Мы встретились двенадцатого сентября в двенадцать сорок

«18 сентября»

      Яркое солнце пытливо пробивается сквозь закрытые веки. Лёгкие порывы тёплого ветра ласкают кожу, мягко пробегаясь по шее и лицу, играя с пшеничным кудрями. В воздухе витает приятный аромат цветов. Щиколотки что-то щекочет, светлые ресницы подрагивают, веки плавно поднимаются, открывая взор на густую, ярко-зелёную траву, бледные босые ноги буквально утопают в ней. Медленно поднимая голову и оглядываясь по сторонам, в зелёных, блестящих на солнце глазах отражается бескрайний луг и чистое лазурное небо с редкими, плывущими по нему облаками. Высокая зелёная трава, разбавленная яркими цветами, подобно волнам колышется на ветру. Антон вдыхает полной грудью: свежий тёплый воздух заполняет лёгкие, будто выветривая весь никотин, скопившийся там за годы курения.       Это место далекое от городской суеты, вокруг тишина, лишь шёпот травы и журчание воды где-то вдалеке. Антон делает шаг, — такой невесомый, словно он часть ветра, гуляющего по просторам природы. Ноги с каждым разом погружаются в неестественно пуховую траву, а в ступни отдаёт жар от нагревшейся под палящим солнцем земли, расходясь по всему телу волнами удовольствия. Сквозь зелень среди различных камней виднеется небольшой ручеёк, убегающий куда-то вдаль. Его журчание ещё больше успокаивает, погружая в какой-то транс. Кажется, Антон попал в сказку. Место, где он сейчас находился, было неописуемо красиво. Почти прозрачная вода цвета аквамарина вкупе с отражающимся в ней лазурным небом была невероятна, таких оттенков ещё не придумали, но, такое ощущение, что Антон уже видел что-то подобное… Он прикрыл веки, и перед глазами сразу же оказываются два пронзительных, невероятно красивых океана. Эти глаза запомнятся ему навсегда.       На душе так спокойно, хочется остаться здесь. Желание упасть в пушистую траву и провалиться в неё навсегда, остаться навечно в этом раю укутывает Антона теплом. Однако, сквозь колыхание травинок и журчание ручья тихо проскальзывает слабое потрескивание. Парень не обращает на это внимание, в голове вырисовывается образ мужчины с красивыми переливающимися глазами и волосами цвета воронова крыла; он протягивает изящную руку, внушая доверие. Ему можно доверять. Рука Антона, такая же лёгкая, как воздух, вздымается вверх, хочется дотянуться до нематериального, но такого живого мужчины. Вот сейчас он дотронется кончиками пальцев до чужих, остаются буквально миллиметры, но в спину ударяет отрезвляющий жар, разрушающий спасительную иллюзию, красивая картинка меркнет и теряет краски, спокойствие исчезает бесследно. Резко распахнув глаза, Антон оборачивается. Огонь с невероятной скоростью пожирает всё на своём пути. Языки пламени возвышаются над головой, играясь с ветром. Пугаясь, Антон валится в речку, ударяется о камни, прохладная вода окрашивается в грязный мутный цвет с примесью крови. Некогда рай на земле превратился в саму преисподнюю, когда-то голубое небо стало чёрно-красным, ветер обжигает кожу адским дыханием. От едкого тумана слезятся глаза, нос и горло дерёт, заставляя парня зайтись в сильном кашле. Паника и оцепенение завладевают Антоном, он широкими и мокрыми от ужаса глазами, словно загнанный в угол зверь, смотрит на саму смерть. По сравнению с пламенем он становится крошечным и беспомощным, неуправляемая стихия превращает всё живое в пепел. Антону хочется кричать от безысходности, но получается лишь хриплый всхлип. Когда всё тело поглощает пекло, а гортань сводит так, словно сам Сатана кровожадно сдавливает её, Антон из последних сил резко дёргается.       Всё тело скованно содрогается. Шастун просыпается на скомканной влажной простыне в ворохе одеяла. Снова кошмар. Антон тяжело выдыхает и с трудом поднимается. Садясь на кровати, он размашистыми движениями растирает лицо. Хочется стянуть эту маску вечной усталости. Сил нет ни на что, он просто устал. Настенные часы показывают восемь утра. Вчера Позов укладывал его, как маленького ребёнка, ровно в десять, поэтому он сейчас точно уже не уснёт. Да и после такого сна уже и не хочется. Страшно. Пугающим ураганом в голове прокручиваются воспоминания о минувшем сне: прекрасное греющее солнце, бегущий журчащий ручей, пугающие языки пламени и… Мужчина, который каким-то непонятным образом поселился в голове и явился во сне, излучающий ауру спокойствия и мира.       С протяжным стоном Антон поднимается с кровати, усталость сковывает тело, от мыслей голова становится тяжёлой. В квартире тихо, однако с кухни слышится копошение. Медленно идя по коридору, Антон чует еле уловимый аромат кофе и ещё чего-то вкусного. Дима на расслабоне, по-хозяйски развалившись на диване, пялит в телефончик, пока на плите шкварчат две порции яичницы.       — Доброе утро, — Дима замечает стоящего в дверном проёме сонного Антона, — Как ты, Тох?       — Пока живой, — уныло проговаривает Антон, заваливаясь рядом с другом.

***

      Такси мчится по сырым улицам Москвы, потускневшие пейзажи пролетают настолько быстро, что глаз не успевает зацепиться ни за одну деталь. На метро не было сил, добровольно находиться в этой душной толкучке и видеть унылые лица уставших от жизни людей было сравнимо с медленным самоубийством. Но вот яркое летящее пятно останавливается: пробка. Тяжело вздохнув, Антон переводит взгляд на лобовое стекло, всматриваясь в размытый поток машин. Скрип идиотских дворников раздражает, тревога снова зарождается где-то внутри чёрным маленьким комочком, который растет и становится постепенно всё больше. Ладони начинают потеть, нервозность нарастает: не хотелось снова слушать про свои «проблемы», снова смотреть на этого врача, снова погружаться в атмосферу того места, где даже стены этой больницы давят.       Машина медленно продвигается по дороге, дворники будто скребут прямо по мозгу. Влажными подрагивающими пальцами Антон тянет из кармана наушники; очень хочется курить. Мысли роятся в голове, в полумраке салона атмосфера угнетает, и взволнованные молчаливые взгляды Димы, сидящего рядом, бесят только больше. Музыка в наушниках с удивительным успехом перекрывает все раздражители, потихоньку становится легче. Антон жмется лбом к холодному окну, разглядывая от безделья дождливый проспект. Сквозь бегущие по стеклу ручейки виднеется яркая мигающая вывеска. Антон, чуть сощурив глаза, вглядывается в очертания вывески.

BINGO

BOOM

      Знакомые мерцающие жёлто-красные большие буквы притягивают взгляд. Манящая вывеска, словно свет во тьме, сияет ярче обычного. Желание выскочить из машины и очутиться там, в такой родной и заводящей атмосфере игр, азарта и нескончаемого удовольствия, мгновенно выкручивает выработку адреналина. Конечно, онлайн-казино и онлайн-ставки удобней, ведь можно мониторить и играть в любое время, в любом месте, однако ничто не сравнится с барами и букмекерскими конторами, предоставляющими всё те же услуги, только оффлайн. Экстаз от выигрыша удваивается, когда ты находишься в толпе таких же заведённых, с искрой в глазах людей, когда музыка бьёт по ушам из всех углов, когда разум затуманивается и желание получить больше удовольствия, больше денег выходит на первый план.       Машина трогается вперёд, яркие буквы неумолимо остаются позади. Наваждение спадает, глаза, что минуту назад горели, тухнут, остаётся лишь скребущее чувство опустошения.

***

      Часы монотонно отбивают секунды, капли сильного ливня разбиваются об окно, а Арсений сидит за своим столом и думает, насколько же скучный у него кабинет. Порой ему хотечется добавить немного красок, немного экспрессии, но помещение должно быть окрашено в «успокаивающие» тона. В очень скучные цвета, которые надоели даже самому Арсению, что уж говорить про пациентов.       Сегодня не слишком загруженный день, на записи было всего пять человек, один из которых вообще вряд ли придёт. Да, Арсений злится на этого парня: он задел его гордость, честь и достоинство, как врача. Но договор с Дмитрием был на десять сеансов. Пациенты бывают разные, конечно, многие отрицают свой недуг и отказываются от лечения. Однако, Антон, кажется, и сам не понимает, чего хочет. Он на приёмы согласился, но лечиться отказывается. А после неудачного первого раза и вовсе пропал с радаров. Быть честным, даже Арсения посетила некая тревога, когда он узнал от Дмитрия, что Шастун отключил телефон. Человек не выходил на связь почти неделю, хотя ему он всё же ответил. На лице появилась лёгкая усмешка.       «Никуда я не приду, хуила» — да, манер у него не занимать.       Когда ему пришёл ответ на его сообщения, Арсений сначала разозлился. Как можно быть настолько некультурным, как можно так общаться с другими, незнакомыми тебе людьми? Но позже он понял, что, похоже, с Антоном всё в порядке, раз он так борзо отвечает.       Из мыслей его вырывает вибрация телефона. Арсений переводит взгляд на экран, в надежде, что ему написал какой-нибудь красавчик. Но увы, он всё так же никому не нужен.

«Центральное УГМС: До конца суток 18 сентября в Москве ожидается ливень, град, ветер до 17 м/сек. Будьте внимательны и осторожны»

      — М-да, вот это жизнь у меня весёлая, — тяжело вздохнув, тихо бормочет Арсений. Кажется так скучно ему ещё никогда не было.       Нужно было себя как-то развеселить, иначе психиатр понадобится уже ему. Немного подумав, Арсений со скоростью света хватает телефон. В его кабинете хорошая звукоизоляция, тогда почему бы и не…       Включив музыку на всю мощность, которую только мог воспроизвести его телефон, Арсений начал пританцовывать в такт мелодиям, отрываясь от всего стресса, нервозности и скуки. С каждой новой песней он всё больше терялся во времени и с головой погружался в музыку.       Когда заиграла любимая песня, которая стала его личным гимном, Арсений вообще забыл, где он находится. Серёжа ненавидел её потому, что от неё уже плавились мозги, а идиотское исковерканное исполнение с «no boobs» только больше бесило, он не мог её уже слышать. И даже сейчас, когда Попов остался наедине с собой, эта традиция никуда не делась.

I've got no roots!

But my home was never on the ground.

      Начинается припев, Арсений, отдаваясь танцу, выводит руками плавные женские формы, чуть присаживаясь и чётко произнося «бубс» именно в тот момент, когда из-за двери показывается копна светлых нерасчёсанных кудряшек.

***

      Антон и Дима в полной тишине стоят под козырьком клиники, слушая дождь. Шастун как мог оттягивал момент, когда ему снова придётся оказаться там. Но долго стоять на улице тоже не вариант, они оба промокли до нитки, пока бежали от такси. Сырые ноги уже начинало подмораживать.       Дима за всё время поездки не сказал ни слова, видя, что друг сейчас точно не настроен на разговоры.       Запомнив маршрут до кабинета, Антон машинально шагал по коридорам, ведя за собой Диму. И вот он опять тут, около незаурядной белой двери с золотистой табличкой.

Кабинет № 3352

Психотерапевт

Попов Арсений Сергеевич

      — Шаст, садись, — Дима похлопал несколько раз по сиденью рядом.       — Ага, — обреченно пробубнил Антон.       — Я тебя тут подожду, пока ты будешь на приеме.       — Ты будешь сидеть здесь? — Шастун озадаченно посмотрел на друга, — Мне не пять лет, я и один справлюсь, — Антон нахмурил брови, — ты можешь ехать к Катьке, я сам до дома доберусь.       — Антош, я не хочу, чтобы всё повторилось снова, поэтому я…       — Да нихера не повторится! Слышь, я говорю, всё нормально будет, не надо со мной как с умалишённым возиться.       — Уверен? — Дима настороженно разглядывал недовольное лицо Антона, взвешивая все «за» и «против». — Хорошо, ладно, но я всё равно побуду здесь с тобой, пока время приёма не придёт, — быстро проговорил Позов, не желая слушать возражений, на что Шастун только фыркнул и приложился затылком к стене.       Прикрыв глаза, Антон на долю секунды покинул неудобную сидушку и переместился на приятный и мягкий красный бархатный диван. Несильно сжав подлокотники двумя ладонями, он ощутил себя в игральном зале перед интерактивным экраном, где шла лотерея: симпатичная девушка мелодичным голосом называет числа, которые одно за другим зачёркивались на его поле. Чувство волнения нарастало. Волнение перед победой… Сейчас последняя цифра зачеркнётся, сейчас он сорвёт большой куш!       — Напиши мне, когда закончишь.       Голос Димы слышится словно через толщу воды, разрушая мираж. Переведя крайне заебавшийся взгляд на друга, Антон тихо бурчит:       — Окей.       — Тогда я поехал, давай, удачи, Тох, — Дима так искренне, чуть-ли не по-отцовски улыбается ему, что чувство стыда снова больно колет где-то глубоко внутри. Позов всегда добр к нему, всегда выручает, да даже сейчас, блять, он пропускает работу, чтобы нянчиться с ним.       — Кате привет передавай, — Антон натянуто улыбается, подавшись вперёд и упёршись локтями в колени.       — Обязательно, — Позов хлопает его по плечу и лёгкими шагами уходит вглубь коридора.       «Раз Поз уже уходит, значит, пора» — проводив друга потускневшими глазами, Антон направляется в сторону злополучной двери.       Юноша ещё с минуту стоит, тупо пялясь на табличку с именем врача. Опять этот занудный хмырь. Настроение ниже плинтуса, нужно всего лишь пережить этот приём.       Занеся кулак над дверью, Шастун постучал пару раз, но ответной реакции не последовало. За дверью приглушённо слышались какие-то звуки, но это точно не было приглашением войти. Повторил попытку достучаться до врача ещё несколько раз. Так и не получив ответа, Антон медленно нажимает на дверную ручку. Открывая дверь и заходя в образовавшуюся щель, прислушался к музыке. Стоп, музыке? Шастун застаёт то, что никак не ожидал увидеть.       Мужчина, который в первую их встречу показался серьёзным, спокойным, рассудительным и тихим человеком, сейчас на глазах у Антона танцевал какой-то наиглупейший танец, не обращая на гостя никакого внимания. Халат помялся, рубашка выпущена из-под ремня, волосы растрёпаны, а на бледном лице сиял румянец и легкая расслабленная улыбка.       «Симпатичный» — от собственных мыслей Антону стало дурно.       Попов в такт двигал бёдрами, растворяясь в музыке. Качнувшись в сторону двери, Арсений застыл, будто кто-то резко выдернул его из розетки. Песня подходила к концу, а двое мужчин неподвижно, будто гипсовые изваяния, стояли и глазели друг на друга.       Испуганные ясно-голубые глаза метнулись в сторону телефона. Медленно подойдя к столу, Арсений выключает музыку и вообще ставит гаджет в авиарежим, от греха подальше. Теперь в кабинете висит гробовая тишина.       «Всё нормально, всё нормально, всё нормально, всё нормально», — Арсений лихорадочно старался успокоиться, — «Ну, подумаешь, всего лишь упал лицом в грязь».       «Что, мать вашу, происходит?!» — Антон следит за каждым движением врача, всё так же стоя в дверях. Попов выглядел растерянным и потерянным, хотелось его пожалеть.       — Добрый день, Антон. Проходите, присаживайтесь, — резко выдохнув, Арсений сделал вид, что ничего не произошло. Попов плавным движением руки указал на кресло напротив стола. Его голос был спокойным и ровным, будто он пару минут назад не опозорился перед своим пациентом. Однако, в глазах плескались настороженность и паника, выдававшие его с потрохами.       Шастун на каменных ногах медленно проходит в кабинет, всё происходящее просто не укладывается в голове, кажется, ситуации абсурднее просто не придумаешь. В раздумии посмотрев на Арсения Сергеевича, который с лицом лица пытался привести непослушные растрёпанные волосы в божеский вид, Антона резко пробивает на смех.       Испугавшись резкого громкого звука, Арс вздрагивает. Звонкий заливистый хохот разлетается по помещению. Это конец. Конец его репутации, он упал в глазах человека, который и так считает его шарлатаном. Как теперь ему помочь? Как вылечить? Как найти подход?       — Арсень Сергеич, я думал, вы занудный мозгоправ, а тут такое, — сквозь смех, с широкой улыбкой, еле произнёс Антон, подняв на Арсения искрящиеся зелёные глаза, — а мне нравится, танцуйте почаще, у вас хорошо получается, — всё также блестя кромками зубов, весело выдал Антон. Его веселил растерянный Попов, такое ощущение, что в этот момент перед ним стоит не серьёзный мужчина, а растерянный провинившийся ребёнок.       Вид открытого и расслабленного Шастуна снимал тяжёлый груз. Глупая ситуация позади, после неё осталось лишь смехотворное послевкусие. Выдохнув с облегчением, Арсений сел за свой стол напротив Антона. Комфортную тишину разрушало только тиканье часов.       «Ему идёт улыбка, такой живой» — светящийся от веселья Шастун вызывал исключительно положительные эмоции, даже подколы пролетали мимо ушей.       Сложив руки в замок, Арсений прищурился, рассматривая черты лица напротив. Переняв ехидное и приподнятое настроение от юноши, Попов расплылся в хитрой улыбке.       — Ну, Антон Андреевич, рассказывайте! — бодро заявил Арсений, с упоением наблюдая, как на лице Антона меняются эмоции.