. Идея была заманчивой, но глупой, но заманчивой. Голова трещала от мыслей, так что прибухнуть было хорошей идеей, но все равно глупой. *** Музыка отдавалась в мозгу нещадным эхом, как только первый стоял у колонок и оставался слышащим себя и всё вокруг? Антон сдался, то ли под натиском Миши, то ли от немого молчания Арса, от которого голова шла кругом. Сам факт – он стоит у первоотрядников и ждет пока придет Миша. Идиллия. — Вас как звать то? Антон, а по батюшке? — Сегодня я для тебя дядя Антон, или просто Антон, или Антон Андреевич. Как душа пожелает. — Хорошо, курите? – получив неудовлетворительный кивок парниша пожал плечами и отошёл в кусты. Забавно. Через несколько минут вернулся Миша и пересчитав больные головы повёл их через кусты на аллею, а оттуда окольными путями дальше в сторону леса. — Мы не на озеро хоть? — Неа, там полянка есть, сразу у входа. Не потеряемся, – бодро и весело проговорил Миша. Действительно полянка. В лесу вспомнилось начало смены, точнее пересменка, как они с Арсом вдвоём пошли искать других, и едва не скрутили себе шеи. Милое первое свидание, про себя посмеялся Антон. На самом деле всё в этом месте напоминало об Арсении, хотя смысла в этом было мало, тот и без всякого не вылазил из головы. Однако куда бы не глянул Антон, всюду были следы оного, словно всё это место было им. Странно, или это он странный. Пока Миша наливал жидкость из бутылки, кто-то из ребят залез на повалившуюся сосну и почти орал Маяковского: — Улица провалилась, как нос сифилитика! – с выражением, но все равно так ублюдски, что уши вянут. — Заткнись и сползи на землю. Если нас из-за тебя найдут, я не ручаюсь. Широко известная в узких кругах местная водка оказалась самым настоящим самогоном, да ещё и таким отвратным, что Антону сразу захотелось выблевать всю душу. На самом деле душа ныла и плакала, потому что догадки, что заползали в голову совсем не радовали. И как бы Шаст не отметал их, на язык все равно просилась устоявшаяся формулировка: он в Арса в л ю б... — Миша! Наливай! ***