imprint in love

      — Ты точно не боишься? — Тэхен повторяет свой вопрос в который раз за последние несколько минут, замечая, как у его молодого человека руки ходуном ходят. Они уже с полчаса стоят около входных дверей в здание аэропорта, и Чонгук никак не может себя заставить сделать первый шаг в такое страшное для него помещение.       — Точно, — с нескрываемой дрожью в голосе отвечает альфа, передергивая плечами. В его руках два чемодана, один ярко-сиреневый, а второй классический черный, которые он не может от сковавшего его страха даже на землю поставить — так сильно руки задубели.       — Пойдем, может? — омега переминается с ноги на ногу, стараясь не ловить на себе косящиеся взгляды от прохожих, словно каждый третий знает кто его спутник. А на деле те глядели на них просто из-за странного поведения парня, что уже полчаса пытается зайти в здание, за окнами которого точно увидит ужасающих одним лишь видом огромных белых птиц.       Чонгук кивнул и, сделав несколько раз глубокий вдох-выдох, наконец шагнул к автоматическим дверям, которые сами разъехались перед ним, заставляя его в ужасе подпрыгнуть, словно он не видел этого миллион раз, пока наблюдал за спокойными людьми, что заходили в аэропорт.       Было понятно сразу, что оборотень нервничал в такой незнакомой атмосфере слишком большого пространства под крышей, но всеми силами старался держать себя в руках, шлепая вслед за старшим, который то и дело оборачивался, чтобы проверить, не грохнулся ли его парень в обморок от переизбытка чувств. До безумия хотелось взять его за руку и успокоить, прижав к себе, но он не мог это сделать по одной простой причине — руки альфы были заняты тяжелыми сумками, которые он не катил, а нес, будто они ничего не весят.       Пара проходит рядом с длинной очередью и останавливается около пустой стойки регистрации, протягивая документы. Чемоданы уехали вглубь аэропорта, за которыми то и дело следил Чонгук, думая, что их только что обворовали, но Тэхен быстро его успокоил, объясняя, что их загрузят в самолет, а по прибытию они смогут их забрать.       Альфа успокоился, но ненадолго. Не сказать, что он не знал, как выглядят самолеты, ведь не раз видел их фотографии в интернете, но он и подумать не мог, что те настолько громадные. Он сел прямо перед огромным окном в пол и обводил взглядом каждый, пока омега старался угадать, на каком именно они полетят, перебирая варианты и склоняясь больше к тому, что уже стоял около так называемого «рукава».       — Может, водички? — интересуется старший, краем глаза поглядывая на своего молодого человека, которому для вида самого нервничающего человека из нервничающих не хватает только одинокой капельки пота на лбу.       — Все нормально, — выдыхает Чонгук, отрывая взгляд от летающих машин и переводя его на парня рядом, чтобы отвлечься. — Я не боюсь.       — Я заметил, — Тэхен усмехается и выуживает из сумки свой телефон, чтобы запечатлеть в его и в своей памяти такого испуганного, ранее непробиваемого ничем альфу. Он уже прикидывает, как будет вклеивать этот снимок в их общий семейный альбом, а лет через десять хвастаться перед детьми будет, мол, смотрите, какой у вас отец красивый в молодости был.       В голову сам по себе лезет вопрос, а кем будут его дети? Оборотнями или, может, полукровками какими-то? Смогут обращаться только в полнолуние, и их каждый месяц придется запирать в каком-нибудь подвале? Только омега собирается открыть рот, чтобы задать интересующий его вопрос, как его прерывает мелодичный женский голос, сообщающий о начале посадки.       Парни без единой заминки в очереди проходят в самолет, и Чонгук успевает даже удивиться этому, когда со спины чувствует прожигающие взгляды. А когда они дошли до своих мест, то выдыхает спокойно — полет пройдет в шикарнейшем комфорте на креслах, сидя в которых можно закрыться от окружающей обстановки.       Оборотень, конечно же, не горит желанием сидеть у окна и уступает свое законное место, напечатанное на билете, старшему, присаживаясь рядом с ним, чтобы не глазеть на землю с высоты птичьего полета. Да какое там птичьего, с самого космоса, как ему кажется.       Чонгук заметно нервничает, ерзая по сидению, пока стюардесса рассказывает технику безопасности и что делать в случае экстренной посадки на воду или на землю, говоря, что пассажиры могут изучить все более досконально в бланке, который находится в кармашке кресла перед ними, и альфа сразу же взглядом начинает его сканировать до того момента, пока Тэхен не накрывает его руку своей, успокаивая дрожь.       Омега без слов забрал ненужную заламинированную бумажку, убирая ее на место, и взял лицо младшего в свои ладони, вынуждая смотреть себе в глаза. Он одними губами произнес: «Все будет хорошо, не волнуйся», когда самолет начал движение, набирая скорость.       Чонгук напрягся пуще прежнего, вжимаясь спиной в кресло и сжимая чужую руку в своей, прикрывая глаза. Тэхен подбадривал его всеми силами и просил не переживать, покрывая ладонь мимолетными поцелуями, чтобы отвлечь хоть так. Он понимает, каково это — летать первый раз. Сам бы также нервничал в свой самый первый полет, если бы он был не с отцом на его двухместном самолете да и со всеми «развлечениями»: бочками и мертвыми петлями, после которых и рухнуть вниз не так страшно.       — Ты можешь открыть глаза, — мурлыкнул омега, когда самолет начал потихоньку выравниваться, поднимаясь выше облаков. Альфа доверился, утыкая зрачки в лицо напротив, и случайно глянул в иллюминатор, приоткрывая рот. Он дышал через раз, стараясь поверить в красоту за бортом, и старший предложил все же поменяться местами, пересаживаясь, чтобы Чонгук насладился видами в полной мере. Лететь им еще долго, точно насмотрится.       — Как красиво, — выдохнул младший, не в силах оторвать взгляд от проплывающих мимо облаков. Его немного пугали громкие звуки, из-за которых уши резало, но вскоре он привык и расслабился, прижимая своего омегу к себе и раскладывая комфортабельное кресло, превращая его в практически полноценную кровать. Бортпроводники их не беспокоили, ведь они закрылись специальной шторкой, полностью отдавая внимание друг другу.       Чонгук уснул после несытного завтрака, просыпаясь от начавшего ходуном ходить самолета и голоса, доносящегося из динамиков. Капитан борта предупредил, что они попали в небольшую турбулентность, и альфа начал оглядываться по сторонам, открывая шторку иллюминатора и пристегиваясь, как и попросили.       Нервозность вновь дала о себе знать, и проснувшийся омега снова старался его успокоить, поглаживая по темным волосам. Единственное, о чем сейчас переживает Тэхен, — это то, что Чонгук в любой момент в целях самозащиты может отдать контроль над телом своему волку, и тогда они точно рухнут наземь.       Старший перебирал пряди, шепча успокаивающие слова, как наткнулся на чужой голове на нечто странное, щупая. Он напрягся, отстраняясь, чтобы посмотреть, что там такое появилось, и в шоке замер, вмиг одергивая шторку, которую попросила открыть бортпроводница.       — У тебя уши, — в шоке сказал омега, накрывая их ладонями, чтобы никто ненароком не увидел. Он нервно косится на выход из их небольшого самодельного ложа, молясь, что никто к ним не зайдет, пока Чонгук старался успокоиться, переняв контроль на себя.       — Бля, — выдохнул альфа, зажмурившись. Он чувствовал, что его волк ощущает нечто неладное в происходящем, и всеми силами старался его успокоить, удержать в узде. Младший кусает губы, чувствуя струйку крови, что потекла по подбородку, и открыл светящиеся огнем глаза, натыкаясь ими на беспокоящиеся.       Тэхен передернул плечами, замечая сильно виднеющиеся клыки изо рта оборотня, и не нашел ничего лучше, кроме как приблизиться и нежно поцеловать, дабы успокоить. Он медленно шевелил губами и постанывал от боли каждый раз, когда натыкался на нечто острое, жмурясь сильно, чтобы не выдать, что альфа причиняет ему боль, даже не думая об этом.       — Все, прошло, — произнес Чонгук, отстраняясь и лбом упираясь в чужой. Он дышал тяжело, стараясь перенести бабочек в животе и заставить член опуститься, ведь к сексу в самолете он вот прям вообще не готов. После их первого и на данный момент последнего раза прошло ровно три недели, и никто из них ни в диалоге, ни на действиях не возвращался к тем событиям, стесняясь до жути. Даже Тэхен перестал приставать, почувствовав наконец, что хотел. — Родители на Кипре? — интересуется, ведь сам уже сто лет их не видел и хотел бы повидаться.       — Они сказали, что вернутся, если мы прилетим, — отвечает омега и удобно укладывается на плечо альфы, убирая подлокотник между ними. Самолет успокоился, больше не подрагивая на каждом порыве ветра, отчего оборотень смог спокойно уснуть, прикрывая глаза.

***

      — Ты живешь здесь? — Чонгук удивляется, взглядом окидывая самые что ни на есть хоромы, какие только в интернете и видел — в деревне такой дом встретить сложно. Тэхен кивает и нажимает на кнопку на пульте, отчего автоматические ворота открываются перед ними, пропуская на территорию особняка.       Оборотень проходит следом за своим парнем, оглядывая многочисленные удобства двора: начиная от мангала для барбекю под зонтиком в глубине участка, заканчивая большим бассейном, который размером четыре на шесть уж точно. Он представляет, как они вместе будут проводить в нем вечера, попивая вино Чольсу, которое тот, конечно же, засунул в чемодан сына, чтобы угостил давнишних знакомых.       — Мам, пап? — зовет Тэхен, открыв главный вход своим ключом. В доме их встретила лишь тишина, и он спокойно выдохнул, понимая, что они смогут отдохнуть после тринадцатичасового перелета. Он скидывает обувь и командует младшему сделать то же самое, после чего ведет его в свою комнату, понимая, что оба захотят спать вместе, не изменяя своим привычкам, которые образовались за все лето, проведенное под одной крышей веранды.       Парни разбирают чемоданы и поочередно принимают душ, и омега наконец валится на свою кровать, раскидывая конечности в стороны. Как только его голова встретилась с подушкой, почувствовав мягкость, он услышал голоса, что начали разносится по всему первому этажу дома — родители что-то бурно обсуждали, а когда заметили две пары обуви в прихожей, позвали детей вниз.       Тэхен и не думал, что настолько сильно соскучился по своей семье, чуть ли не плача в объятиях мамы, а после и отца. Он обернулся на позади стоящего мнущегося младшего и поспешил его представить так, будто они и не знакомы вовсе, хотя он уверен, что родителям было тяжело его узнать — Чонгук на самом деле сильно изменился за пять лет, что они его не видели.       — Ты так подрос! — воскликнула женщина, подбегая ко взрослому парню, что для нее так и остался тем мальчишкой, который в детстве терроризировал ее сына — то суком ударит, не сдержав сил, то ос натравит, кидая камни в улей. В общем, детство у них было зачетное… Ну, у Чонгука, но Тэхен и не обижается, ведь сейчас у них точно все хорошо.       — Здравствуйте, — альфа почтительно кланяется, показывая тем самым всю свою воспитанность, после чего старший берет его за руку и уводит на кухню под милые улюлюканья родителей — те точно рады, что у их сына наконец кто-то появился. Тэхен усаживает его за стол и разминает затекшую шею, открывая холодильник, чтобы выудить из него хоть что-нибудь съестное, дабы накормить также уставших после перелета родителей, которые точно хотят сейчас лишь завалиться спать.       Отец его тормозит, говоря, что они не голодные, и протягивает то, на что омега никак не мог рассчитывать — ключи от своего автомобиля. Он приоткрывает рот, смотря на драгоценность в своих руках, а после и на папу, что лыбится во все тридцать два. Он ездил за рулем этой машины лишь раз в своей жизни и то в присутствие родителя, поэтому никак не может поверить в такой подарок судьбы, ведь думал, что придется разъезжать по городу на автобусах, как и раньше.       — Правда? — выдавливает из себя Тэхен, смотря то на папу, то на маму, которые слишком радостно улыбаются, кивая — точно обсудили все еще в самолете. Омега, не сдержав эмоций, прыгает на месте от счастья и хватается за руку своего молодого человека, утягивая его наверх, чтобы переодеться.       Он, не чувствуя никакого стеснения, скидывает с себя домашнюю одежду и быстро упаковывается в джинсовые шорты и футболку, оборачиваясь на замершего младшего. Тэхен фыркает и, подойдя к нему, сам стягивает с него майку через голову и спускает домашние шорты, в кучку скидывая их в шкаф и протягивая то, что, по его мнению, больше всего подходит под его лук, чтобы стать а-ля «парочка».       — Куда ты собрался? — произносит альфа, наконец отмерев от недавнего шоу, устроенного только для него, и натягивает предложенную одежду, наблюдая за чужими копошениями — старший собирал какую-то сумку, чуть ли не до верха наполняя ее нужными ему предметами.       — На пляж, — спокойно отвечает Тэхен и также упаковывает две пары плавок для обоих, присаживаясь на кровать и задумываясь, что бы еще взять. Он думает недолго, подскакивая и засовывая в сумку специальный коврик, чтобы полежать на нем, и все равно, что солнце совсем скоро скроется — на часах уже четыре вечера.       Чонгук кивает и еле как поспевает за полетевшим по лестнице вниз старшим, заходя в гараж, вход в который был прямо из прихожей, офигевая. Если раньше он удивился обстановке дома, то сейчас понял, что совсем не тому — в большом помещении в ряд стояло три явно дорогих автомобиля. Омега прыгает в тот, от которого дал ключи отец, и сразу же подстраивает под себя водительское кресло, нажимая на кнопку запуска двигателя.       Оборотень присаживается рядом, облизывая губы от прекрасного звука движка — он всегда любил дорогие машины, фотографиями которых была обвешана вся его комната. Он дергается, когда видит просвет на крыше и в который раз удивляется, замечая, как та уезжает, прячась в багажнике.       Тэхен улыбается во все тридцать два и, пристегнувшись, ставит коробку передач на движение, убирая ногу с тормоза. Кабриолет медленно покатился, выезжая из гаража, ворота которого омега предварительно открыл с кнопки на пульте, который был в каждой машине для удобства. Он останавливается перед воротами и с нетерпением ждет, когда же они откроются, и, кинув взгляд на своего альфу, со всей силы жмет на педаль газа, выезжая со двора.       До пляжа ехать-то недалеко, минут десять всего, и они, на самом деле, могли бы прогуляться пешком, чтобы Тэхен провел небольшую экскурсию, но сейчас он как никогда счастлив, что отец разрешил взять ему машину, выезжая на неширокую дорогу. Он бы никогда не променял чувство легкости, когда ты летишь на машине без крыши, на ходьбу под палящим летнем солнцем.       Чонгук еще никогда в жизни не был в таком огромном городе, внимательно осматривая каждый дом, что привлекал его внимание. Те были такие величественные, и он в шоке был, что в них действительно кто-то живет — такие особняки должны в музее стоять, не иначе.       Как только автомобиль выехал за пределы охраняемого частного поселка, у альфы челюсть отвалилась, но не в хорошем смысле. Гетто, через которое они мимолетно проехали на большой скорости, чтобы никто до них не докопался, ни капли не привлекло его, а чернокожие люди, что с интересом смотрели на ярко-красный кабриолет, даже пугали немного, вынуждая спускаться по сидению вниз, чтобы не глазели так.       Но, когда через лобовое стекло стала виднеться светло-голубая гладь воды, Чонгук приподнялся, держась за ручку на двери. Он приоткрыл рот, понимая, что сегодня у него слишком много потрясений — начиная с самолета, чужого дома и автомобилей, заканчивая, возможно, океаном. Он, конечно, представлял, что океан намного величественнее их немаленького озера, но настолько…       — Вау, — наконец смог выдавить из себя оборотень, когда кабриолет остановился на парковке прямо около пляжа. Альфа на негнущихся ногах выполз из автомобиля и, взяв вещи, которые прихватил с собой старший, поспешным шагом направился к кромке воды, чтобы хотя бы помочить ноги. Он остановился и сделал первый шаг, наслаждаясь прохладой океана, что к вечеру уже успел подстыть, не пригреваемый солнцем.       Светящиеся нечто сбоку раз за разом переманивает его внимание на себя, и он засматривается, действительно засматривается на колесо обозрения, что блестит различными красками, переливаясь в свете ярко-оранжевого заката. Чонгук отмирает лишь тогда, когда Тэхен обнимает его со спины, и макушка его выглядывает из-за плеча, так и показывая глазами, как он сейчас счастлив.       Омега прослеживает за его взглядом и закусывает губу, обдумывая, насколько адекватным после перелета будет вновь тащить альфу на высоту, но он не может ничего с собой поделать, забирая пакеты с плавательными принадлежностями и унося их обратно в машину, чтобы не мешались. Вернувшись, Тэхен без слов взял младшего за руку и повел в сторону пирса, на котором находился аттракцион.       — Ты боишься высоты или именно летать? — спрашивает омега, смотря туда же, куда и младший — наверх, когда они остановились около колеса обозрения. Он видел горящий от предвкушения, но в то же время немного испуганный взгляд, направленный на качающиеся из стороны в сторону кабинки, пролетающие мимо них.       — Ну… — тянет Чонгук, явно задумываясь и закусывая губу, — Когда крышу делаю, не боюсь, — он пожимает плечами и осматривается, чтобы понять, как попасть на этот аттракцион, а после сам тянет старшего к кабинке, в которой продавали билетики. Он, как истинный джентльмен, сам оплачивает поездку с денег, что дали ему родители, чтобы вдоволь оторвался в неизвестной ему стране.       Тэхен держал его за руку, первым запрыгивая в движущуюся кабинку и заранее пресекая все попытки сбежать. Закрывшиеся позади двери заставили Чонгука сжаться в мимолетном страхе, но, когда он перевел взгляд с них на своего молодого человека, все вмиг стало таким неважным. Он смотрел в глаза старшего, что отражали многочисленные огни вечернего города, и понял, что влюбился по-новому.       Альфа облизал губы, отрывая взгляд от чужих, и перевел глаза на крышесносный вид за стеклянной стеной. Он подошел к окну и, притянув омегу к себе, носом зарылся в волосы на его макушке, наслаждаясь уединением, которое они делят на двоих. Чонгук дышал полными легкими запахом герани, и его дыхание раз за разом прерывалось, ведь он никак не мог поверить в свое счастье — его омега наконец-то его.       Оборотень крепко прижимал к себе свою луну, радуясь как маленький волчонок, который получил желаемую сладость. Он понимает, что теперь будет не один, и что теперь сам поедет в любую часть света вслед за своим омегой — иначе никак, они теперь неделимы, и только попробуйте попытаться — сразу лишитесь руки, которая пропадет в пасти громадного хищника.       Чонгук и не замечает, как они в тишине проезжают целый круг, задумавшись и даже не смотря на красоты нового для себя города, млея от ощущения тепла в своих объятиях. Так и должно быть, так будет всегда. Они за руку покидают кабинку и вновь идут по теплому песку вдоль пляжа, останавливаясь недалеко от колеса обозрения и присаживаясь на землю, плюя на то, что шорты станут грязными — не до этого.       Тэхен не хочет идти купаться, ведь так и млеет в чужих объятиях, с каждой секундой прижимаясь лишь ближе, словно хочет соединиться со своим альфой в одно целое, будто совершенно не может без него существовать. Он тянется к губам напротив и оставляет нежный поцелуй, не переходя границы, которые они сами начертили после их первой ночи, не осознавая этого. Вновь повторять, как бы то не было, страшнее, и оба понимают, что пока не готовы даже к поцелуям с языком, почему бы так не получилось.       — Когда у тебя гон? — совсем тихо спрашивает омега, чтобы не разрушить этот прекрасный момент. Ему безумно интересен этот вопрос, ведь у самого течка не за горами — через пару недель так точно.       — В начале сентября плюс-минус, — также шепотом отвечает Чонгук, смотря на редкие появляющиеся звезды, которых в деревне в тысячу раз больше, но от этого те не становятся менее привлекательными. Наоборот, интереснее искать знакомые созвездия на другом континенте, — Но мы тогда уже вернемся, так что все нормально.       Тэхен в ответ лишь кивает и с радостью подставляет макушку под поглаживания, прикрывая глаза. Его телефон напомнил о себе только тогда, когда солнце уже совсем опустилось за горизонт, пиликая множество раз — мама волнуется и шлет сообщения, чтобы узнать, что с ее сыном все в порядке.       — Надо домой, но мне так лень, — тянет последнее слово омега, валясь на холодный песок всем телом. Чонгук поднимается и, протянув руку, одним легким движением поднимает тушку своего парня на ноги, потащив в сторону неподалеку припаркованного кабриолета. Взгляд его ненароком падает на прыгающих с крыши высокого здания людей, и альфа облизывает губы, предвкушая это прекрасное чувство свободного падения. Хоть он и боится самолетов, но, как выяснилось, высоты — нет.       Оборотень мысленно отмечает, что хоть раз в жизни должен будет попробовать банджи-джампинг, говоря про себя, что обязан затащить старшего вместе с собой, чтобы разделить одни эмоции на двоих. Тэхена так разморило пребывание на пляже в компании любимого человека, что он со спокойной душой уступил водительское место, расплываясь по пассажирскому так, будто вином обпился, а на деле — запахом хвойного леса.       По приезде домой на столе их встречает несколько коробок с заказанной едой, которую родители начали есть, не дождавшись, приглашая опоздавших за стол. Тэхен с удовольствием начал уплетать роллы, в то время как альфа убежал на второй этаж, выуживая из шкафа привезенное клубничное вино. Он поставил трехлитровую банку на стол, и Соен, мама Тэхена, сразу же подскочила со своего места и, даже не выясняя содержимое, поставила перед всеми по резному высокому бокалу, дожидаясь, когда муж разольет красивую розовую жидкость.       — Чольсу сделал? — интересуется женщина, делая маленький глоток. Чонгука перебивает старший, который спокойно рассказывает родителям, как уже второе лето подряд только это вино и пьет, обходя стороной воду. Это, конечно же, шутка, которую мама оценила, кивая — она тоже не отказалась бы пить только его.       — Как вообще дела у семьи твоей, Чонгук? Я сам-то сто лет у мамы не был, — грустно выдохнув, спрашивает Тэен, явно коря себя за то, что так долго не приезжал в родную деревню, выбравшись из самой настоящей грязи — он больше не представляет себя там, стараясь перевезти и Харин, но та каждый раз отказывается, говоря, что будет доживать выделенный ей век в собственном доме в своей глуши. Он никак не может понять рвение сына в переезде в деревню, объясняя, что они могут дать им обоим лучшую жизнь, но тот точно также, как и бабушка, говорит, что ему спокойнее в селе, где он вырос, когда родители не могли уделять ему время.       Вообще, лет до десяти Тэхен практически не виделся со своими главными родственниками, постоянно проживая у бабушки, но даже так смог сохранить теплые отношения с родителями, не коря их ни в чем. Он понимает, что был незапланированным и всякое в этом роде, и что родителям нужно было заниматься своей карьерой, и был рад, что его все же оставили, не сделав аборт, хоть и повесив на шею Харин. Об аборте он узнал лет в четырнадцать, когда об этом рассказывала подвыпившая бабушка не менее пьяненькому соседскому дедушке, Джихуну.       — Да нормально, — альфа пожимает плечами, стараясь понять, как правильно пользоваться палочками, ведь ролл постоянно выпадал мимо блюдца для соевого соуса, размазываясь по столу. Тот уже развалился, но оборотень не терял надежды, раз за разом пробуя вновь. Тэхен пришел на помощь, подсказывая, а после показал, что можно просто втыкать палочки в середину, воруя со стола рядом с Чонгуком развалившийся и засовывая его себе в рот, чтобы не мучался, — Отец продолжает на ферме работать, а папа огородом занимается, — отвечает, не вдаваясь в подробности, и наконец отправляет в рот первый кусочек поддавшегося ему ролла.       — Вы завтра дома? — любопытствует Тэхен с полным ртом еды, улыбаясь, когда мама его за это пожурила — давненько ему никто замечаний не делал, ведь в деревне всем далеко и побоку на то, как ты ешь.       — В компанию придется съездить, — грустно изрекает Тэен, понимая, что зря они прилетели — сидели бы на своем Кипре и тягот работы не знали, отдыхая еще как минимум недельки две, — А вы?       Парни одновременно пожимают плечами, не произнося ни слова, а Соен смеется с этого, в который раз подмечая про себя, что они действительно хорошая пара, делая одинаковые движения, даже не сговариваясь.

***

      — Давай, Тэ, опаздываем, — кричит альфа с первого этажа, надеясь, что его омега наконец встанет от громкого звука, но тому хоть бы хны — словно и не будили полчаса назад вовсе. Чонгук, разложив яичницу по тарелкам, поднимается в занятую ими комнату и всем весом падает на вмиг проснувшегося от резкой боли омегу.       — Да куда? — тянет старший, постанывая и стараясь сбросить с себя надоедливую с самого утра тушку, чтобы дальше отправиться в мир сновидений, который в последнее время его несказанно радует, позволяя подольше побыть с альфой, будто ему не хватает проведенного вместе времени днем.       — Сюрприз, — хихикает оборотень и перекатывается на вторую часть кровати, позволяя омеге встать, однако тот и пальцем не пошевелил, если не считать то, что он зарылся под одеяло с головой, оставляя на поверхности один лишь нос, — Ну пожалуйста, — чуть ли не хнычет младший, стараясь вырвать щит из чужих рук без применения силы, после чего, отчаявшись, все же раскрывает омегу, начиная его щекотать.       — Стой, — сквозь смех выдавливает из себя парень, мечась по кровати. Вот что-что, а эти ненужные телодвижения в виде щекотки с самого утра он никак не любил, отбиваясь всем, чем получится. Он вскидывает ноги и руки, которые вскоре прижимают к матрасу над головой и замирают, смотря на покрасневшие от активных действий щеки, — Ты чего завис? — Тэхен закусывает губу и смотрит так невинно из-под ресниц, зазывая к себе, и Чонгук не выдерживает и подрывается, вылетая из комнаты, бросив напоследок: «У тебя пять минут».       Омега с грустным вздохом все же отрывает себя от кровати и шлепает в ванную комнату, вход в которую был прямо из его спальни, и заходит в душевую кабинку, где тело долгие двадцать минут расслаблялось под горячими струями воды. Было настолько лень вылезать из дома сегодня, что он аж хныкал, когда обтирался полотенцем и одевался, выуживая вещи из шкафа.       Тэхен присаживается за стол, и перед его носом сразу же опускается тарелка пожаренной яичницы, на которую он, как не странно, с аппетитом набросился, сметая за несколько минут. Чонгук улыбался, наблюдая за ним, ведь сам уже давно позавтракал, ожидая пробуждения старшего. Он поднимается и самостоятельно загружает тарелки в посудомоечную машину, ведь накануне вечером следил за тем, как это делала Соен, хозяйничая на своей кухне.       — Так ты скажешь, куда мы? — сонно пробормотал омега, со спокойной душой уступая водительское место младшему. До безумия хотелось лечь спать дальше, поэтому он облокотился головой на раму окна, прикрывая глаза, чтобы урвать еще несколько минуточек. Чонгук лишь хмыкнул и, ничего не ответив, медленно тронулся вперед, выезжая со двора.       Альфа вбивает в навигатор нужный адрес здания, недалеко от которого они были вчера, и с широченной улыбкой едет выполнять свою маленькую мечту, предвкушая ощущения свободного падения и чувства, словно ты птица и вот-вот полетишь. Он останавливает кабриолет спустя пятнадцать минут и нежно проводит по щеке старшего тыльной стороной указательного пальца, вынуждая подпрыгнуть от небольшого испуга после пробуждения.       Тэхен смотрит на него вопросительно, а после прослеживает за чужим взглядом, который со смешинками в уголках глаз указывает на высокое здание, с которого один за одним прыгают люди, привязанные на совсем не вызывающие доверия тросы. Омега гулко сглатывает и начинает мотать головой из стороны в сторону, явно обозначая, что туда он ни ногой не ступит, хоть высоты и не боится — это ж надо, прыгать как минимум метров с семидесяти.       — Ты с ума сошел? — спрашивает парень, когда его за руку вытаскивают из машины, упираясь всеми частями тела, чтобы не затащили на крышу небоскреба, — Ни за что, — он держится за ручку двери, а Чонгук продолжает тянуть его на себя, наконец прерывая несильное сопротивление.       — Можешь не прыгать, но сходи со мной, — мурлычет альфа на ушко, прижимая к себе, чтобы своим запахом успокоить тремор рук старшего. Тэхен посмотрел заинтересованно, взглядом так и спрашивая: «Точно? Мне можно не прыгать?», после чего со спокойной душой пошел вслед за своим молодым человеком, что со всех ног направился в сторону входа, где продавали билеты перед тем, как подняться на лифте на самый верх.       Парни с замиранием сердца смотрят на вид за прозрачными стеклами стремительно движущегося вверх лифта, и Тэхен никак не может перестать переживать, представляя, с какой истерикой будет смотреть на то, как его альфа решит сброситься с крыши двадцатипятиэтажного дома. Они выходят из полного людьми лифта, и к ним сразу же подходит инструктор, надевая на Чонгука крепежи и проверяя их по десять раз, чтобы точно не вылетел, когда будет падать. Младший попросил прицепить к его руке камеру, что входило в стоимость билета, и улыбался постоянно, чувствуя сжимающуюся ладонь на своем плече, которая так и просила передумать.       — Не волнуйся. Может, вместе спрыгнем? — интересуется оборотень, оставляя нежный поцелуй на щеке старшего, что сразу же от него отлетел, мотая головой. Нет, нет и еще раз нет. Чонгук рассмеялся звонко, подходя к краю платформы и смотря вниз. Вмиг вся его спесь с плеч слетела, и они опустились вниз от страха, не желая умирать. Он сглотнул шумно, оборачиваясь на своего нервничающего омегу, который чуть ли не со слезами на глазах смотрел в ответ, умоляя не делать опрометчивых поступков.       Он о чем-то переговаривался с инструктором, чего Тэхен совершенно не слышал, ведь стоял на противоположной части платформы, чтобы не улететь ненароком. Как не странно, иностранный язык давался Чонгуку с такой легкостью, будто он учил его на протяжении всей своей жизни, а не балду гонял на уроках в школе как омега, которому слишком тяжело было приспосабливаться во время переезда.       Старший приоткрывает рот, смотря, как альфа одним ловким движением цепляется ногами за тросы и переворачивается, повиснув вниз головой. Он не выдерживает, закрывая глаза, чтобы не видеть всего этого ужаса, а, когда слышит команду от инструктора, вскрикивает, стартуя в сторону края платформы, совершенно не переживая за свою жизнь, чтобы поймать младшего, но не успевает, ведь тот с улыбкой до ушей и громким вскриком летит вниз — прыгать за ним уже смысла нет.       Истерика накатывает сама собой, ведь омега представляет, как волк от страха может вырваться на свободу, спокойно забирая контроль над телом. Такое людям просто невозможно будет объяснить, Чонгука сто процентов заберут на какие-то опыты, пока его волк, стараясь защититься, раз за разом будет огрызаться и рваться в сторону своего омеги, которого вновь захочет пометить — у альфы не будет никакой возможности ему помешать.       Он вспоминает, как помогал перебарывать внутреннего волка оборотня, каждый раз валясь с ног перед страшной пастью со множеством клыков, которой клацали прямо у его лица до тех пор, пока Чонсок не приказывал уходить, успокаивая нрав сына аурой вожака — тот не мог противиться, прижимая хвост и уши к голове, чтобы показать, что он послушный, и не чувствовать удушающий запах феромонов.       Слезы ручьем льются по щекам так, будто Чонгук прыгнул без каких либо креплений, и он всхлипывает, смотря на гладь воды, словно старается прямо там найти потонувшее тело альфы, но тот с громким смехом висит над уровнем океана, расставляя руки в сторону. Облегченный выдох не заставил себя долго ждать, когда Тэхен заметил, как крепление троса начало закручиваться, поднимая младшего к нему.       Чонгук с широченной улыбкой встал ногами на твердую поверхность и, не дожидаясь, пока его отцепят, кинулся к своему парню, что смотрел на него неверящим взглядом, словно действительно успел похоронить его в своей голове. Тэхен бьет его со всей силы в плечо, носом утыкаясь в запаховую железу и понемногу успокаиваясь от хвои.       — Только попробуй вытворить что-нибудь такое еще хоть раз, — омега угрожает и больно кусает в основание шеи, со всей силы стискивая зубы, чтобы младший понял, что с ним будет в следующий раз. От Чонгука отцепили крепление и спустили через ноги, стараясь не мешать воссоединению пары, спокойно пропуская следующего по очереди человека к краю платформы.       — Может, сам попробуешь? — усмехаясь, спрашивает альфа, а Тэхен, крикнув громкое и окончательное: «Нет», на негнущихся ногах направился в сторону лифта, который наконец спустит его на землю, где он сможет вздохнуть с облегчением, ведь, пока они находятся наверху, Чонгук спокойно мог спрыгнуть еще раз, не обращая внимания на мольбы старшего.       — Я слышал диалог твоих родителей утром, — начинает оборотень, заводя двигатель, — Но я не подслушивал, — исправляется он, усмехаясь. Отменный слух иногда подставляет его в те моменты, когда слушать вроде как не нужно. Омега вопросительно мычит, не желая отпускать чужую руку, вцепившись мертвой хваткой, — Они сказали, что улетают завтра.       — Что? — Тэхен подскакивает на месте, во все глаза смотря на альфу, — Хочешь сказать, что они оставляют нас одних на две недели? — выдавливает он с лютым шоком и неверием, ведь родители никогда так не поступали, переживая за сохранность своего дома и нанимая «няньку» для достаточно взрослого сына.       — Наверное, спроси у них, — Чонгук пожимает плечами, а старший сразу же берется за телефон, чтобы отвлечь родителей от рабочего дня, закидав своими вопросами. Если его действительно наконец-то оставляют за хозяина дома, это значит… Что он может показать своему альфе все прелести городской жизни?       — Мам, — произносит парень, приложив телефон к уху, — Какие планы на завтра? — решает зайти издалека, чтобы она не догадалась о его грандиозном плане.       — Ой, сходить никуда не получится, у нас в десять утра самолет, — лепечет Соен с улыбкой на губах, которая ощущается даже за несколько километров, — Или отменять, что-то срочное?       — Да просто хотел всем вместе на пляж сходить, но ладно, — Тэхен закусывает губу, чтобы мама не догадалась, что он чрезмерно счастлив, — Вечером обговорим, — произносит и сбрасывает вызов, дождавшись «Угу» от мамы. Та явно была не «за» то, чтобы оставлять дом на сына и точно вновь хотела нанять ему няньку, но он уверен, что отец в этот раз будет на его стороне. Он же не один будет, ей Богу.       — Что ты задумал? — любопытствует Чонгук, посматривая на старшего краем глаза. Он внимательно следил за дорогой по навигатору, чтобы не ошибиться улицей и не наматывать круги по незнакомому городу.       — Сюрприз, — Тэхен повторил утреннюю фразу альфы, фыркнув громко, дабы тот точно понял, что обсуждать он это сейчас не намерен — отойти бы еще от его выходки. Он сидит, сгорбившись, и прикладывает телефон к подбородку, прикидывая, насколько хорошая идея пришла ему в голову, ведь ни разу не вытворял ничего подобного из-за постоянного наблюдения незнакомых ему женщин. Закусив губу, омега все же открывает мессенджер и заходит в беседу с одноклассниками, печатая кратко:

kth Завтра в шесть у меня. Зовите всех.

***

      — Вставай, Чонгук, надо в магазин, — мурлычет парень, сидя на своем альфе сверху и ерзая раз за разом, чувствуя выпуклость под своей задницей, но не переходя границы. Он понимает, что скоро должна начаться течка, ведь вытворяет какие-то странные шаги в сторону младшего.       Названный стонет громко и проводит ладонью по лицу, явно не желая просыпаться еще как минимум два часа. Они вынужденно встали в семь утра, чтобы проводить старших в аэропорт, желая хорошего полета, и завалились обратно, рассчитывая проспать до вечера, но, видимо, у Тэхена другие планы на этот день.       — В магазин? — переспрашивает Чонгук, укладывая ладонь на талию и сжимая бок легонько, чтобы успокоить словно нервозные движения переживающего парня. Тот кивает активно и, в который раз дав заднюю, спрыгивает с кровати, открывая шкаф, чтобы обоим найти ту одежду, что будет подходить друг другу по цветовой гамме. Он уже давно понял, что его вставляет от того, когда каждый второй человек, проходя мимо них, сразу осознает, что они пара — это шикарнейшее чувство для него, в такие моменты его лицо всегда говорит что-то наподобие: «Схавала?», — Зачем? — задает логичный вопрос альфа, потягиваясь на слишком мягком для него матрасе, отчего спина побаливать начала.       — Еды купить, зачем еще-то? — дразнится омега, выуживая из шкафа красную рубашку без рукавов для альфы и такого же цвета топик на тонких лямках для себя, направляясь в прачечную, чтобы выгладить, не оставив ни единой складки.       Чонгук раскрывается, почувствовав прилив жара, и смотрит на свой вставший член, что так и просит прикоснуться к себе, но он и не думает больше делать этого в одиночестве — теперь у него есть омега, который сможет с этим помочь. Он надевает вчерашние свободные шорты и направляется на первый этаж, чтобы закинуть в себя хоть что-нибудь перед поездкой в супермаркет — он уверен, что Тэхен не скупится на время, проведенное в нем.       Красный кабриолет выезжает со двора, вынуждая нередких прохожих оборачиваться на прекрасный рев мотора. Чонгук уже приспособился к неизвестной для себя машине, не пережимая педаль газа — можно лишь чуточку нажать мыском, и та уже практически неуправляемо полетела вперед. Путь до магазина, который назвал омега, занимает десять минут от силы — их слишком много напихано в богатом районе города.       Тэхен выпрыгивает первым, проверяя поясную сумку на наличие собственной карты, чтобы не палиться своими намерениями перед родителями, и чуть ли не в припрыжку бежит в сторону главного входа в супермаркет, желая поскорее закупиться всем необходимым, что может понадобиться на его «небольшой» вечеринке.       Чонгук хмурится, когда в практически набитую до краев снеками тележку летят бумажные стаканчики и шарики для настольного тенниса, явно стараясь понять, что такого придумал омега, а, когда в ту же самую корзинку начал опускаться не один запечатанный ящик низкоградусного алкоголя, пазл в его голове сложился, составляя полную картину происходящего.       — Ты затеял тусовку? — задает логичный вопрос альфа, наблюдая, как в тележку в его руках отправляется бутылок десять водки подряд, — Уверен, что это хорошая идея?       — Хочу, чтобы ты прочувствовал мою жизнь, — объясняет парень, обводя взглядом далеко не ценники на стеллажах, — Чтобы посмотрел, какие вечеринки в городе, а не в деревенском клубе, — Тэхен усмехается, вспоминая свой первый и последний поход в данное заведение вместе с Чонгуком. Они в тот раз обпились паленой водкой и несколько дней подряд не встречались, находясь в своих комнатах наедине с принесенными родителями тазами. Ох уж эти далекие четырнадцать.       — Я не против, но ты уверен, что не много набираешь? — оборотень округляет глаза, замечая, как омега берет с нижней полки целый ящик виски, выкапывая для него место в тележке и стараясь засунуть на самое дно, чтобы чипсы не помялись, — Может, хватит?       — Еще пару ящиков пива, и тогда точно хватит, — посмеивается парень, подмигивая своему молодому человеку. Чонгук уже предвещает, как плохо может закончиться этот вечер, но спорить не начинает — Тэхену, наверное, лучше известно, как проводить вечеринки.       Альфа в который раз за это утро округляет глаза, смотря на кассовый аппарат, на котором цена растет в геометрической прогрессии, когда пожилая женщина пробивает им алкоголь, еще не перейдя к снекам, которые были на самом конце ленты, чтобы укладывать их по пакетам сверху, дабы не раздавить. Он смотрит то на конечную цену, то на спокойного парня, который без капли сожаления прикладывает карточку к устройству и глядит в ответ, ожидая, когда Чонгук отвиснет.       — Пойдем? — он кивает на пакеты, которые альфа до сих пор не спустил обратно в тележку, и выжидающе ждет. Оборотень дергается, кивая, и быстро ставит все внутрь, начиная толкать к парковке. Он прикидывает, поместится ли все в багажник двухместного кабриолета или придется вызывать грузовую машину.       К счастью обоих, пакеты с натяжкой, но утрамбовались в багажник, и его даже получилось закрыть, что было большим потрясением для альфы. Он уверен, что, когда они откроют дверцу по приезде домой, половина бутылок будет разбита из-за рвения старшего закрыть багажник.       Тэхен счастливый ждет, пока Чонгук перенесет все на кухню, раскладывая все по столу. Вскоре его дом заполонят толпы выпивших уже не школьников, и он наконец сможет показать своему альфе, как он раньше отрывался, танцуя на столе дома у лучшего друга подшофе. Он проверяет время, прикидывая, сколько у него времени на подготовку, пока все аккуратно расставляет по центру стола, чтобы, не дай Бог, не разбили, случайно зацепив рукой.       Они заранее выдвигают стол на центр гостиной, расставляя пока что пустые бумажные стаканчики, чтобы пришедший народ сразу же начал напиваться, играя в игру. Тэхен в срочном порядке прибирается, стараясь пропылесосить все, будто приходившая утром горничная уже не сделала этого. Он просто никогда не звал друзей к себе, поэтому сильно переживает, что они начнут критиковать его беспорядок.       Закрыв спальню родителей на ключ и проверив несколько раз, чтобы туда точно никто не забрался, он бежит в душ, наспех принимая его. Чонгук следит за пролетающей туда-сюда светлой макушкой, удивляясь с этого. В деревне никто и никогда не волновался за беспорядок в своих старых домах, так что все это для него было в новинку.       — Можешь повесить эти шары, — не спрашивает, а командует Тэхен, вручая парню в руки еще не надутые шарики. Альфа закатывает глаза, не понимая, для чего все это делается, но все же прикладывает кончик к губам, начиная надувать их, — А я пока развешу гирлянду, — разговаривает сам с собой, волоча по полу стул с неприятным скрипом и забираясь на него.       — Тебе помочь? — интересуется Чонгук, замечая, как омега пытается повесить светящуюся ленту под карниз, до которого не дотягивается. Не дожидаясь ответа, он подходит ближе и одним ловким движением приподнимает старшего, спуская его на пол, самостоятельно занимая его место, продевая гирлянду в кольца от штор, — Уверен, что нужны шары?       Тэхен задумался, смотря на два одиноких надутых шарика, которые младший оставил на столе, помогая ему. Он закусывает губу, прикидывая, куда вообще можно их повесить, а после мотает головой, безмолвно говоря, что они не нужны. Он подходит к ним и прячет в шкафчик под раковиной, чтобы не привлекали ненужного внимания, вскидывая голову от прозвучавшей по всему дому трели дверного звонка.       Омега судорожно смотрит на часы на своей руке, выдыхая спокойно — еще час остается до назначенного времени вечеринки, так что можно немного расслабиться. Он быстрым шагом ступает в сторону прихожей, смотря в глазок и подпрыгивая на месте, когда замечает своего лучшего друга. Он отворяет массивную деревянную дверь, без предупреждений бросаясь на друга, по которому успел соскучиться за три месяца, проведенные в деревне, и тот от неожиданности валится наземь, не успев придержать неугомонного младшего.       — Блять, Тэхен, у меня сотряс, — хнычет Чимин, прикладывая ладонь к затылку, а названный мельтешить начинает, командуя своему альфе, чтобы принес что-нибудь из морозилки. Чонгук спохватывается быстро, материализуясь рядом за считанные три секунды, протягивая пакет с замороженными креветками.       Омега благодарит незнакомца, с прищуром оглядывая его. Друг, конечно, говорил, что он не один будет проводить вечеринку, но он и подумать не мог, что в доме, который знаком ему уже как три года, может быть альфа, которых на дух не переносил хозяин особняка, не подпуская к своему сыну. Он переводит вопросительный взгляд на лучшего друга, и тот, хлопая глазами и стараясь придумать, как представить своего молодого человека, выдает без утайки:       — Это Чонгук. Мой альфа, — Тэхен лыбиться начинает, когда видит непонимание на лице напротив. Чимин все еще сидит на пороге дома, смыкая веки слишком медленно для человека в нормальном расположении духа, и, опустив руку с зажатой в ней пачкой морепродуктов, быстро подскакивает на ноги, замахиваясь на друга килограммовым пакетом.       — У тебя есть альфа, а ты мне ничего не сказал? — Чимин переходит на крик, несильно ударяя младшего креветками. Чонгук понял, что ловить ему здесь нечего, поэтому, кинув неоднозначный взгляд на альфу, что стоял позади паренька, подбородком указал ему на кухню, приглашая войти. Незнакомец без вопросов перешагнул порог незнакомого ему дома, осматривая интерьер и оставляя двух омег в одиночестве выяснять свои отношения.       — Я так понимаю, Тэхен теперь будет не в состоянии делать свою вечеринку, так что помоги мне здесь, — оборотень обводит взглядом кухню, намекая, что было бы не плохо расставить все до того, как народ начнет стекаться, — Чонгук, — он мысленно бьет себя по лбу, забыв представиться, и протягивает руку, которую с радостью пожимают.       — Хосок, — кивает альфа, открывая бутылку стоящего на столе пива и прикладываясь губами к горлышку. Чонгук повторяет за ним, ведь ему безумно хотелось хотя бы слегка расслабиться после шумного дня наедине со своим омегой. Если Тэхен что-то захочет, то сделает он это по высшему разряду.       Омеги маленьким ураганом пробегают мимо них на кухню, прыгая через спинку дивана и усаживаясь на него. Они открывают бутылку наивкуснейшего клубничного вина, разливая по бокалам, которые Тэхен приготовил заранее — не зря он попросил Чимина прийти раньше, а Хосок так, за компанию приперся.       — Я жду объяснений, — произносит старший омега, делая глоток, и глаза расширяет от вина, вкуснее которого ничего ни разу в жизни не пил, — И как давно вы вместе?       — Ну… Год? — Тэхен обернулся через плечо, замечая, что оборотень стоит к нему вполоборота, явно подслушивая.       — Ты стебешь? — Чимин подскакивает на месте, удобно укладывая коленку на диван и садясь лицом к другу, — Я бы все понял, если бы ты не выбирался из своей глуши — тогда бы просто не смог сказать, — он надувает губы, отворачиваясь, — Но мы же вместе ходили в школу…       — Счастье любит тишину, — Тэхен прыскает в кулак и головой падает на коленки старшего, прикрывая глаза. Он безбожно скучал по другу, ведь не было возможности даже созвониться, а теперь тот еще и обижается на него, строя из себя недотрогу. Он чувствует постепенно накатывающую слабость, поджимая ноги в коленях и елозя щекой по мягкому бедру под собой.       — У тебя все хорошо? — любопытствует старший, перебирая пряди волос на чужой голове. Он водит носом по воздуху, принюхиваясь, и оборачивается на альф, что почему-то с интересом смотрели на них, вмиг попрятав свои взгляды. Он закусывает губу, опуская руку на лоб младшего и меряя температуру, которой не оказывается.       — Конечно, я счастлив, — мурлычет парень, улыбаясь во все тридцать два, и обращается к умному дому, попросив озвучить время. До прихода гостей остается всего полчаса, а он так и не заказал пиццу, хоть должен был еще час назад. Он ползет в задний карман шорт, выуживая телефон, и для удобства переворачивается на спину, колупаясь в приложении любимой службы доставки.       — Ты уверен? — Чимин никак не может успокоиться, прыгая от одной мысли к другой. Он постоянно оборачивается и каждый раз ловит взгляд Чонгука, направленный на своего парня. Омега покусывает губы, не зная, как сказать о своих догадках, как Тэхен подрывается с места, полетев к входной двери, заслышав трезвонящий звук дверного звонка.       Парень распахивает дверь, удивляясь количеству одноклассников за ней. Человек пятнадцать пришло одновременно, и каждый был с бутылкой своего алкоголя в руках, и Тэхен понял — этой ночью будет жарко. Он отходит вглубь дома, пропуская друзей и незнакомцев внутрь, которые сразу же начали вручать ему различный алкоголь, который он перетаскивал на кухню для удобства — начинать все равно нужно с пива.       Он не сильно удивляется количеству пришедшего раньше народа, да и отчитывать никого не будет за то, что пришли не вовремя — на часах уже пять пятьдесят. Он осматривает два этажа дома в последний раз на предмет дорогих вещей, которые спокойно смогут грохнуться со своих мест от басов больших колонок, пока Чимин внизу принимает оставшихся гостей, проводя небольшую экскурсию.       Чонгук продолжает стоять на кухне, сверля взглядом каждого и проверяя народ на доброжелательность, и натягивает улыбку, когда к нему подходят здороваться — все же именно он в этой стране и компании новичок, которого никто и никогда не видел. Он пожимает руки альфам и обнимает в ответ омег, которые сами вешаются на него, почувствовав сильную ауру и желая заполучить такого представителя сильного пола себе в пару.       Альфа ищет своего запропастившегося куда-то омегу, шагая в сторону скопившейся толпы около бассейна. Он приоткрывает рот, когда видит, как Тэхен лежит на шезлонге, а в рот ему с двух рук заливают пиво и что-то прозрачное без этикетки. Парень выпрямляется, пьяным взглядом проходясь по собравшимся зевакам, и, найдя Чонгука, шатающейся походкой направляется прямиком к нему, стараясь запрыгнуть в объятия, с чем ему любезно помогают, поддерживая за задницу.       Омега впивается в любимые губы жадным поцелуем, и оборотень давится, почувствовав во рту не просто привкус пива, а самую настоящую жидкость, которой делятся с ним, вынуждая сглотнуть. Толпа вокруг недолго поулюлюкала, рассасываясь ближе к глади воды — погода сегодня позволяет искупаться, и все равно на то, что никто не взял с собой купальники — в одежде тоже неплохо прыгается в бассейн.       Пьяный Тэхен расфокусированным взглядом глядит на окно своей комнаты на втором этаже и, выстроив маршрут и облизав губы, утягивает младшего за руку за собой, несмелыми шагами ступая по лестнице. Он открывает дверь спальни и, заперев ее изнутри, чтобы никто больше не повторял за ним, ведь хоть капелька здравого смысла в нем еще осталась, настежь распахивает окно, предварительно составив все свои суккуленты с подоконника, которые он планирует в этот раз забрать с собой.       — По банджи-джампингу мы выяснили, что ты не боишься высоты, — шепчет старший и перекидывает левую ногу через подоконник, высунув язык от напряга, ведь все его мысли сейчас были лишь о том, чтобы не грохнуться с крыши второго этажа. Чонгук держит его за руку, до конца не осознавая, что тот собирается вытворить на этот раз, — Но также мы выяснили, что ее боюсь я, — омега становится двумя ногами на черепицу, пошатываясь, но упасть ему не дает сильная рука младшего, — Исправим? — он заигрывающе улыбается и, облизав губы, выкручивается из хватки, смелым шагом направляясь по самой кромке крыши.       Альфа чертыхается, в одно движение выпрыгивая за раму, и идет вслед за старшим, держа руки наготове на всякий случай. Выпускники подле бассейна достали свои телефоны, предвещая скорую кончину одного из пары — нужно заснять, чтобы чужую смерть не повесили ни на кого из них. Гул одобрения проходится по толпе, и все показывают большие пальцы вверх хозяину дома, когда тот останавливается на крыше гаража, стягивая с себя кроссовки.       — Ты что затеял? — спрашивает Чонгук, хотя на самом деле уже все понял — не зря ж его омега раздевается здесь прилюдно? Он сглатывает, смотря вниз и стараясь прикинуть, долетит ли он до водной глади, склоняясь больше к положительному результату. Он хмурится, когда старший избавляет себя от футболки, скидывая ее в руки какому-то незнакомому ему альфе, и успевает только приоткрыть рот перед тем, как Тэхен, схватив его за руку, всем своим весом утягивает его с крыши.       Время замедляется, сердце ускоряет свой ритм, и оборотень прижимает омегу ближе к себе, солдатиком летя вниз. Спасибо хозяину этого дома за то, что решил сделать бассейн глубоким именно с этой стороны, иначе точно бы ноги переломали. Они выныривают одновременно, слыша визг гостей, и Чонгук испепеляюще смотрит на старшего, явно намекая, что такого больше не потерпит. Хорошо, что Тэхен решил закрыть дверь в свою комнату на замок, даже он теперь не сможет туда пробраться.       Народ стягивает с себя одежду, прыгая к ним, и омега никак не может перестать улыбаться, протрезвев от небольшого количества адреналина. Он не моргая смотрит в глаза младшего, отмечая про себя, что сегодня просто обязано будет случиться то, до чего они три недели никак дойти не могли, разбегаясь по разные стороны, как только начиналось.       — У тебя все хорошо? — шепчет Чонгук, когда парень напротив начинает к нему приближаться, в который раз игнорируя собравшихся вместе одноклассников. Раньше он бы никогда не вытворял такое на публику, а сейчас набрался смелости рядом со своим сногсшибательным альфой.       — Да почему вы все сегодня спрашиваете это у меня? — Тэхен закатывает глаза и отпихивает от себя младшего, руками начиная грести в сторону бортика, дабы поскорее выбраться из прохладной воды. Его трясет из-за того, что его окружение не может просто принять факт того, что он тоже, как и все, умеет веселиться.       Еще этот Чимин, который странно на него косится, когда он поспешным шагом направляется обратно в дом, чтобы снять с себя промокшую насквозь одежду. Правда, переодеться так и не оказывается возможным — дверь в комнату изнутри закрыта на замок. Он плюет на все, вновь спускаясь на первый этаж и подходя к одноклассникам, что столпились вокруг стола, который он подготовил специально для одной интересной игры.       Друзья вмиг уступают ему место, и он кидает лишь один шарик, сразу же попадая и хмыкая. Выпивать, вроде как, должна команда соперника, но Тэхену сейчас далеко не до правил игры. Его трясет от почему-то накатывающей злости, и он опускает взгляд вниз, оценивая количество полных стаканчиков пива, которые в следующую же секунду начинает опустошать, игнорируя недовольные возгласы.       Настроение на грани срыва, и омега ходит из одной части дома в другую, не желая никого видеть, однако в каждом углу сидела либо сосущаяся парочка, либо одинокие задроты, залипающие в свои телефоны. Это ужасно выводило его из себя, вынуждая краснеть щеками от злости, ведь он даже в своем чертовом доме не может найти себе места. Да даже собственная комната заперта, а единственный ключ от нее, как бы смешно это не звучало, висит на вешалке под одной из рубашек в шкафу — сам же туда его повесил, чтобы не потерять.       Он замирает, чувствуя, как стремительно краснеют его щеки, и округляет глаза, опуская взгляд вниз. Первая мысль — не может быть. Вторая — пиздец. Он со всех ног стартует в сторону кухни, в одном из ящиков которой оставил ключ от родительской спальни, чтобы как можно скорее закрыться хоть где-нибудь, где не будет никого — остальные комнаты проверять сейчас нет никакого желания. Он трясущимися руками открывает каждый выдвижной ящик, переворачивая все приборы вверх дном, ведь никак не мог вспомнить, под ложки положил или между тарелками спрятал.       В конечном итоге, не найдя ничего хоть более-менее напоминающее ключ, Тэхен прислоняется спиной к белоснежному холодильнику, скатываясь вниз. Все, баста, ноги отказали. Слезы от безвыходности ситуации начинают литься по горячим щекам, капая на хрупкие плечи, и он начинает завывать негромко от боли внизу живота и зуда там, где не ждали — как минимум не сегодня, а через две недели. Он сейчас несказанно рад, что сидит, спрятавшись за островком кухни, где найти его никто не сможет, конечно, если не принюхается, почувствовав запах течного омеги сквозь какофонию алкогольного шлейфа. Музыка полностью затмевает его рыдания, а не слушающиеся его пальцы никак не могут нащупать телефон, и он понимает, что, возможно, умрет прямо здесь от непрекращающейся боли — смартфон с двадцать минут назад улетел на кровать в его спальне, ведь он знал, что собирается сделать, а телефон вместе с собой топить не хотелось.       Омега трясется, на негнущихся ногах стараясь подняться с холодного кафельного пола, но то и дело поскальзывается на мокрых носках, заходясь пуще прежнего. Если кто-нибудь, кто не Чонгук, найдет его, то вечеринка может закончиться очень плачевно, и он надеется, что не заявлением в полицию. Он слышит чей-то голос на периферии сознания, вскидывая голову вверх, но никак не может разглядеть лицо напротив. Слова слышатся словно сквозь водную пелену, не позволяющую понять хотя бы слог, из-за которого ему, возможно, могло бы стать легче.       — Тэхен, — шепчет голос, пока омега старается разглядеть, кому он принадлежит, — Тэхен, — повторяют громче, и обстановка, что до этого была будто в замедленной съемке, вмиг начинает плыть своим чередом, ускоряясь. Он моргает несколько раз, убирая последнюю влагу из глаз, и с облегчением выдыхает шумно, опуская голову вниз. Стыдно, что он находится в таком плачевном состоянии перед любовью своей жизни, но с этим ничего не поделаешь — такова природа.       Чонгук зажимает нос пальцами, стараясь дышать ртом, что выходит слишком скудно — его внутренний волк так и рвется обнюхать свою пару полностью, приподняв носом хвост, которого у омеги и в помине не было, пометить своим запахом, смешав прекрасно подходящие друг другу ароматы хвои и герани.       — Все будет хорошо, — шепчет оборотень, вскидывая голову вверх и замечая обеспокоенный взгляд Чимина, который вслед за ним побежал от бассейна, когда альфа почувствовал что-то неладное, испугавшись за свою пару. Омега понимает все без слов, начиная выставлять ненужных сейчас гостей, которые раз за разом упирались, проходя на кухню, дабы посмотреть, что там за суматоха.       Оборотень старается держать себя в руках, не смотря на своего омегу, ведь волк тогда точно с цепи сорвется, разорвав всех соперников, которые, на самом-то деле, от алкогольного опьянения не видят дальше своего носа. Музыка перестает литься из колонок благодаря Чимину, попросившего умный дом ее выключить, однако зеваки не рассасываются, принюхиваясь, из-за чего Чонгуку окончательно сносит крышу.       Альфа дышит тяжело, в край забив на запах, и глаза его светиться начинают, словно отражают свет проезжающей мимо машины. Омеги попрятались сразу же за сильным полом, склонив головы, не в силах выдержать слишком удушающую для их мира ауру волка. Чонгук делает несколько шагов вперед, а гости — назад, пятясь в сторону выхода, без слов понимая, что новый для них человек вот-вот и набросится с кулаками — по одним глазам только что считать можно, не говоря уж про выражения лица.       Чимин игнорирует его, понимая, что его точно не тронут, и оббегает островок рядом с младшим, падая на колени рядом с лучшим другом, на которого феромоны пары работают совершенно иначе — мокрое пятно под Тэхеном уже далеко не из-за промокшей в бассейне одежды. Он постанывает, свернувшись на полу калачиком, и единственное, что ему сейчас нужно — сильное плечо своего альфы, а, что еще лучше — член глубоко в заднице.       Старший омега задыхается, замечая, как Хосок выходит из дома, ведь он также является потенциальным врагом для впавшего в ярость Чонгука, по одному виду которого можно понять, что Тэхен вызвал у него преждевременный гон. Чимин гулко сглатывает, медленно поднимаясь на ноги, когда горящий пламенем взгляд перевели на него, и миллиметровыми шажками пятится вокруг островка, желая поскорее покинуть этот дом. В данный момент он другу точно не помощник, да и не случится с ним ничего, если не считать рекордное количество оргазмов, которые раз за разом будут накрывать его в течение нескольких дней подряд.       Чонгук провожает омегу взглядом, не спуская с него глаз ни на секунду, и выдыхает облегченно, когда входная дверь за ним закрывается. Он принюхивается, пытаясь уловить наличие еще хоть кого-нибудь в доме, ведь его волку безумно хочется пустить кровь. Не услышав ни единого шороха, оборотень резко оборачивается к сжавшемуся на полу старшему, направляясь в его сторону. Он одним слитным движением поднимает его за руку, вынуждая встать на ноги, и подхватывает двумя пальцами за подбородок, заставляя смотреть на себя.       Тэхен смотрит, но не видит перед собой совершенно ничего — мыльная пелена заполонила все свободное пространство под открытыми веками. Он моргает, старается ее убрать, что не выходит — живот вновь скручивает в спазме, вынуждая зажмуриться и сложиться чуть ли не пополам, чтобы унять режущую боль. Слезы не имеют никакого желания останавливаться, стекая по побледневшим от нестерпимой муки щекам. Течки раньше никогда не начинались раньше срока и не проходили с такой ужасной болью, от которой на стенку лезть хочется.       Омега всхлипывает и дрожащими руками тянется к единственному человеку, который может ему сейчас помочь, пока тот всеми силами старается держать себя в руках, чтобы не навредить. Чонгук выдыхает шумно, когда его губ касаются чужие, и поддается шепоту демона на плече, подхватывая старшего под бедра и усаживая на островок посреди кухни, отчего стеклянные бутылки попадали и укатились в разные стороны. Кажется, он услышал звон разбившегося стекла, но как же сейчас все равно на это.       Оборотень вплотную прижимается к омеге, который льнет еще ближе, обвивая его талию ногами. Он ведет носом по шее, закатывая глаза от слишком сильной концентрации герани в воздухе, дышит только ей и желает обладать ей, лишь сильнее привязываясь на короткий поводок. Он прикусывает несильно основание шеи и языком ведет выше, смыкая зубы на подбородке, после чего наконец дарит желанный обоими поцелуй, не церемонясь врываясь в чужой рот языком.       Тэхен постанывает, пальцами впиваясь в волосы на затылке альфы, стараясь прижать его еще ближе, чтобы слиться воедино, жить в одном теле и никогда не разделяться. Его любовь день за днем укрепляется все больше, и каждой ночью, когда Чонгук засыпает, он думает только о том, что не сможет больше без него жить, пуская слезы от возможности, что альфа от него уйдет, бросит, растопчет все его чувства. Омега сильнее цепляется за сильные плечи, повиснув на своем молодом человеке, совершенно игнорируя стол под собой — ему хочется быть маленьким и защищенным, окруженным запахом своего альфы.       Оборотень разрывает поцелуй, проворными пальцами подцепив подол недлинной футболки и потянув ее вверх, чтобы поскорее избавить от нее горячее тело, до которого прикоснешься не так и обожжешься, оставляя красные следы по белоснежной коже, что так и не успела загореть за все лето в деревне, слишком сильно сжимая ладони на боках и ребрах. Он поглаживает впалый живот, смыкая пальцы на сосках и прокручивая их несколько раз, любуясь парнем, который не собирается от него отлепляться, держась всеми конечностями, ведь его омега раз за разом думает, что вот-вот его оставят, бросят.       — Маленький мой, посмотри на меня, — шепчет Чонгук, усаживая старшего обратно на островок, чтобы избавить его от шорт. Тэхен доверчиво вскидывает голову, и выполняет все, что ему велено — укладывается спиной на стол, когда на живот несильно надавливают; приподнимает бедра, когда с пуговицей на ширинке джинсовых шорт было покончено, позволяя оголить себя полностью. Альфа улыбается, оставляя нежный поцелуй на щиколотке, и ведет влажным от слюны предвкушения языком вверх, кусая над коленкой.       Тэхен хнычет, выгибаясь в спине. Даже в гон Чонгук слишком слишком. Слишком заботливый, слишком нежный, никуда не спешит, боясь напугать или причинить боль такому хрупкому созданию, всеми силами держит своего волка на цепи, который в любую секунду готов вырваться и покрыть своего омегу, плюя на его желания. Альфа подходит ближе, уложив стройные ноги на свои плечи, и склоняется вниз, целуя покрасневшую головку члена, отчего омегу подкидывает на месте от позабытых ощущений. Старший никак не может перестать пускать слезы, ведь боль в животе, которую он стоически старается перетерпеть, никто не отменял.       Оборотень не задерживается на одном месте, засасывая в рот кожу на животе, покрывая своими следами, хоть и волк твердит сделать совершенно иное. Он держится руками за внешние стороны бедер и берет в рот сосок, мажа по нему языком, и Тэхен не сдерживается, пропустив первый за этот вечер стон наслаждения. Он хнычет, проводя по щеке младшего большим пальцем, и, поняв, что терпеть зуд больше не сможет, как змеей рукой ведет по своему телу вниз, заползая под торс лежащего на нем альфы. Он обводит указательным пальцем дырочку и, собрав немного смазки, запускает его внутрь, прикрывая глаза. Не то, все не то. Проход от течки расширился, стал мягче, отчего приходится запустить сразу еще два пальца, от которых легче не становится. Он вынимает их и на локтях приподнимается, испачканной ладонью оттягивая Чонгука от своей груди. Ему, конечно, нравится, что его альфа никуда не спешит, стараясь разогреть до предела, но сейчас совсем не та ситуация.       Тэхен садится, отталкивая немного младшего для удобства, и стягивает с него промокшую майку через голову, зависнув ненадолго, обводя ладонями крепкие мышцы груди и пресса. Сморгнув желание облизать каждую клеточку этого прекрасного тела, он тянется к ширинке, умело расстегивая пуговицу. Омега приспускает немного шорты и, не в силах совладать с охватившем его желанием, тянет Чонгука ближе, вынуждая упереться кончиком члена между ног. Он прикрывает веки, замечая горящий взгляд напротив, и укладывается обратно, надеясь, что альфа дальше все сделает сам.       А младшему дважды повторять не надо, он водит головкой по дырочке, собирая смазку, чтобы скольжение было не травмирующим, и плавно толкается внутрь, бедрами прижимаясь к чужим. Оба одновременно облегченно выдыхают, ведь их «болезни» наконец нашли себе применение именно там, где нужно. Чонгук двигает бедрами, раз за разом увеличивая амплитуду, и подхватывает старшего под спиной, прижимая к себе и делая несколько шагов от островка, за задницу поднимая и опуская, глубже насаживая на свой член. Он закатывает глаза от возбуждающих еще больше стонов, слегка подмахивая бедрами.       Альфа осматривается и, заметив недалеко диван гостиной, направляется прямиком к нему, аккуратно укладывая старшего на мягкие подушки и нависая сверху, возвращая член на его законное место. Тэхен обвивает его шею, впиваясь в губы поцелуем, однако Чонгук вскоре отрывается, слизывая уже высохшие соленые дорожки с щек, так и извиняясь за боль, которую хоть и не долго, но пришлось пережить.       — Я сейчас, — омега жмурится и до боли прикусывает нижнюю губу, выгибаясь в спине. Сперма словно нескончаемыми толчками стала вылетать из уретры, показывая, насколько ему сейчас хорошо. Чонгук прорычал громко, сжимая челюсти, чтобы не вытворить ничего непоправимого, и сделал два глубоких рывка вперед, замирая на месте. Он пришел в себя лишь тогда, когда попытался выйти из обмякшего тела, однако этому препятствовал завязавшийся на члене узел, отчего старший вновь простонал, чувствуя распирающее стенки нечто, что доселе не было ему известно. Тэхен раз за разом чувствовал, как его наполняет горячая сперма, которая никоим образом не может покинуть нутро.       Оборотень завалился сверху, укладывая голову на плечо омеги и прикрывая глаза, чтобы перевести дух. Дыхание словно и не собирается успокаиваться у обоих, а сердца влюбленных вот-вот и выпрыгнут из груди, чтобы встретиться без посредников. Тэхен ерзает, стараясь найти более удобное для себя положение, за что получает не сильный, но ощутимый укус в оголенное плечо, сразу же успокаиваясь. Вот что-что, а член своему молодому человеку оторвать не хочется, он им еще понадобится, и, омега надеется, не раз.       — Мне неудобно, — через несколько минут хнычет парень, прижатый весом чужого тела. Он и так дышит через раз, ведь грудь спирает от чрезмерного запаха хвои, так еще и Чонгук разлегся на нем, словно не весит ничего. Альфа разлепляет веки и на локтях приподнимается, пытаясь придумать, как выйти из этой ситуации — им так еще минут двадцать лежать. Он спускается ногами на пол, повернув старшего, и, взяв его под спину, медленно поднимается, присаживаясь на диван так, чтобы Тэхен был сверху. Тот радостно ерзает на чужих бедрах, вызывая еще большее трение внутри, отчего стонет громко, когда член слишком сильно давит на простату, и замирает, чтобы осознать произошедшее. Он двигается вновь, покусывая губы и замечая заинтересованный взгляд человека напротив, которому ничуть не хуже, чем ему самому, — А это… Скоро пройдет? — заманивающим шепотом произносит, желая продолжить их веселье не только таким образом. Боль от течки после оргазма отступила на второй план, позволяя наконец думать. Однако, к сожалению, не о том, что в его заднице находится узел без презерватива.       — Потерпи немного, — Чонгук приближается к нему, оставляя поцелуй на виске и вдыхая герань полными легкими, от которой то и дело крышу сносит. Он ведет руками по тонкой талии, удивляясь худобе своего омеги, отмечая про себя, что по прилете в родную деревню точно начнет его откармливать, ведь негоже это — быть настолько крошечным. Тэхен точно не сможет выносить его ребенка, если они когда-нибудь до этого дойдут.       Альфа приподнимает его за бедра спустя десять минут, почувствовав, что узел ослабевает, и белая жидкость нескончаемым потоком начинает литься наружу, освободившись от преграды. Он завороженно смотрит на свою же сперму на своих коленях и поднимает взгляд на чужой член, замечая, что тот снова в боевой готовности. Чонгук гулко сглатывает и тянется за поцелуем, в котором ему не отказывают, любовно приоткрывая рот, и чувствует, как кровь из его головы вновь течет вниз, скапливаясь в одном месте. Он выдыхает шумно, когда ощущает, как Тэхен привстает и, взяв головку его члена в руку, сам направляет в себя, покусывая губы. Может, течка и отошла на второй план после оргазма, но сейчас вернулась вновь, туманя мозги обоим.       Оборотень толкается вверх, закатывая глаза от узости, когда омега сжимает его от неожиданности. Старший ерзает, самостоятельно пытаясь двигаться, что от не особо удобного положения и от неопытности выходит у него не шибко хорошим образом, но он всеми силами пытается доставить удовольствие не только себе. Он вскидывает голову, смотря Чонгуку в глаза, и одними губами просит отнести его наверх, на собственную кровать, в которой у них еще ничего не было, кроме долгих поцелуев в свете луны, которая пробивалась через не зашторенные окна.       Младший придерживает омегу под задницей и, кивнув, рукой отталкивается от сидушки дивана, поднимаясь на ноги. Он медленно ступает по ступеням на второй этаж, стараясь не грохнуться с драгоценной ношей на руках, и дергает за ручку самой дальней спальни дома, однако та не поддается. Он давит на нее вновь, с отчаянием вспоминая, как Тэхен запер ее изнутри. Гон не позволяет здраво мыслить, вынуждая вбиваться в податливое тело, прижав его к стене. Омега держится за его плечи, боясь упасть вниз, и стонет звонко, радуясь, что отключил все камеры видеонаблюдения в доме еще утром, чтобы родители не узнали, что у него была небольшая тусовка, которая закончилась достаточно скверно для гостей, но не для него, которому сейчас так великолепно с чужим членом в заднице.       Чонгук рычит громко, подкидывая старшего под бедра, и тянется правой рукой к ручке на двери, дергая ее изо всей силы. Та остается в его руке, на что он не обращает никакого внимания — сейчас не до этого. Альфа толкает спокойно поддавшуюся дверь внутрь и за три шага добирается до большой двуспальной кровати, валясь на нее вместе с омегой. Тэхен ахнул, когда его спина встретилась с родным матрасом, и смог наконец расслабить замлевшие ноги, которые сразу же раздвинулись в стороны для удобства. Младший нависал над ним, резкими толчками вбиваясь в нутро, и никак не мог налюбоваться раскрасневшимися щеками, которые может видеть только он.       Омега чувствует скорый оргазм и откидывает голову назад, открывая больший доступ к шее, и притягивает к себе альфу, давая беззвучные намеки. Чонгук прикусил лишь слегка, после чего послышался недовольный выдох сверху, и он, поспорив в голове недолго со своим волком, все же проиграл эту битву, обнажая клыки, кожа под которыми без споров начала расходиться, пропуская глубже. Тэхен вскрикнул от резкой боли, вмиг прикрывая рот ладошкой, и выгнулся в спине, чувствуя вновь завязывающийся узел глубоко внутри. Слезы от укуса потекли вновь, пока альфа слизывал капельки крови, переходя на соленую жидкость на щеках, шепча извинения за причиненную боль, которую омега сам хотел почувствовать, хотел по законам природы принадлежать, стать меченным.

***

      Счастливые двое человек, что ехали до последней станции на поезде, сходят с перрона, разминая затекшие конечности от неудобного положения — билеты оставались только в сидячий вагон, так что пришлось жертвовать комфортом взамен на скорость. Они улыбаются, вдыхая деревенский воздух полной грудью. Две с половиной недели прошло с того момента, как пара уехала из этого прекрасного места, направляясь в отпуск в другую страну, большинство времени которого они провели… Не так, как планировали изначально. Зато Тэхен теперь ни на секунду не может скрыть своей радости от метки, которую скоро сможет показать бабушке, главное, чтобы она за сердце не схватилась, а порадовалась за внука.       Как обычно, омега решил не предупреждать Харин о том, что они приедут именно сегодня, ведь та вообще думала, что они уехали с концами, поэтому хочет устроить небольшой сюрприз, нарвав цветов на поле, через которое они скоро будут идти, когда выйдут из леса с высокими деревьями. Чонгук идет впереди, а старший отстает от него немного, стараясь налюбоваться, будто уже завтра уедет, хоть и решил для себя, что нет, он здесь теперь на всю жизнь. Сиреневый чемодан в руках такого накаченного парня уже не привлекает внимание Тэхена — он и так наделал миллион и одну фотографию, пока они были в аэропорту.       Парень по пути нарывает букет полевых цветов и несколько початков уже созревшей кукурузы, предвещая прекрасный обед. Они идут в тишине, ведь оба безбожно устали от суточной дороги, которая высосала из них все силы, да и наговорились уже, на самом деле, за все лето, проведенное бок о бок. Чонгук только иногда бросает на своего омегу задумчивые взгляды, думая о чем-то своем.       Младший оставляет яркий чемодан в любимой с детства веранде, здоровается с не менее любимой бабушкой и уходит в дом к родителям, чтобы поскорее свидеться — он никогда не был так далеко от них и долго без них, поэтому успел соскучиться, принимая папины объятия и поцелуи в щеки, которые обычно избегал всеми силами. Даже отец прижимает его к себе, говоря, что не отпустит больше никуда несмотря на то, что его сыну уже девятнадцать.       Чонгук стоит посреди заднего двора родительского дома, разминая шею наклонами в разные стороны. Он стягивает с себя вещь за вещью, скидывая их на скошенную траву, чтобы не испачкалась. В лес идти ужасно лень, а размять затекшие лапы хочется, поэтому он опускается на корточки, прикрывая глаза. Волк облизывает нос и сразу же кидает любопытный взгляд на соседский участок, совершенно не слушая запертого внутри человека, пригнувшись ступая через проселочную дорогу. Он толкает мордой незапертую калитку, проходя на чужой участок. Собака при виде него забилась в самый дальний угол своей будки и даже носа не кажет наружу, боясь более крупного хищника, который ни капли не заинтересован в ней.       Альфа кивает Харин, которая за сердце сразу же схватилась от вида огромного черного волка, ведь ни разу не видела еще Чонгука в таком обличии, и беспрепятственно проходит в веранду через тюль от насекомых. Тэхен подскакивает на месте, лежа под одеялом, заметив в дверном проходе волка, которого не видел уже больше трех недель. Он улыбается и хлопает по месту рядом с собой как собаке, на что младший фыркает, явно не горя желанием выполнять указанное. Он ведет носом по воздуху, принюхиваясь, и глаза гореть пламенем начинают от осознания, после чего волк, взвыв негромко, со всех ног выбегает из домика, направляясь в сторону леса.       — Чонгук! — слышится вслед обеспокоенное, однако хищник даже не оборачивается, быстро передвигая лапами. В голове набатом стучит одна очень радостная для него мысль, которую омега до сих пор не осознал, не почувствовал нечто зарождающееся. Тэхен смотрит на удаляющийся силуэт волка, хмурясь. Тот никогда не уходил, а тем более не убегал, ничего не сказав, сверкая подушечками лап. Он смотрит на дом семьи Чон и, взвесив все за и против, семенит ногами в его сторону, чтобы выяснить, что происходит с его молодым человеком.       Чольсу, почувствовав чужое присутствие за калиткой своего участка, распахивает ее, прижимая мальчишку к себе, обвивая чуть ли не всеми конечностями. Все же они теперь семья. Он принюхивается, почувствовав не типичные для Тэхена нотки аромата, исходящего от него, и отодвигает ворот его рубашки, которую он так и не смог заставить себя переодеть после дороги, охая. На основании шеи молодого омеги красуется свежая метка, точно принадлежащая его сыну — запах родной хвои он ни с чем не перепутает.       — Неожиданно, — произносит мужчина, кончиками пальцев поглаживая еще не до конца зажившие ранки, — И как вы к этому пришли? — интересуется, поворачиваясь к подошедшему сзади мужу, который неоднозначно смотрел на младшего, хмурясь. Тэхен краснеет, не желая отвечать на этот вопрос, и оборачивается на свой дом, вспоминая, для чего вообще пришел.       — Что с Чонгуком? — спрашивает омега, топчась на месте. Неужели он его пометил, понял, что он ему не нужен, а теперь корит себя за это, стараясь все исправить? В это верить ни капли не хочется, но и это имеет место быть.       — О чем ты, милый? — Чольсу любовно гладит его по сожженным красками волосам, улыбаясь чему-то своему. Чонсок не сводит глаз с младшего, поняв метку по-своему. Да и волк внутри чует нечто неладное, точно переменившееся.       — Он зашел ко мне и убежал в лес, — объясняет парень, надувая щеки и перекатываясь с пятки на мысок, чувствуя небольшую неловкость. До этого он никогда не общался на важные для него темы с родителями своего альфы. Тэхен прикладывает ладонь к животу, почувствовав, как тот заурчал, хоть он и поел каких-то полчаса назад. Он ломает брови, ощущая слабость во всем теле и легкое головокружение, после чего округляет глаза, закрывая рот рукой и осматриваясь, стартуя в сторону стоявшего неподалеку ведра, полного яблок. Он переворачивает его, высыпая фрукты на бетонную плитку, и падает на колени, сдерживая рвоту изо всех сил.       Чольсу обеспокоенно подлетает к нему, поглаживая по затылку, а Чонсок продолжает стоять на своем месте, покачивая головой, так и говоря тем самым, что он был прав в своих догадках. Тэхена выворачивает супом, который бабушка так старалась сварить вкусным, слезы брызжут из уголков глаз от саднящего чувства в горле, и он, почувствовав облегчение, присаживается на задницу, смотря в одну точку перед собой.       — Пойдем, — шепчет старший омега и за руку поднимает парня на ноги, уводя в дом и кивая подбородком мужу, чтобы убрал ведро. Он сажает его на кухне и наливает стакан теплой воды с еще не успевшего остыть чайника, присаживаясь рядом и внимательно сканируя его лицо, — Милый, скажи, у вас была… Сцепка? — Чольсу никогда и ни с кем не говорил о таких вещах, связанных со своим сыном, и не думал никогда, что придется объяснять логичные вещи совершеннолетнему парнишке.       — Да… Нет. Не знаю, наверное, — Тэхен грызет губы, пожимая плечами и стараясь вспомнить хоть один эпизод из того времени, когда его накрыла течка. Ему в тот момент было далеко не до того, чтобы следить за узлом на чужом члене.       — Ты понимаешь, почему тебя тошнит? — старший старается зайти издалека, чтобы обухом не обрушивать всю информацию на не готового к этому омегу.       — После перелета, наверное, — Тэхен догадывается, конечно, не маленький все же, но мозг отказывается верить здравому смыслу. Он мотает головой, пряча лицо в ладонях, и выдыхает шумно, представляя, как в двадцать лет уже станет папой, когда планировал минимум в двадцать восемь.       Чольсу поджимает губы, смотря на него с сожалением, ведь понимает, что парень еще не готов к такому ответственному шагу в его жизни. Он просит подождать и удаляется в свою комнату, возвращаясь с зажатой меж пальцев небольшой коробочкой, протягивая младшему. Тэхен принимает ее и без слов отлучается в ванную комнату, присаживаясь на унитаз. Он изучает инструкцию, после делает все необходимое и принимается ждать самые долгие несколько минут в его жизни.       — Я беременный? — выдыхает тихо, с приоткрытым ртом смотря на две полоски на тесте. Он моргает медленно, не в силах осознать произошедшее, а после вновь опускается на колени — содержимое желудка от нервов вновь попросилось наружу. Омега смывает, поднимается на ноги и слишком долго намывает руки под проточной водой в раковине, смотря на свое отражение, в котором совершенно ничего не изменилось. Он становится боком к зеркалу и приподнимает подол рубашки, прикладывая ладонь к еще плоскому животу. Этого просто не может быть.       Чольсу ненавязчиво стучится в дверь, спрашивая, как все прошло, и Тэхен впускает его внутрь, присаживаясь обратно на унитаз и пряча покрасневшее от жара непонимания лицо в ладонях. Мужчина выдыхает шумно, прикидывая, что нужно делать в такой ситуации, а после садится рядом на корточки, упираясь руками в худые коленки.       — Ты, главное, не переживай, — шепчет совсем негромко, поглаживая, чтобы успокоить, — Мы будем рады любому твоему решению, но поговори вначале с моим сыном, хорошо?       Тэхен кивает и встает, направляясь в комнату Чонгука, дабы дождаться его внутри. Он ложится на кровать, прикрывая глаза, и на автомате поглаживает еще совсем крошечного ребеночка в своем животе, пялясь в потолок. Полчаса проходят для него словно за секунду, и он переводит взгляд на тихо открывшуюся дверь, замечая в проходе хозяина комнаты.       Альфа жует губы, стараясь скрыть тем самым свою нервозность, что у него, на самом деле, не особо получается — движения у него резкие и рваные, выдающие его с потрохами. Чонгук присаживается на противоположный край односпальной кровати, смотря в одну точку перед собой.       — Ты уже знаешь? — любопытствует омега, присаживаясь и подтягивая под себя ноги.       — Мой волк почувствовал это, — Чонгук кивает, повернув голову, и указывает взглядом на живот старшего.       — И что ты скажешь? — Тэхен закусывает губу, ведь сам, как и его мама когда-то, разрывается между абортом и сохранением жизни маленького чуда.       — Выбор все равно за тобой, — выдыхает альфа, толкая язык за щеку и отворачиваясь, — Я «за».       — Я рожу волчонка? — интересуется старший, перебирая пальцы на руках, — В смысле, прямо волчонка? — Чонгук посмеивается и валится на кровать всем весом, двигаясь ближе и укладывая голову на плоский живот, чтобы малыш привыкал к его голосу.       — Мы становимся оборотнями в день совершеннолетия, забыл? — задает логичный вопрос младший, приподнимая рубашку и оставляя нежный поцелуй на нижней части живота.       — Ты говоришь, что ты «за», но понимаешь ли ты, что мы в этом мире пока никто? — Тэхен растягивает последнее слово, чтобы сделать акцент именно на нем, пока его рука ползет к чужой голове, зарываясь в отросшие пряди. Чонгук кивает, отвечая кратко:       — Понимаю.       — И что мне, возможно, придется вернуться обратно к родителям? — омега старается дожать его, чтобы хотя бы его альфа сказал, что им нахрен не сдался этот ребенок.       — Я тебя одного не отпущу, — оборотень прижимает его ближе к себе, заключая в кокон из своих объятий.       — Променяешь деревню на город? — Тэхен закусывает губу, страшась услышать отрицательный ответ, страшась понять, что ради него готовы не на все, что его, меченного, бросят при любой открывшейся возможности с ребенком на руках.       — Ради тебя — да, — произносит Чонгук и приподнимается, утыкая взгляд в губы, которые так и манят к себе, облизываясь языком. Он приближается, оставляя на них нежный поцелуй, и ведет носом по запаховой железе, от которой пахнет теперь далеко не только геранью. Омега от этих слов готов разрыдаться, скончаться и растаять, что он и делает, расплываясь в таких родных объятиях отца их будущего ребенка.       — Замечательный отпуск, просто отличный, — Тэхен хихикает, обвивая альфу всеми конечностями, когда тот начинает щекотать его шею поцелуями, нависая сверху. Чонгук словами передать не может, насколько он сейчас счастлив, поэтому в полной мере старается показать действиями, расцеловывая каждую клеточку тела своего омеги.