Смена в Жизни

*** В корпус вернулись с рассветом, поэтому надежды на нормальный сон не было. Попрощавшись со всеми на площади, они побрели в сторону корпуса. Алина что-то напевала себе под нос, Арсений пихал носком кроссовка камень, а Антон просто шёл. Эта ночь, как и предшествующие ей дни вымотали его, поэтому сил на коммуникацию с остальными просто не было. Казалось, что скоро он совсем тронется умом, и если раньше он просто сомневался, был запутан и вымотан, то сейчас он был заебан с большой «З». Что происходит между ним и этим чокнутым брюнетом – гадать напрасно, тут ни Алина, ни, кто-либо ещё; тут или сразу в омут с головой, или продолжать чахнуть на берегу. Пока выбор очевиден. Алина прошелестела какую-то благодарность за ночь, обняла их по очереди и скрылась за дверью корпуса, а Антон с его личным кошмаром остались один на один. Так как сил говорить всё ещё не было, желание спать было основным, а воспоминания ночных злоключений пускали по коже мурашки, пришлось идти внутрь, ну не на улице ему стоять же. Где там потерялся Арс, и почему он не пошёл сразу за ним было без разницы, буквально. Вторая ночь без нормального сна, это, конечно, романтично, весело и прикольно, когда тебе пятнадцать; когда-же пятнадцать твоим подопечным, это становится худшим исходом из возможных. Поэтому прикрыв дверь комнаты он, даже не раздеваясь залез под одеяло, надеясь завтра быть бодрее раздавленного валенка. *** Таких тяжелых подъемов как в лагере ему не доводилось переживать никогда, даже в первом классе зимой, он легче вставал в шесть утра, чем сейчас в половину восьмого. И ладно бы такая аномальная сонливость распространялась на всех жителей комнаты, так нет, Арсению как было официально плевать на человеческие потребности, так и есть. Он уже с утра веселый, энергичный, заряженный и вообще молодец, аж тошно. Конечно, так проявлялась зависть, ибо ну схерали Антон спит-спит и без толку, а тут хоть всю ночь вокруг лагеря бегай, все равно с утра бодрячком. — Объясни мне, человек, на чем ты сидишь, что все время такой активный? — Шутку шутить? — Обойдусь, пожалуй. — Вот и славно. Антона не покидало смутное ощущение того, что после ночных празднований между ними что-то поменялось, на уровне ощущений, не больше, но это что-то противно давило на мозги. Или это просто усталость выражалась головной болью? Сил думать не было, поэтому собрав девочек он пошел с ними на зарядку. Лагерное руководство решило отыграться, и на решивших погулять вожатых, и на ожидающих чуда детях, отправляя их всех на зарядку. Как всегда сонные, вожатые тихонечко стояли вдоль площадки, пока девочки с первого по пятый включительно приседали под жизнерадостные вопли из колонок. По плану до тихого часа все было неизменно, а вот потом уже готовились разномастные активности, при чем для всех обитателей лагеря. Таким образом вожатский состав на тихом часу изымался, и дружно готовился к событию всея смены – Ивана Купала, с которым у Антона, в последние сутки весьма натянутые отношения; потом вместо стандартного мероприятия детей ждала шоу программа во всех точках лагеря от площади до бассейна, с различными конкурсами, квестами и прочей забавной развлекухой. Музыка все никак не заканчивалась, переключаясь с одной композиции на другую, и так по кругу. Ритмичные биты сменялись голосистыми исполнителями, а за приседаниями шли наклоны туловища. Наблюдать за тем, как разноцветные футболки и штаны очень несинхронно пытаются, повторить движения было максимально скучно, и Антон полез в телефон. И он бы, право слово, даже не подумал бы заходить в галерею, если бы случайно в телеграмме не нажал на скрепочку, и не увидел то, чего в его телефоне быть не должно было. На одном снимке он весьма удачно лежал почти в обнимку с Арсением, рукой показывая что-то на темном небе; на другом же, они со все тем же Арсением, шли нацепив венки на голову и смеясь; дальше вообще было видео того, как Антон сначала запускает свой венок и уходит, а потом этот же венок из воды достает Попов. Да неужели?! Каким образом фотографии появились, тем более на его телефоне догадаться было не трудно, но каким образом его телефон появился в руках этой отчаянной женщины, это уже было куда более интересно. Пролистав галерею, Антон по ощущениям покраснел от и до, потому что выглядело это все так, будто еще мгновение, и он накинется на несчастного Арсения, который, так-то, не то, чтобы выглядел не согласным. Ну вот и что это такое? Стараясь сильно не выдавать своего смущения и шока, Шастун дождался, пока его девочки отмучаются на этой каторгезарядке, и собрав их пошел в сторону корпуса, с жизненно важной потребностью прибить Алину. *** — Не-е-ет! Антон, спокойно! Ну забавно же, что не так? Антон! Что в лагере хорошо, так это возможность быть ребенком, бегай себе, кричи сколько влезет, никто и слова наперекор не скажет, поддержат даже. Вот и сейчас всем взрослым – коих кстати поблизости не видно – абсолютно плевать на то, что эти двое бегают как ополоумевшие по коридору и бьются подушками. Ну а что? Алина своё заслужила, а Антон переживет несколько несильных ударов мягкого комка с уточками на наволочке. Мило. Арсений Сергеевич, или граф в народе, пошёл с добровольцами в столовую, так что у Шаста появилась возможность мести, грех – как говорится – не воспользоваться. Понятное дело, ему от этих фотографий не холодно, не жарко, во всяком на публику, но проучить эту чудо-женщину было нужно. — Антон, ну угомонись уже, я скоро как личность закончусь, – девушка остановилась в конце коридора захекавшись и прижавшись лбом к стене. — Ладно, сдаюсь, сам скоро отъеду, нужно курить бросать, а то дыхалка ни к черту, – Антон стал рядом, стряхивая с черной футболки перышки. — Мне казалось, что это очень мило, вы были как два кота, и это так трогательно, – она подняла свои прекрасные глаза, и Шастун нервно вздохнул. Ну вот почему не Алина? Красивая, умная, талантливая, она же просто идеальная кандидатка на роль дамы сердца, так нет же, Остапа понесло. Настолько сильно понесло, что аж страшно. Скажи ему кто год назад, что в парня влюбится – морду, конечно, не набил бы, но пальцем у виска покрутил. Абсурд, да и только, вот и сейчас он стоит перед Алиной, которая при других обстоятельствах могла бы вскружить ему голову, и понимает, что пиздецки сильно облажался. Облажался так, как никогда ранее. Он ведь совершенно не уверен в собственных решениях и позициях, что уж говорить об Арсении, он вообще человек-кроссворд, и при всем при этом, среди миллиардов людей он выбрал именно его. Именно Арсения, именно Попова, именно в лагере. Подсознательно выбрал, влюбился и сейчас страдает каждый раз, когда на взгляд голубых омутов натыкается. Страдает, а все равно подсознательно только их и ищет. — Да уж, котом меня еще не называли, Арсения, я уверен тем более, какой из него кот, – а внутри усмешка, если кто Арсения котом и называл раньше, то это был именно Антон – пускай даже мысленно – это у него кризис ассоциаций такой, и вслух не скажешь, и не думать трудно. — Что-то ты мне не договариваешь, а ведь хочешь, кот. И ушла. Просто взяла и ушла, перед этим глянув своими умными глазами в душу, и вывернув ее наружу. Точно облажался. *** После столовой второй отряд дружно пошёл гулять, у них был час до бассейна, Арсения ещё не успели припахать для нужд лагерных, а Антон не окончательно сдох. Изначально парни хотели позвать Алину, но её увы уже запрягли в творчество, так что пришлось идти без неё. Солнце шпарило дай Бог, поэтому находиться где-либо за пределами тени было невыносимо. Расположившись на костровой, вожатые позволили отряду просто повтыкать в гаджеты на свежем воздухе, и под аккомпанемент птиц, идиллия. Негласная молчанка между парнями нагнетала, но Антон решил, что он слишком горд, чтобы первым проявлять инициативу, так что пришлось уткнуться себе в телефон и заглохнуть. Рука сама потянулась к галереи, и так же сама начала перелистывать фотографии, то и дело задерживаясь на отдельных снимках. Когда Антон успел стать таким сентиментальным, и почему эта черта распространилась конкретно на этого человека – загадка года, но ситуация забавная. — Антон Андреевич! — Чего тебе? — А если бы вы были девушкой, то выходя замуж вы оставили бы свою фамилию или поменяли на фамилию мужа? Оп, приехали, а теперь остановите Землю, марсиани, он сойдёт подышит и обратно вскарабкается. Что он только что услышал? Это что, теория заговора, треугольник с глазом, око Саурона? — Извиняюсь, я правильно вопрос услышал? Поменял бы я фамилию, будучи девушкой? – получив уверенный кивок, он сглотнул и продолжил, – А с чего тебя вообще такие вопросы интересуют, дитя моё? — Просто интересно, – юное дарование пожало плечами, всем видом намекая, что ничего такого, в этом вопросе не видит, – мы в столовой, когда накрывали, обсуждали все выступления отряда, дошли до "Давай поженимся", так вопрос и придумался. Арсений Сергеевич сказал, что не менял бы фамилию, ему и так нравится, вот интересно, что вы скажете. — Ах Арсений Сергеевич, понятно, ну я бы тоже не менял, уж больно у меня фамилия необычная и красивая. А вот Арсений Сергеевич, может и рассмотреть несколько вариантов фамилий, полезно будет. Теперь стало понятно откуда растут ноги, Арсений, значит, Сергеевич. Ну конечно, сначала все эти "Давай поженимся", а потом дети такие вопросы задают. Не хватало ещё, чтобы юное поколение решило тоже свернуть против Фрейда, и пойти по пути шипперства, или как там это у них. — Арсюш Сергеич, а нам бы поговорить, а? – откуда взялось такое пакостливое настроение, вкупе с этим игривым тоном знал один Господь, но сказал, а – вспомни алфавит, так что, – давай отойдем? Чужие глаза загорелись интересом, и Антон мог поспорить – собственные светились, едва ли не ярче. Что ж, если эту недо взаимную химию начали замечать дети, почему бы не оторваться по полной, списывая всё на банальное дурачество. — С удовольствием, Антон Андреевич. Что он собирался делать и зачем попросил отойти, Антон не знал, и узнавать не собирался, надеясь, что всё само распутается и сложится в пазл. Отойдя на безопасное от детей расстояние, он шутливо положил руку на талию Арсения, мысленно ликуя пойманному нервному выдоху, и наклонившись совсем близко к лицу сказал: — Ты бы по аккуратней со всеми этими приколами был, Арс. Кто знает, что этим чудикам в голову взбредет, гляди подумают черт знает что, и начнется, – показательно недовольный тон разительно отличался, от позы и контрастировал с прорывающимися шутливыми нотками, но даже так он удивился, услышав в ответ: — А ты будто против? Антон никогда не думал, что сойдет с ума так рано, но кажись, все признаки на лицо. Паранойя замучила совсем, эти недвусмысленные намеки то и дело летели со стороны Арсения и Алины, подливая масла в огонь, а собственная усталость выливалась в нервозность. Заберите его на скорой, иначе потеряем парня. — Арсений, ну не издевайся. Шутки шутками, но... — Но что? Что не так? Ты то психуешь на ровном месте, то виснешь на мне, то ещё что-то. Если у тебя настолько высок уровень гомофобии, что такие шутки и приколы такую реакцию вызывают, то так и скажи, зачем этот цирк. Нормально же общаемся. — Просто устал, нормально я к шуткам отношусь, просто заебался в последнее время, забей. — Антон? — Забей! Вот и поговорили, а так хорошо начиналось. Конечно, для Арсения это будут обычные шуточки, а вот Антона уже кумарит, а им ещё половину смены бок о бок жить. И за что ему это? *** Конечно, смысла обижаться на Арсения не было. Он тоже не железный, и его реакция вполне предсказуема, мало кто сможет долго держать холодную голову, когда на встречу летят безосновательные психи, и неоднозначные реплики. И вообще, может это Арсений страдает, переживая влияние такого индивида. Подумаешь тоже – влюбился, с кем не бывает, но неужели нельзя как-то потактичнее быть, и не искать во всем намеки? Теперь не будет точно, для Арсения это просто приколы, а значит можно просто закопать всю эту чушь в себе и радоваться жизни. Идеальный план, не приебешься. Пока Антон пребывал в крайне неприятных размышлениях, второй отряд вместе с Поповым плескался в бассейне. Погода наконец-то позволяла, так что детвора была рада до безумства. В воде мыслительный процесс все время прерывался брызгами в лицо, так что пришлось коротать время на шезлонге. Солнце пекло только так, а возможность сгореть не прельщала, пришлось идти к девочкам и просить одолжить солнцезащитный крем. Сразу вспомнились школьные уроки о вреде солнечной радиации, и обгоревший в начале смены пацан, м да веселое времяпровождение. После бассейна сразу была репетиция с Викой, которую несмотря на все старания девушки поставили именно в это время. Театральный кружок, так-то, стал костью в горле не для одной Вики, но она страдала больше всего, так как должна была отрепетировать танец со всеми отрядами по очереди. Театр же, забирал по несколько человек с каждого отряда в конкретное время, так что приходилось или выдергивать актеров по одному, или переносить репетиции на вечер. Одним словом мучение. У Антона же, от такого графика не менялось ровным счетом ничего. Ни количество свободного времени, ни качество отдыха, ни минуты проведенные за гипнотизированием стены, он просто приспособился к жизни с ураганом на соседней кровати, и лишний раз старался не напрягаться, и так поводов выше крыши. Так, например сегодня выпадал тихий час, и отоспаться как вчера не представлялось возможным, нужно было творить и работать на благо праздника, своё то уже отгуляли. Ночь была не так давно, и до сих пор ощущалась на коже холодком от реки, эх, нужно было послать лесом-полем Арса и Алину и лечь спать, вместо того чтобы устраивать общую мозгоебку. Продолжать всю ту же мозгоебку не хотелось и сейчас, так что, уточнив у обладательницы крема, не смоется ли он, Антон с разбегу прыгнул в воду. Приятная прохлада окружила его бренное тело, позволяя расслабиться. Все мысли разом вылетели из головы, а замеченный чуть в стороне, добродушный взгляд Арсения грел душу. До конца отведенного времени он вместе с ребятами и Арсением гонял с одного конца бассейна в другой на перегонки, катал девчонок на спине, и просто кайфовал в моменте. Может этот лагерь не так уж плох, и стоит дать ему шанс? Пускай и сто первый. *** В театре не произошло ничего необычного, если, конечно, не брать в счет чудо из пятого, которая умудрилась запнуться о декорации, и красиво упасть, счесав колени и ладошки. Пока Арсений почти нес её в медпункт, Антон, оставив отряд на волейболе примчался на эстраду последить за театралами. Актеры спокойно повторяли действия, предполагаемые сценарием, почти не обращая внимания на отсутствующую героиню, тренера и совершенно лишнего Антона, вот это профессионализм. Дождавшись конца репетиции, парни забрали своих, отпустили чужих по отрядам и пошли на обед. Наконец-то вкусный, как выразился Арсений борщ, подавали вместе с пловом, поэтому Антон съел только первое блюдо, брезгливо осматривая кашу. — Тебе совсем нельзя рис? — Вообще никак, просто категорически запрещено, неужели они забыли об этом, я же уточнял. Эх, нужно было оставить тебя на эстраде и прийти накрывать, гляди тогда что-нибудь и перепало. — Сходи сейчас, уверен у них есть что-то ещё, наверняка не один ты в лагере аллергик. — Не хочу, – упрямый как осел, Антон однозначно отказался куда-то идти, и что-то просить, так что это делать пришлось Арсению. Как мама в детстве – когда и хочешь в аптеке аскорбинку попросить, и страшно как-то – он гордо пошёл навстречу к поварам, и немного пошушукавшись вернулся уже с тарелкой пюре. — Арсений, ты мой герой! — Ешь уже, я тогда с ними в отряд и приду к столовке, никуда не девайся отсюда. Договорились? – получив невнятное мычание, от набившего рот картошкой Антона, он кивнул сам себе и улыбнувшись вышел к ожидающему на улице отряду. Закончив с трапезой, Антон вышел на улицу и занял место на лавке возле столовой. Арсений должен был прийти минут через десять, так что можно было сполна насладиться уединением. По территории сновали рабочие, с охапками веток на вечерний костер, а на площадь подтягивались вожатые. Ночная гулянка отразилась на всех, поэтому в лагере витала сонная и расслабленная атмосфера, густая, как недавний кисель в столовой, и теплая как плед, лежащий в комнате. Так уютно как сейчас, даже в лагере, бывало редко, поэтому Антон откинул голову и вытянув ноги прикрыл глаза, спать хотелось ужасно, поэтому он не заметил, как уснул. — Тох, вставай! Тоха! — А, ой, Арс, прости, заснул? — Заснул, пошли, ещё не все собрались, мы даже не опаздываем. Глянув на часы, Антон понял, что с момента, когда он только сел на лавку прошло не больше десяти минут, а он уже успел заснуть, такими темпами скоро можно будет не париться и просто спать на ходу. Арсений не соврал, на площади едва ли собралась половина ожидаемого количества, так что можно было расслабиться и ещё немного отдохнуть. Планы админки были нещадными и бесчеловечными: им за эти пару часов нужно было сколотить несколько номеров, доделать костюмы, организовать костер и тематические локации. Окончательно, веру в людей подбило то, что остальных дожидаться никто не собирался, приступать к работе нужно было немедленно; радовало же то, что, выполнив свою часть можно было идти отдыхать, а не корячиться до посинения, ещё бы совесть заглушить, и вообще супер. Антону с Алиной поручили создание нескольких декораций, Арсения же отправили готовить с Викой номера, но святая троица не могла быть разлучена, так что номера готовила Вика вместе с Даяной. На руках были краски, мелки, ватманы и очень ограниченное количество времени. Алина быстро накидала расплывчатые наброски, и мешала краски, а парни мелом выводили красивые цветы на местах будущих локаций праздничного квеста. Работать под палящим небесным светилом было едва ли приятно, но это волновало кого угодно, кроме руководства, поэтому, когда спустя час ползания на коленях им кто-то передал тюбик крема от солнечных ожогов, царапин и порезов, вера в человечество за пределами админки начала зарождаться. Впрочем, справились они очень даже быстро, потому что оставленные на эстраде плакаты подсыхали, цветочные орнаменты на асфальте радовали глаз, а до подъема оставалось чуть больше сорока минут. Товарищи – это победа! Поспать, они, конечно, не успеют – даже пробовать не стоит – но посидеть где-нибудь кроме улицы шанс был. Был, но очень быстро сплыл, потому что внезапно оказалось, что в одном из номеров должны участвовать абсолютно все, так что пришлось им оставшиеся сорок минут готовить феерию. *** Вернувшись в корпус как раз с подъемом, парни даже в душ зайти не успели, поэтому сопровождали отряд в весьма потрепанном состоянии. Удивить, однако, это могло действительно одних лишь детей, потому что легче было найти вожатого, который выглядел бы прилично, чем сказать, что и с кем не так. Через одного они были в краске, клее или вообще в костюмах, чем немало позабавили юную часть лагеря. В открытые окна столовой обрывками попадала музыка с площади, что смешиваясь с детскими голосами создавала какую-то магическую атмосферу. Казалось, будто ты находишься в вакууме, и все звуки достигают сознания с опозданием в секунду, по пути теряя смысл и четкую форму. Ощущение это было таким отчетливым и необычным, что поспешив доесть Антон вылетел на свежий воздух, дышать стало чуток легче, да и звуки заимели очертания. — На солнце что ли перегрелся? Совсем что-то, как-то не так, нужно будет кофейка бахнуть Диалог с самим собой, и наставления касательно кофе подействовали отрезвляюще, но возвращаться в душную столовую Антон не решился. Отогнав назойливого комара, он присел на лавку, в который раз за день открывая галерею. Что-то в этих фото его смущало, что-то было с ними не так, или наоборот сильно так. Найти причину не выходило, и он просто решил пролистать все с самого начала. Вот они стоят в стороне и разговаривают, а вот уже идут в сторону леса. Значит телефон он обронил, когда беседовал с Алиной, нет, ну эта девушка несносна, хотя, хорошо, что на его телефон снимала, а не на свой. — Снова фотографии рассматриваешь? Понравились? — Они какие-то волшебные, что ли, – не особо следя за тем что говорит, он поднял голову, смотря прямо на Алину, – есть на них нечто, уловить и обозначить, что, я не могу; но очень сильно чувствую, понимаешь? — Понимаю, а ещё я кое-что другое понимаю, – получив вопросительный взгляд, она продолжила, – ты очень сильно отрицаешь то, что и так очевидно, в первую очередь тебе. И даже не нокай, карты знаешь ли, предполагают умение читать людей, буквально понимать, что они чувствуют, думают, чего желают. И я могу сказать тебе – тут не то, что гадать, тут думать не надо, но пока вы в этом не разберетесь, мои слова пользы не принесут. — Кто вы? Нет никаких вы, или мы, – стараясь звучать убедительнее побитого щенка, распадаясь если не на атомы, то на междометия. — Вы, Антон Андреевич, вы. Сказала, кивнула сама себе, встала и ушла. Ну что за человек? Антон не знал кто он, что он и как он себя чувствует. Одно понимал точно, описать весь тот спектр чувств, через которые ему довелось пройти в эту минуту, не получится ни на одном из известных человечеству языков. Все эмоции мира от отчаяния до чистейшего проявления счастья смешались в одну, заставляя сердце стучать в горле, а мысли лихорадочно метаться из стороны в сторону. Неужели всё настолько очевидно? Неужели он читается как книга? Взял, взглянул и на тебе – влюбленный дурак, который боится признаться в этом самому себе. Ещё и это дурацкое "вы", оно его чуть как личность не закончило, что уж говорить о том, если бы Алина наплевала на всё и назвала имя. Хотя, пожалуй, так и то, было бы легче, потому что можно сразу в окно, без притворства и этих намеков. Нет, он точно сойдет с ума. В висках снова потяжелело, и Антон пожалел, что не пошёл таки в медпункт, гляди Ларка обнаружила бы чет, и отправила его в дурку прокапаться. А может ещё не поздно? *** — Отряд, назовите своё название! — Пингвины! — А теперь произнесите свой девиз! — Мы пингвины просто класс, победи попробуй нас! Алинина локация была настоящим чудом, просто спасительным светом в кромешной тьме. Девушка хотя бы пыталась как-то общаться с детьми, коммуницировать с ними и делать вид, что так и надо, остальные же выглядели порядком подбито. Арсения забрали на локацию, потому что не хватало людей, и Антону пришлось водить отряд самостоятельно. Следить за всеми сразу было трудно, но он усердно старался, признаться честно у него даже что-то выходило, потому что не прошло и получаса, как они достигли пятой из семи локаций. Полностью доверив пингвинов Алине, парень присел на ближайшую лавочку, массируя виски пальцами. Спать хотелось как никогда сильно, а ведь ему удалось кофе выпить, что стало бы с его душей, не воспользуйся он волшебным кофеином, было страшно даже представить. Дети, к счастью, понимали усталость вожатого – хоть и не ведали её причину – так что старались лишний раз не устраивать драмы, все-таки не по возрасту. Девушка заправляла ребусами, так что особо переживать за целостность голов было без надобности, можно было со спокойной душей уставиться в землю и несколько минут отдохнуть. Отдельная благодарность Алине, которая дала отряду целых два бала, и задержала их на лишние минуты две, дав Антону возможность отдышаться. Теперь, нужно было пройти как минимум одну локацию из двух оставшихся, и смело отправляться на площадь за призом. — Антон, ты только не спеши и дойди таки до локации с Арсом, поверь мне – не пожалеешь. — Ладно, – в душе не желая идти к этому голубоглазому несчастью, он согласился, потому что опасный блеск в глазах девушки давал понять, что действительно не пожалеет, ну ладно. На прохождение квеста для старших отрядов оставалось пятнадцать минут, когда пингвины наконец-то пришли к Арсению. Вот уж не думал Антон, что под "не пожалеешь" Алина имела в виду э т о. Конечно, Арсения не Нептуном сделали, и даже не Посейдоном – но всевышняя сила, дай ему бесконечный запас белых рубашек – и Антон точно забудет, как дышать. Такой же прекрасный как ночью, если не лучше, он сидел, даже не так: он возвышался над всеми, в своем величии. Темные волосы уложены, но несколько прядок выпадают на лицо, привлекая внимание, и порождая желание заправить их за ухо; рубашка вновь застегнута на половину; губы совсем немного подведены блеском; а в руках М а т е р ь Б о ж ь я цветок папоротника. Он выглядел как божество, как принц – белый принц. Ярко красный цветок так контрастирует с бледностью кожи, темными волосами, и просто с ним, что хочется визжать. Где они нашли это нечто, как они его соорудили, и сколько ещё секретов в Жизни, было неясно, но спать резко перехотелось. — Уважаемый второй отряд, мне сообщили, что вы первыми дошли ко мне, так что можете рассчитывать на этот цветок – цветок папоротника. По преданиям найти его невозможно, так как не существует в мире того папоротника, что может цвести. Но поверье гласит, что если двое влюбленных пойдут в ночь на Ивана Купала в лес, и не побояться живущей там нечисти, то обязательно найдут этот цветок и своё счастье. Каждый год влюбленные ребята идут в лес, надеясь найти чудо-цветок, и в этом году пошли. Нашли наши влюбленные цветок, и передали его мне, и счастье своё они нашли, а теперь шанс найти счастье выпал вам. Перед вами костер, если пять самых смелых пар, смогут перепрыгнуть его, то будет цветок ваш, ежели нет, то ждать вам целый год. Готовы? Пока дети формировали пять пар, и под четким руководством физрука прыгали через совсем низенький и маленький костер, Антон нечитаемым взглядом смотрел на Арсения. Весь монолог, тот смотрел прямо на несчастного Шастуна, не отводя глаза, и прожигая этим взглядом душу. Откуда Попов вообще нашёл этот сказ про влюбленных, когда в оригинале всё иначе, и почему сердце рядом с ним бьется так быстро? — А ты через костер не прыгаешь? — Ночью прыгал, а что ещё хочешь? Этот костер маловат будет, давай лучше дождемся большого, ежели так неймется. — Ага, – ответив в никуда и снова залипнув на глаза, скулы, губы, – Арсений, я сказать хотел, спросить вернее, как ты дум..а... — Готово, мы все перепрыгнули! Мы заслужили цветок? — Да, конечно, держите ваш волшебный цветок. Можете идти на эстраду, ваш вожатый сейчас догонит вас, – Арсений протянул растение Оксане, что крепко сжимала ладонь Серого, и только повернулся к Антону, как тот кивнув в благодарность забрал бланк с локациями, и пошёл следом за детьми, – Антон! *** Когда все отряды собрались на площади объявили победителей среди старших, средних и младших отрядов, и вручили им огромные пачки бисквитов. Праздничную речь молвили быстро и показав несколько номеров от вожатых пригласили всех на ужин, после которого ожидалась самая зрелищная часть дня. На костровой подходили к концу приготовления, а все желающие могли соорудить венок, чтобы потом после костра сходить в сопровождении нескольких вожатых на речку. Арсений жевал с максимально тусклым видом, и Антон даже почувствовал нехилый такой укол совести, но менять что-либо было уже поздно, и он смирился. Их отношения были, мягко говоря, интересными, поэтому молчание, и некая дистанция, часто спасали ситуацию. Так было и сейчас. Сидящая за соседним столом Алина кидала на парней многозначительные взгляды, а чай с трудом поступал в организм. Ерунда какая-то, встретились два взрослых человека, а поговорить не могут. Решив для себя завтра точно всё обсудить, Антон мысленно перекрестился, лишь бы смогли, потому что обстоятельства явно не на их стороне, а эти недомолвки уже надоели. Подождав, пока Арсений и ребята закончат с ужином, он вышел на улицу и обомлел: почти все вожатые снова примерили костюмы, отовсюду играла музыка, а девочки плели венки, всё было как ночью, только в разы масштабнее и красочнее. — Чего застыл? Ох ты ж елки палки, как это, вот это, – стараясь подобрать слово описывающее всё представшее взору запнулся даже Арсений. — Волшебно? — Именно! Честное слово, как в сказке, или в фильме! Зачарованный Арсений однозначно попадал в список самых красивых явлений природы, поэтому Антон невольно сам зачаровался этим зрелищем. — Пошли уже, всё самое интересное пропустим! *** На костровой действительно было волшебно, костер только-только разгорался, так что можно было занять самые удачные места. Девочки доплетали венки, и садились чуть в стороне, чтобы потом успеть сгонять в лес, а Антон просто кайфовал от жизни. Разнеженный в тепле, исходящем от горящих веток, он сидел бок о бок с Арсением, и чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. Музыка сменялась, диджей формировал хоровод, а ему хотелось раствориться в едва заметной дымке исходящей от костра. Если бы у него спросили какой момент с этой смены он никогда не забудет, то Антон назовет именно этот день, именно этот костер, и именно этого сидящего рядом человека. Следить за детьми особо не нужно было, так как все перемешались, и записывали видео на память, внезапно голову посетила гениальная мысль, и Антон вскочил с лавки: — Арс, иди сюда, скорее, потом скажешь всё, что думаешь обо мне и этой затее, но сейчас, молю тебя. Вдоль костра бегали дети, Алина ходила с дражайшим символом праздника в руках, а Антон ждал пока Попов соберется с мыслями и подойдет к нему. Он развернулся спиной к костру, приобнял Арсения за талию и настроив кадр сделал снимок, а затем ещё несколько. С телефона на него смотрело два счастливых человека, Арсений освободил руку, притягивая Антона ближе, положил свою голову ему на плече и улыбнувшись посмотрел в кадр. На фотографии удалось запечатлеть двух друзей, но они даже не знали, что в самом углу фотографии было видно цветок папоротника, который, по поверьям находят в ночи двое влюбленных.