Мы встретились двенадцатого сентября в двенадцать сорок

12 сентября 2023 год

      Осень. Как много людей любит осень? Достаточно. А вот Антон её ненавидит. Как можно любить это тусклое время года? Оно невыносимо. Вечно пасмурная погода и хмурое небо. Тусклая сухая листва, танцующая по дорогам свой последний предсмертный вальс на пару с ветром. С каждым днём всё ближе подходит гнетущая пустота. Последние крупицы летнего тепла, солнца и ярких красок ускользают из рук. Несчастные школьники и студенты под проливными дождями каждое утро, проклиная все на свете, плетутся на учёбу. Буквально всё мрачнеет с приходом этой угнетающей поры.       Наравне со всеми школьниками и студентами под ливнем приходится плестись и Антону. Нет, он идёт не в школу и не в вуз. Нет-нет-нет. Тут всё гораздо хуже. Он идёт выслушивать в свой адрес слова, которые уже выучил наизусть. Шастун уверен, что ничего нового этот мужик ему не скажет. Они же с Димой коллеги? Значит, всё одинаково. Настроение у Антона было скверным. Его разбудил разъярённый Позов, поэтому выспаться у него не получилось.       Неделя пролетела незаметно. Хоть Позов и раньше контролировал друга, но теперь он решил взяться за него капитально. Почти всю неделю он не выпускал Антона из виду и пресекал все попытки связаться с миром азартных игр. Однако под конец недели у Позова был завал на работе, поэтому он понадеялся на благоразумие парня. Он надеялся, что в последний день перед приёмом Антон не станет играть. Наблюдая за Шастом, Дима не заметил особых страданий и ломки. Конечно, было заметно, что Антон нервничал и был на взводе, но попыток окунуться в азарт не было. По крайней мере, Дима их не видел. Когда до Антона дошла новость о том, что Позов уйдет в работу с головой, тот расслабился. Вечно следящий друг ослабил хватку. Прекратился вечный контроль.       Антон ушел в отрыв.       Несколько дней назад ему пришла зарплата. У-у-ух, вот это победа! Поэтому Антон без зазрения совести по привычке зашёл на сайт. Быстрыми движениями пальцев ввёл логин и пароль, которые уже отпечатались на подкорке. Миг. Всего один миг. Сайт загрузился. Как же Антон скучал. Из-за пристального надзора он не мог играть. Его сводила с ума мысль, что вот сейчас вместо того, чтобы слушать очередную историю от Позова, он мог бы сорвать куш. Его голова была поглощена одним, что бы он не делал… За едой, пока ходил в душ, да даже на сидя на несчастном толчке мысли о паре тысяч рублей не покидали его, деньги пылились в онлайн-кошельке вместо того, чтобы радовать хозяина способностью удваиваться, а то и утраиваться одним щелчком мыши. И вот сейчас глаза режет от яркой картинки на экране ноутбука, а в голове крутится только одно: «наконец-то». Шастун, не думая, по уже изученной схеме перевел половину зарплаты на сайт. Любимая игра, бодрящая мелодия, яркий свет неонового обрамления барабанов, цифры и простые рисунки, также подсвеченные кислотным красным цветом. Ничего лишнего. Кровь в жилах стынет от осознания, что от желаемого чувства удовлетворения его отделяет одно нажатие. Наведя курсор на кнопку старт, Антон чувствует, что мир на секунду останавливается.

«Клик»

      Лотерея запущена. В отражении зелёных глаз начали крутиться цифровые барабаны. Тёмная комната озарилась красным мигающим светом. Антон тенью сидел за столом, расширенными внимательными зрачками наблюдая за происходящим на экране. Шастун играл час, два, три… Кровь бурлила, мозг лихорадочно подкидывал новые комбинации и игры. На часах пять утра, двенадцатое сентября. Глаза Антона нещадно начали болеть, боль перетекала в виски. Гнев после нескольких больших проигравшей начал спадать. Шаст решил сделать передышку. Он опустил голову, пряча ноющие глаза в сгибе руки. Буквально пара минут. Не больше…       Измученное сознание отключилось и Шастун провалился в беспокойный сон.       В таком состоянии его нашёл Дима. Он, как обычно, зашёл к другу в девять утра. У Позова было приподнятое настроение, хоть он и не выспался. Всё бумаги подписаны, все клиенты успокоены, все довольны. Все, кроме Димы, чьё настроение стало постепенно ухудшаться от представшей перед ним картины. Антон, сложившийся в три погибели спал за столом. Позов был бы даже рад, если бы Шаст уснул за работой, но это было не так. Он не работает по профессии. Сейчас он подрабатывает в кофейне баристой. Банковская карта, которая валялась рядом с Антоном на столе, подтверждала все самые страшные догадки Димы.       Короче говоря, утро у Антона не задалось. Он успел даже забыть, что сегодня его первый прием у психолога. Всю неделю его мысли занимало лишь жгучее желание разбавить серую и скучную жизнь капелькой азарта. С каждым днём парень всё чаще уходил в свои мысли, делая вид, что что-то читает или слушает нескончаемую болтовню Поза. Легче было на работе, на ней нет Димы, на ней мозг, хоть и нехотя, но сосредоточен на выполнении поручений. Тогда он ненадолго забывался, но чаще всего после такого мысли захлестывали его с головой. Он понимал, что очень многое упускает, работая сейчас. Он думал, думал, думал. Иногда проваливался в свои чертоги разума настолько, что выпадал из реальности. За эту неделю ему сделали больше замечаний, чем за весь его срок работы в целом. Даже грозились уволить, если Антон не перестанет считать ворон. «Больно мне нужна эта работа! Как будто я горю желанием пахать тут», — зло размышлял Шастун, выходя из кабинета начальника.

***

      Подходя к клинике, Антон кучу раз успел пожалеть о своём решении согласиться на это безумие. Здание этой «психбольницы» не внушало доверия. Небольшой трёхэтажный корпус, огороженный высоким чёрным забором. На территории оказалось много зелени. Кусты, деревья и газоны, наверное, выглядели красиво в разгар лета, правда успокаивали и приносили умиротворение, но не осенью. В этом году лето будто выключили с наступлением первого сентября. Погода нахмурилась и очень быстро похолодало, листья уже были тусклыми и слабыми, порывы ветра безжалостно срывали их с деревьев. Сейчас этот сад выглядел очень мрачно на фоне тёмного неба.       Антон долго не решался зайти внутрь здания. Спасибо Позову за то, что выпихнул друга пораньше из дома, чтобы тот не опоздал. На часах 12:25, ещё пятнадцать минут до его времени, поэтому он ещё успеет покурить. Нервы на пределе, голова до сих пор болит, он не выспался, за ночь почти ничего не выиграл и ушел в минус. Осознание своей неудачи неподъёмным камнем лежало на сердце. Смириться с проигрышем было всегда трудно, каждый раз как в первый. Досада и гнев разливались по венам, отравляя разум. И даже сейчас эти эмоции начинают завладевать мыслями Антона. Если сейчас что-то пойдёт не так или его разозлят, он взорвётся, как тротиловая шашка. Поэтому, пока есть время, надо успокоиться. При входе в калитку висел знак, что курить на территории клиники запрещено, но когда это останавливало Антона? Правильно, никогда! Завернув за угол, отойдя подальше от главного входа, он нашел укромное местечко рядом с запасным выходом. Похоже, это была курилка для работников.       Пальцы немного подрагивали от стресса и холода. Голова ныла, не переставая. Надо срочно закурить, иначе он сорвётся на этого психолога сразу же, как войдёт в кабинет. Достав одну никотиновую палочку, он зажал её губами. Чиркнув зажигалкой, Антон моментально поджёг сигарету. Первая затяжка — глубокая, терпкий дым заполнил лёгкие, доставляя дискомфорт. Выдохнув, Антон посмотрел на небо, волна расслабления охватила тело. Облака переливались различными оттенками серого. Дождь сошёл на нет, и теперь в воздухе пахло сырой землёй и дождевыми червями.       Внезапно дверь неподалёку открылась и из неё вышел мужчина. На белый халат небрежно было накинуто пальто, чёрные, как смоль, волосы были зачёсаны назад, но несколько прядей спадали на лоб, съехавшие на нос очки не скрывали синяков под глазами. Они были даже больше, чем у самого Шастуна. Если бы не халат, Антон подумал бы, что это не врач, а такой же пациент. Доставая пачку дорогих сигарет, он заметил непрошеного гостя. Повернув голову, мужчина увидел на себе изучающий взгляд зелёных глаз. Парень понял, что его рассекретили и, сделав ещё одну затяжку, отвернулся и опять взглянул на небо. Руки Антона до сих пор дрожали, непослушные кудри мешали, а фонари под глазами светили на столько ярко, что позавидовал бы любой маяк.       Мужчина насторожился. Парень был одет не по погоде. Лёгкая ветровка поверх толстовки была насквозь мокрая.       «Он шел под дождём без зонта? Точно наш пациент», — подумал психотерапевт, закуривая сигарету.       До приёма оставалось пятнадцать минут. Прошлый клиент достаточно потрепал ему нервы, стойко заверяя, что ни разу не притронулся к алкоголю за последний месяц. Выпроводив лгуна, психотерапевт открыл окно, чтобы запах перегара не въелся в стены его несчастного кабинета. Что только он не повидал… Сегодня у него новый пациент. Арсений был заинтригован. Сегодня, по рассказам, к нему должен прийти интересный экземпляр. Снова переведя взгляд в сторону, юношу в ветровке он не заметил. Забыв о странном парне, Попов быстро докурил сигарету и поспешил вернуться в кабинет: кто знает, вдруг пациент окажется чрезвычайно пунктуальным, хотя вряд ли.       Перед приёмом Антон решил заскочить в туалет, надо было хоть немного привести себя в порядок. Умывшись, Шастун взглянул в зеркало и ужаснулся. Себя в отражении было, если честно, не узнать. Осунувшееся лицо и серый оттенок кожи, синяки под глазами. Даже зелёные глаза, которые раньше искрились, кажется, погасли… Антон заметил, что стал меньше улыбаться. В последнее время он плохо спал, кошмары мучили его изо дня в день. Казалось, что от прежнего Антона осталась лишь измученная оболочка. Пустым взглядом юноша всматривался в своё отражение. Что же происходит? Неужели правда, он что-то делает не так со своей жизнью? Свернул на неправильную дорожку, как говорит Позов?..       — Нет, бред какой-то. Просто сегодня не выспался, поэтому и выгляжу, как живой трупак. Всё в норме… — как будто пытаясь убедить самого себя в первую очередь, шепотом проговорил Антон выходя из туалета. Заметив, что до приёма осталось несколько минут, Шастун ускорил шаг, вглядываясь в номера кабинетов и выискивая нужный.

Кабинет № 3352 Психотерапевт Попов Арсений Сергеевич

      На часах 12:38. Антон стоит напротив кабинета и тупо пялится на табличку на двери. Попов Арсений Сергеевич, точно пришёл туда куда нужно, это тот самый чудаковатый психол…       «Стоп. Психотерапевт?» — Антон озадаченно прочёл табличку ещё раз. — «Разве он не психолог?.. Психотерапевты ведь работаю с… психами».       Но его мозговой штурм был приостановлен, телефон завибрировал в заднем кармане, оповещая хозяина о том, что время пришло, 12:40. Ну, вот и пришел его час. Сейчас на протяжении сорока минут, а то и больше, ему будут промывать мозги. Шастуну даже пришла гениальная мысль уйти пока не поздно, но… всё-таки уже поздно. Если Дима узнает — а он точно узнает, — что Антон так и не посетил этого психотерапевта, шею ему свернёт. Кстати, психолог и психотерапевт… мысленно Антон поставил галочку о том, что нужно будет подумать об этом позже.       «Скорее всего, он такой же нудный, как и Поз», — удручённо думал Антон, занеся кулак над дверью и, немного не рассчитав силы, постучал. — «Ой, получилось немного громче, чем я рассчитывал…»       Арсений уже за пять минут до приёма сидел за своим столом. Запах перегара после прошлого пациента выветрился и теперь в кабинете пахло мокрой травой и свежестью. Шторы были раскрыты, тучи рассеялись и в окно сочился солнечный свет. Через несколько минут должен прийти пациент, а пока можно немного отдохнуть и расслабиться. Растёкшись маленькой лужицей в кресле, Арсений смотрел в панорамное окно. Ему повезло с кабинетом. Он находился на третьем этаже и из окна виднелось небо. Арсению нравилось, что окно выходило на сад, так как там не было ни калитки, которой хлопают, заходя и выходя, вечно хмурые пациенты и работники, ни дорог с домами, лишь природа. Виднелись верхушки деревьев, которые еле-еле заслоняли обзор на плывущие где-то там, далеко-далеко, облака… Наручные часы показали 12:40, никого ещё нет. Арсений мысленно поспорил сам с собой. Опоздает новый пациент или нет? Чертик на его плече уже злорадно смеялся, понимая, что, скорее всего, он выиграл в этом споре. Ангел же был весьма расстроен, ведь человек, которого они ждут, оказался не пунктуальным. Резкий стук в дверь буквально выдернул Попова из своих странных фантазий. Он подскочил в кресле, развернулся на 180 градусов в сторону двери и, достав первую попавшуюся ручку из подставки, опустил взгляд на бумаги, делая вид, что он усердно работает.       — Входите!       «Похоже, всё-таки пунктуальный», — подумал Попов, а воображаемый ангелок на правом плече победно ухмыльнулся.       — Здравствуйте, я на двенадцать сорок, — распахнув дверь, Антон, глядя себе под ноги, зашёл в кабинет.       — Проходите, садитесь на стул, — Арсений взглянул на пациента и заметил знакомую ветровку. В человеке, который так и не поднял взгляд, он узнал того самого сумасшедшего парня, курящего рядом с запасным выходом. Вот это совпадение, конечно.       Шастун сел на мягкий стул, тот оказался весьма удобным. И когда он соизволил посмотреть на, как оказалось, врача, чуть не подавился воздухом. Это был тот самый мужчина с курилки, тогда они лишь на секунду пересеклись взглядами и Антон отвернулся. Но сейчас… Сейчас, встретившись вновь, сердце пропустило удар. Пронзительные голубые океаны смотрели в самую глубь души. Антон был будто бы загипнотизирован. Он не мог отвести взгляд от глаз, так красиво переливающихся на ярком осеннем солнце. На заднем фоне медленно плыли лёгкие, почти прозрачные пылинки, подсвеченные лучами прекрасной звезды. Шастун даже заметил, что туч больше нет, и лазурные красивые глаза почти сливались с небом за окном. В эту минуту он не видел ничего вокруг, только взгляд напротив.       — Шастун Антон Андреевич? — мужчина первым разорвал зрительный контакт, буквально на секунду взглянув в ежедневник, чтобы точно не ошибиться с именем.       — Да, — внезапно резко и холодно ответил Антон. После того как мужчина опустил глаза, наваждение спало и мир снова стал блёклым. Солнце уже светило не так ярко и даже, кажется, перестало греть. Небо потеряло свой незабываемый цвет и стало грязно-голубым. Он вспомнил, где находится, на кого смотрит и что вообще происходит.       — Если мне не изменяет память, вы пришли ко мне от Дмитрия Темуровича, — поставив галочку в ежедневник, Арсений сел прямо, смотря на пациента.       — Похоже, не изменяет. Повезло вам, верная попалась, — язвительно ответил Антон, поудобнее усаживаясь на стуле.       — Всё в порядке? — настороженно спросил Попов, замечая резкую перемену в настроении парня. Удивлённые зелёные глаза теперь смотрели с явным холодом, недоверием и некой опаской.       — У меня всё заебись, не считая того, что сейчас я сижу в психушке, где лечат умалишенных, — зло проговорил Антон.       — Это не психушка, молодой человек, а я не злой дядя доктор. Поверьте, я не хочу сделать вам хуже. Я не собираюсь вас запугивать таблетками, смирительными рубашками и всякой подобной дребеденью, — Антон зло посмотрел на врача, поджимая губы. От внимательного Попова не ускользнул тот факт, что пациент начинает всё больше от него закрываться. Антон закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди, чёлка спала на тускло-зелёные глаза, которые сосредоточено смотрели на него исподлобья. Шастун пропустил эту реплику мимо ушей. Он понял, что Дима его подставил. Это был не просто психолог, который даст совет и выслушает, это был самый настоящий врач, лечащий всяких шизофреников, к коим Антон себя точно не причислял.       — Расслабьтесь. Может, чаю, кофе или просто водички? — приподняв одну бровь, уточнил Арсений, понимая, что диалог уже не заладился. Надо что-то сделать, чтобы напряжённый парень перестал смотреть на него волком.       — Я абсолютно спокоен и расслаблен. И не нужно меня задабривать напитками, я у вас надолго не задержусь, — идиотские вопросы этого мозгоправа начинали выводить из себя, но Антон держался из последних сил, сжимая кулаки до побеления костяшек.       — Вы считаете, что пришли не по адресу? Что ваш приятель отправил вас сюда лишь из-за своей придирчивости и наговаривает на вас почём зря? — Арсений откинулся на спинку кресла, покачивались из стороны в сторону, внимательно наблюдал за юношей. Попов читал его как открытую книгу, но даже несмотря на это мужчине всё равно было интересно наблюдать за ним. Внимательные голубые глаза замечали всё: от мимолётных движений бровей и играющих жилок до сжатых кулаков. Антон в свою очередь насторожился, потупив взгляд в пустоту, а через несколько секунд резко перевёл его на Попова.       — Извините меня, конечно, но вы думаете, я совсем идиот? Я прекрасно понимаю, что это всё ваши психологические уловки, чтоб втереться ко мне в доверие. Не прокатит, — самодовольно улыбнувшись, заявил Антон, приподняв подбородок. Арсений же, цокнув языком, понял, что этот человек невыносим. Несговорчивый парнишка со скверным характером. Дмитрий говорил, что парень непростой и с ним будет трудно, но Арсений был очень самоуверен. И не такие крепкие орешки раскалывались.       — Я вас понимаю. Первый приём, вы мне не доверяете, поэтому диалог у нас с вами не клеится. Тогда просто посидим и помолчим. Но для начала, скажите мне свою дату рождения. Я должен заполнить вашу карту.       — 19 апреля 1997 года, — не задумываясь, ответил Антон. Арсений удовлетворенно угукнул, достал из горы бумаг нужную карту и принялся её заполнять.       Только спустя минуту до Антона дошел смысл сказанных врачом слов. Как это «посидим»? Как это «помолчим»? Брови Антона моментально взлетели наверх, а, снова оживший, удивленный взгляд упёрся в Арсения Сергеевича. Заметив это, Арсений поднял голову с немым вопросом.       — Что, простите? Это шутка сейчас была? — не понял Антон. Арсений отрицательно качнул головой и продолжил дальше писать. Шастун и до этого был на грани, не выспавшийся воспалённый мозг работал на износ. Это была последняя капля. Нервы Антона сдали.       — То есть как не шутка? Я нахуя припёрся сюда, а?! Я, блять, сейчас сдохну, мать вашу! Я лёг сегодня в пять утра, а знаешь, почему?! — гнев накрыл Шастуна с головой, по бешеным глазам можно было понять, что Антон теряет контроль. Широко расставив ноги, он упёрся руками в подлокотники стула и наклонился вперёд, ближе к Арсению, который от неожиданности отъехал на стуле ближе к окну. — Не знаешь, чёрт?! А я тебе сейчас, блять, поясню. Я всю ночь пытался выиграть хотя бы один спин, блять! И ни хуя! Я лишь слил ползарплаты! Моя голова начала раскалываться, будто по ней бьют кувалдой, прикинь, мать твою! — кажется, у Антона началась истерика, он смотрел затуманенными от ярости глазами прямо в душу шокированному Арсению. — Я уснул за столом, всё моё злоебучее тело болит! А самое интересное, что всё это ёбаное время, мне снились одни кошмары! Тебя когда-нибудь пожирала пустота?! Ты когда-нибудь задыхался от всепоглощающей безысходности, а, блядь ты такая?! А я каждую треклятую ночь тону в холодной, чёрной неизвестности, не в силах позвать кого-либо! Сука! — Антон подскочил на ноги и со всей силы ударил кулаком по столу. — А в девять грёбаных утра меня разбудил Позов. Знаешь, как? Ёбнул меня по спине ладонью, блять! И начал причитать, как бабка. Он выел мне все, мать его, мозги! Я всё утро слушал, блять, его гундёж, а после попёрся сюда, нахуй, слушать твой! Я ехал в этом идиотском душном метро, я шел сюда под блядским ливнем. Я промок так, будто меня, блять, обоссали! Моя голова до сих пор трещит по швам, такое ощущение, что она сейчас раскрошиться нахуй! — Антон плюхнулся обратно на стул, наклонился вниз и упёрся локтями о колени, запустив пальцы в волосы, немного оттянув их. Сильно зажмурился и почти шёпотом произнёс, — А ты, мозгоправ ебучий, сейчас мне говоришь, что я просто так приехал?..       В кабинете повисло молчание. Арсений спокойно и удовлетворенно смотрел на так и не выпрямившегося Антона. Во время этой небольшой истерики Шастун рассказал почти всё, что его напрягает. Буквально сама душа вырвалась наружу, показывая все свои страхи и переживания. Арсений сделал вывод, что Антон Андреевич Шастун находится на грани. Подсознание бьётся в ужасе, а Антон не придаёт этому значения. Оно буквально завывает, в панике пытаясь позвать на помощь. Попову хотелось бы побольше послушать про сны. А ещё Арсений заметил неестественную худобу парня. Вероятнее всего, ест он плохо.       «Ещё одна галочка в список симптомов. Как по книжке, Антон Андреевич», — подумал Арсений, смотря на юношу.       Антон застыл, вцепившись в волосы руками. Немигающий взгляд был направлен на какую-то невидимую точку на полу. В голове — звенящая пустота, ни одной мысли. Шастун весь дрожал, руки трясло так, будто он стоит на морозе без куртки. От сильного напряжения в голове, кажется, что-то взорвалось. Боль была невыносимой. Живот начало крутить, сегодня он ничего не съел, потому что был не голоден. В глазах помутнело. Антон не замечал ничего вокруг. Сейчас все чувства были сконцентрированы на истощенном теле. После истерики все нервы будто оголились. Такое ощущение, что он больше никогда не станет прежним, сейчас от Шастуна осталось лишь тело, которое тупо болит. Губы подрагивали и только через пару минут Антон заметил, что по его щекам текут слёзы. Мутная пелена застелила глаза. Внезапно горло будто сдавило, а сам он издал лишь сдавленный всхлип. Антон не мог вздохнуть. Лёгкие будто свело. Сердце билось с бешеной скоростью, в груди защемило. Он захлебывался собственными слезами. Шастун не мог больше ни о чём думать. Он не понимал, что происходит. Смерть буквально вцепилась в его горло своими костлявыми пальцами и с каждой секундой высасывала из него жизнь. И никто не в силах ему помочь. Он абсолютно один.       Изначально спокойный Попов наблюдал за всем со стороны. Ну психанул парнишка, с кем не бывает. Но когда он заметил непрекращающийся град слёз, а всхлипы стали учащаться, он понял, что что-то не так. Подскочив с кресла, он за пару шагов обошел стол. Присев на корточки перед Антоном, Арсений всматривался в его уже красное от слез лицо, замечая, что он почти не может вдохнуть.       — Шастун, посмотрите на меня. Вы слышите меня? — пытаясь спокойно обращаться к пациенту, начал Арсений. Но дрожь в теле Антона усилилась, тот не обращал на него внимание. Попов не смог удержать обессилевшего парня и тот рухнул на пол. Так страшно Антону ещё не было никогда. Пытаясь свернуться в клубок, подальше от всего, что его окружает. Спастись, в панике думал он. Костлявая уже дышала ему в затылок, всё крепче стискивая горло.       — Антон! — рявкнул мужчина. Покрепче ухватившись за ткань толстовки, Арсений встряхнул парня, чтобы тот обратил на него внимание.       Взгляд, полный отчаяния, в панике врезался во врача. Арсений ещё ни разу не видел столько звериного ужаса в глазах. Подхватив Антона, он усадил его, чтобы их глаза были на одном уровне.       Арсений сам был очень напуган такими выходками пациента, но он скрывал это за хладнокровным спокойствием. — Всё в порядке, ты не один, я рядом, слышишь? Ты не умрёшь! Дыши, давай же, пацан, — подорвавшись, Арсений схватил плед, бутылку воды, пачку обезболивающих и успокоительных из ящика своего стола. Сев рядом с, всё ещё дрожащим в беззвучной истерике, парнем, врач аккуратно накрыл его пледом, помог ему запить таблетки и, приобняв за плечи, начал успокаивающе поглаживать.       Ни Попов, ни Шастун не знали, сколько они так просидели в обнимку у рабочего стола Арсения. Но за это время Шастуна перестало так сильно трясти. Прояснившимся взглядом Антон рассматривал пол, пытаясь понять, что только что произошло. Так и не придя ни к какому выводу, он повернул голову к Арсению, который до сих пор прижимался к нему.       — Паническая атака, — заметив на себе вопросительный взгляд ярко-зелёных глаз, пояснил Попов, убирая руки от парня.       — Ахуеть… — тихо произнес Антон, утыкаясь лицом в собственные колени. Такого ужаса и страха за свою жизнь он никогда не испытывал. Хоть Арсений и прекратил его обнимать, но он не отстранился, а поэтому его присутствие четко чувствовалось. Антону стало так спокойно. От этого ощущения по телу прошлась волна тепла.       Измученное сознание отключалось.       Шастун забылся крепким сном, потому что рядом был человек, который излучает такое явственное тепло. С ним Антон чувствовал себя в безопасности. Пока Арсений Сергеевич рядом, с ним ничего не случится.

«Спасибо», — единственное, что успел подумать Антон, перед тем как полностью провалиться в пучину такого нужного ему сейчас сна.