Дорогой любви

      Тсую одолевали смешанные чувства. Одна её часть готова была наброситься на Мидорию здесь и сейчас, затискать до смерти его мягкие щёчки, гладить нежные волосы и покрытые мозолями руки, трогать и изучать каждую часть тела, особенно выпирающие и надутые, словно удавы, мышцы, торс. Фроппи перестала стесняться и отгонять подобные мысли и желания вот уже как два года. В моменты, когда Изуку пытался признаться ей в чувствах, умиление, теплота и жажда близости с ним достигали критического максимума. Тсую приходилось незаметно и сильно щипать себя за руку, сжимая зубы, чтобы хоть немного прийти в себя. Но другая часть Асуи, рациональная и здраво оценивающая окружающий мир, банально устала от ожидания. Тсую сбилась где-то на двадцатой попытке признаться ей. Терпение подходило к концу, а все надежды, что Мидория сможет завершить речь, не сбившись на полпути, из раза в раз не оправдывали себя. Асуи больше не хотела приходить одна в пустую холодную квартиру и проводить вечера одной после тяжелого, часто смертельно опасного геройского дня. Нет, иногда от одиночества девушку спасали драгоценные подруги, но это было равноценно обезболивающему с временным эффектом. Тсую жаждала женского счастья, засыпать и просыпаться в объятьях любимого человека, согревать друг друга в дождливые дни, семьи, в конце концов.       — Тсую, я… — сглотнул Изуку, — Я давно хотел тебе сказать, что не могу без те…тебя не могу…без., — зеленоволосый герой начал заикаться и оговариваться.       Тсую с нежностью в глазах улыбнулась. Утром она проснулась в ужасном настроении и уже готова была накричать на Мидорию при встрече, на которую он сегодня её позвал. Но как только увидела Изуку, волнение и смущение на его алом веснушчатом лице, капли пота на лбу, вся её мрачность и хмурость в ту же секунду куда-то испарилась восвояси. Она не могла злиться на него, на эту сладкую, мягкую и добрейшую зелёную «булочку» на земле.       — Продолжай, я внимательно слушаю. Не можешь без меня что? — ласково прошептала Тсую, пытаясь помочь Мидории и направить его.       — Сейчас, извини, что-то горло пересохло, — вымученно изобразил улыбку Мидория, осушая кажется пятый или шестой стакан воды.       — Не торопись, Изуку-кун. Обещаю, что никуда не сбегу. Мы ведь никуда не спешим, впереди целый вечер. Давай наслаждаться каждой минутой рядом друг с другом, — успокоила возлюбленного девушка, но при этом как бы открыто намекая, что именно она сегодня наконец-то хочет услышать.       Для этого она осторожно положила свою ладонь поверх ладони возлюбленного, но тут же поняла, что переборщила. Шокированный Изуку на автомате отдёрнул руку и вскочил из-за столика.       — Я…я…ой, вспомнил. Я кое-что забыл на работе, дико меня прости. Это очень важная вещь и надо срочно бежать. Как же неловко получилось. Давай продолжим в следующий раз, в любое удобное для тебя время, — протараторил Изуку, активируя причуду и в спешке доставая бумажник, чтобы рассчитаться за ужин.       — Постой, Изуку. Я люблю тебя и… — Мидория уже её не слышал, ведь моментом взмыл вверх, скрывшись из виду за крышами зданий, как только Асуи попыталась признаться ему сама.       Тсую горько вздохнула, медленно опустившись на стул на летней террасе.       — Так больше продолжаться не может! Настало время с этим заканчивать. Этот бесконечный следующий раз завтра станет последним!

***

      — Тсую! Тсую! Открой дверь! Что случилось? — кричал Изуку, стуча и пытаясь открыть дверь квартиры Асуи.       Он примчался быстрее пули, как только увидел сообщение от девушки, что ей срочно нужна помощь и произойдёт нечто безумно страшное, если он не поторопится. Нафантазировав самое страшное, из всех возможных вариантов, Мидория вырвал кусок двери вместе с замком и ворвался внутрь, лихорадочно оглядываясь по сторонам.       — Тсую, дорогая, где ты? Боже, с тобой всё в порядке? Кто бы ты ни был, знай, если что-то сделал с моей Тсую, то ты не просто пожалеешь, что посмел тронуть её. Ты пожалеешь, что родился на свет! — рявкнул Мидория, окружённый аурой чистой ярости.       — Мне очень приятно слышать, что ты считаешь меня своей, дорогой. Но надо и честь знать, — Изуку обернулся на голос.       В дверном проёме спальни стояла Тсую, скрестив руки на груди. Пронзительный взгляд тёмно-зелёных глаз прожигал Изуку насквозь. Герой опешил и поспешил убрать устрашающую ауру. Осознание сказанного в пылу страха и гнева стали медленно до него доходить. В миг став красным, как варёный рак, Мидория сделал шаг назад, собираясь развернуться к окну.       — В этот раз не уйдёшь, — отрезала девушка.       Язык Фроппи обмотал талию Мидории и притянул его прямо к девушке, которая тут сковала его своими объятьями.       — Вырваться не сможешь, клянусь! Почему тебе легче сразиться с полчищами жутких злодеев, чем признаться мне в любви? Мы прекрасно знаем, как сильно нас влечёт друг к другу. Так почему же нас до сих пор разделяет невидимый барьер твоего стеснения? Пора разбить его на осколки. Немедленно докажи, что любишь меня! И за все эти два года одних слов будет уже не достаточно, милый мой Мидория Изуку, — заявила девушка-лягушка.       За секунду перед глазами Деку промелькнуло два года упущенного в никуда времени. Пришло отчётливое понимание, сколько терпела и страдала всё это время Асуи по его вине. Впервые за всю свою жизнь Мидория отчётливо понимал, что он должен был сейчас сделать. Исправить чудовищную ошибку, загладить вину. Последняя капля неуверенности и страха покинула его тело.       Обхватив Тсую за талию, Мидория нагнулся и поцеловал ту, что была ему дороже всего на свете! Словно стараясь компенсировать бесцельно потраченные годы, губы обоих отдалились друг от друга только через несколько минут, показавшихся целой вечностью.       — Я люблю тебя, Тсую Асуи. Мы столько пережили вместе, столько битв прошли рука об руку. И я не могу представить свою жизнь без тебя. Я был от тебя без ума ещё в нашу первую встречу, хоть и не мечтал на что-то надеяться! И этот смешной, но ужасный страх заставил меня поступить с тобой крайне отвратительно. Я молю о прощении, — целуя руку Тсую, сказал Мидория. — Я хочу и дальше делить с тобой слезы и улыбки, горечи и радости, раны и кольца! Делиться с тобой каждый миг! Каждое мгновение этой жизни! До самого её конца, — к концу состоявшегося признания Мидория заметил, что по щекам Тсую текут слёзы.       — Я сказал, что-то не так? Прости пожалуйста, наверное не стоило… — растерялся Деку, но ладошка Фроппи прикрыла его рот.       — Какой же ты дурачок, Изуку! Я тоже люблю тебя. Всей душой! И тоже хочу делить целый мир только с тобой! — сквозь слёзы рассмеялась Асуи, целуя Мидорию.