imprint in love

Friday. 07.04.

      — А ты ему что? — спрашивает заинтересованный голос из трубки, и Тэхён начинает воздух ртом глотать словно рыба на суше. Он тут своему парню рассказывает, как ему одноклассник в любви признался, а тот такие тупые вопросы задаёт.       — А я дал ему номер, вот жду, когда он мне позвонит, — фыркает омега и надувается весь, складывая руки на груди, как будто его смогут увидеть, однако их разделяет более, чем семь тысяч километров, да и по видеосвязи даже не поговоришь — в деревне плохой интернет.       — М-м, понятно, — сонно бормочет Чонгук себе под нос, кивая. Что он там понял, извините? Парень резко распахивает глаза и собирается весь, садясь на кровати. Вмиг захотелось купить билет и полететь к своему омеге, чтобы набить морду его непутёвому однокласснику. — Что ты сделал?       — Дал номер, жду не дождусь, когда он меня на свидание пригласит, — повторяет Тэхён, выключая микрофон, чтобы высмеяться. Он всеми фибрами души чувствует, как у альфы сейчас горит, но побесить его хочется больше, чем сохранить свою жизнь.       — Тэхён, — утробный рык вынуждает сжать колени вместе, а сердце забиться в бешеном темпе, и названный спешит включить микрофон, дабы начать оправдываться.       — На хуй я его послал, что за тупой вопрос? Больно мне нужен кто-то, кто не ты, — тараторит старший, явно поджилками ощущая, что Чонгук вот-вот и сорвётся к нему в страну. Он его знает, как свои пять пальцев, а тот за полгода беспрерывного общения никак не научился отличать реплики, сказанные с сарказмом.       — Прям так и сказал? — альфа расслабляется, валясь обратно на подушки, которые слишком манят его. Его безумно выматывают разговоры с Тэхёном, но не из-за того, что это он, а из-за разницы часовых поясов. На его часах сейчас полночь, а старший только со школы вернулся, чтобы рассказать новости.       Общение проходит тяжело, ведь они никак не могут найти хоть минуточку, чтобы обоим было удобно — приходится как-то выкручиваться и не спать по несколько часов за ночь. Если Чонгук и мог доспать их днём, ведь ничем не был обременён, то Тэхён вот прямо вообще никак, поэтому созванивались лишь тогда, когда у старшего было время, полностью плюя на режим альфы.       — Вот, и это видела вся школа, после чего над ним смеялись ещё как минимум перемены три, — лепечет омега, сидя в своей комнате. — А я потом весь обеденный перерыв ловил на себе его уничтожающий взгляд, — хихикает, словно так и должно быть, будто не разбил человеку сердце. — Чонгук?       Трубка молчит, и Тэхён шумно выдыхает, понимая, что его молодой человек уже уснул. Он глядит на время, сразу же прибавляя четырнадцать часов — вошло в привычку, и сам себя бьёт по лбу, вспоминая, что в деревне все ложатся рано. Он тихо шепчет: «Спокойной ночи, целую», и отключает вызов, позволяя альфе выспаться перед рабочим днём — тому точно в четыре утра гнать корову на выпас, если папа не сжалится и не отведёт сам.

Sunday. 14.05.

      — Чонгук, — начинает омега, раз за разом всхлипывая. До долгожданного лета осталось всего ничего — две недели, а родители провернули его со всеми планами на хую. Он никак не может успокоиться и взять себя в руки, что не представляется возможным перед своим альфой, который сидит на крыше дома, дабы поменять черепицу.       — Что случилось? — хмурится оборотень и, глянув на принятие сети, редкость для которой больше, чем одна палка, быстро нажимает на видеозвонок, чтобы увидеть старшего. Тот весь зарёванный распластался по своей кровати и, удивившись чужому появлению, враз выпрямляется, вытирая солёные щёки.       — Я лечу на Кипр, — сквозь всхлипы выдавливает из себя Тэхён, заходясь пуще прежнего. Чонгук, стараясь вникнуть в смысл его слов, усаживается поудобнее, откладывая молоток из руки в сторону. Они должны были увидеться через две недели, но ничего ведь страшного не случится, если они продлятся ещё на парочку?       — Хорошо отдохни, — кивает сам себе альфа и улыбается так лучезарно, словно старается заразить улыбкой через экран смартфона, однако омега мотает головой из стороны в сторону, явно намекая, что так просто не получится.       — На всё лето, — произносит старший и замечает явный шок на чужом лице — Чонгук приоткрывает глаза и распахивает рот, ровно через секунду поджимая губы и пряча взгляд в стороне. Видно, что тот более, чем расстроен.       — А… — тянет младший, пытаясь подобрать вмиг перепутавшиеся слова в голове. Мозг отказывает, а язык не желает подчиняться, живя своей жизнью и толкаясь несколько раз в щёку. Оборотень погружается в мысли и, наконец вернув взгляд на предмет своего, как любит говорить омега, «запечатления», проговаривает: — И никак не получится вырваться?       — Никак, — Тэхён смотрит на открывшуюся позади телефона дверь, закусывая губу. — Прости, я тебе перезвоню, — произносит и сбрасывает вызов, начиная с кем-то диалог — альфа слышит несколько слов, которые его молодой человек произносит со смешинками в голосе.       Чонгук хмурится, откладывая телефон в карман спортивных штанов, но быстро возвращает его на место, смотря билеты на самолёт. Прикинув цену, он выпадает из реальности и быстро откидывает затею самостоятельно прилететь на остров — такое количество нулей он и в помине не видел.       Работа сама себя не сделает, поэтому он возвращается к замене крыши, поглядывая на папу, который занимается своим огородом — досаживает то, что ещё не успел. В горшочках рядом с ним расположено множество саженцев, которые он проращивал уже несколько месяцев, и вот наконец и к ним руки дошли.

***

Monday. 15.05.

      Тэхён выходит из душного вагона плацкарта, вдыхая полной грудью чистый деревенский воздух. Чемодан безбожно тяжёлый, поэтому он сразу же выдвигает ручку и тащит его по просёлочной дороге вперёд. До дома его бабушки идти совсем недалеко, минут двадцать всего по кочкам да оврагам, но его это нисколечко не колышет. Главное — сделать сюрприз своей самой любимой женщине и самому любимому молодому человеку на этой планете.       Чонгук сто процентов не ожидает его увидеть, ведь парень сыграл достаточно неплохой спектакль перед публикой из одного человека. Сразу же после звонка он, собрав вещи, направился в аэропорт — до самолёта оставалось чуть меньше трёх часов. Он досрочно сдал все экзамены на выпуск из школы и теперь со спокойной душой направляется в деревню, где его ждёт не только бабушка.       Знакомый путь через слегка пугающий лес от знания, что в нём водятся не только кабаны, но и оборотни, вынуждает ёжится и прислушиваться с каждым шагом, стараясь распознать только свои шорканья ног. Лиственные деревья вскоре всё же перетягивают его взгляд на себя, и Тэхён не обращает внимания ни на что, кроме прекрасных зелёных листиков, разглядывая так, будто в жизни ни разу не видел.       Пальмы, которые растут в его нынешнем городе проживания, он никогда не любил — те слишком уродские для него. Палка да копна зелёных волос наверху. Единственное, чего он лишился, о чём жалеет, так это океан. Омега надеется увидеть бескрайнее синее полотно вновь, а также желает показать его Чонгуку в один из дней, устроив свидание на пляже, которое он уже досконально распланировал. И пофиг, что вряд ли оборотень согласится улететь отсюда. В отпуск можно.       Шорох из-за кустов заставляет повернуться на звук, и Тэхён вмиг прирастает к месту. Он только что выбрался из оврага и ой как не хочет, чтобы его труп нашли там же — спокойно от испуга может слететь по горочке вниз, сломав при этом шею. Вой волка слышится совсем недалеко, и парень присаживается на корточки, надеясь быть незамеченным. Хотя вот кто-кто, а хищник с прекрасным нюхом не сможет обойти стороной слабую добычу.       Тэхён ползёт в задний карман шорт, чтобы выудить телефон и как можно скорее позвонить Чонгуку, дабы спас от неминуемой гибели. И, как назло, в грёбанном лесу не оказывается ни палочки сети. Звуки передвигающихся по земле лап вынуждают подняться на ноги и, бросив чемодан, стартануть в сторону деревни. Он хотя бы попытается себя спасти.       Омега бежит изо всех сил, раздвигая руками кусты, которые своими ветками бьют по лицу, наплевав на вытоптанную годами дорожку, ведь как можно больше сейчас хочется сократить путь до родного дома. Слёзы от ужаса застилают глаза — он затылком чувствует, что за ним ведётся погоня, хоть волк и не спешит перебирать своими лапами с большей скоростью, чем он.       Чёрный хищник, рыкнув громко, ускоряется и в один миг оказывается перед загнанным в ловушку парнем, что глядит на него во все глаза — так сильно от шока те распахнулись. Он выставляет руки перед собой и делает несколько шагов назад, в то время как волк не предпринимает ровным счетом ничего. Дикий зверь садится и подмахивает своим хвостом из стороны в сторону, склонив голову набок и облизывая большой нос.       Тэхён от этого в шоке замирает и присматривается к хищнику. Тот раза в полтора крупнее Чонгука, да и темнее словно на несколько тонов. Это точно не мог быть Чонсок, ведь на его шерсти заметные седые волоски, а этот чёрный как ночь. Омега облизывает пересохшие губы и на свой страх и риск делает несколько шагов вперёд, протягивая к зверю руку. Волк ластится, будто котенок, и облизывает раскрытую ладонь, урча.       Хвост никак не может успокоиться, ходуном продолжая ходить в разные стороны, и сам хищник находится на пределе своего счастья, поднимаясь и вмиг валя своего омегу наземь. Тэхён, замерев лишь на мгновение, в голове прикидывает, кто это может быть, и почему волк так к нему относится. Неужели…       — Чонгук? — выдыхает парень, наконец расслабляясь, когда ярко-янтарные глаза натыкаются прямо на его. Хищник наконец отрывается от вылизывания чужого лица, приподнимаясь и позволяя дышать — точно слишком сильно навалился.       — Я скучал, — проносится в мыслях, и омега улыбается ярко, выбираясь из-под оборотня и валясь на него всем весом, крепко обнимая и зарываясь носом в холку, туда, где запах чувствуется лучше всего. Он делает шумный вдох, до упора наполняя лёгкие хвоей, и наконец отлепляется от своего молодого человека, зарываясь пальцами в мягкий подшёрсток.       Волк громко урчит, позволяя вытворять с собой всё, что вздумается, а после начинает рычать, отходя на несколько шагов. Чонгук нарезает круги вокруг своей пары, принюхиваясь, словно что-то не так, а после останавливается напротив, с укором смотря в глаза.       — Ничего не хочешь мне сказать? — спрашивает альфа, скалясь. Правда, вся его напускная злость сразу же развеивается, когда хвост от радости встречи со своим омегой вновь виляет, наматывая круги.       — Сюрприз, — Тэхён разводит руками в стороны и смеётся истерично, плюхаясь на задницу прямо на холодную землю. Одежде всё равно уже кранты, а ноги ужасно ноют после забега, нужно немного передохнуть.       — Жди здесь, — волк фыркает и направляется в сторону, откуда они вместе бежали. Омега устремляет взгляд к небу, которое загораживают ветки деревьев, улыбаясь широко. Впервые за год он чувствует себя дома, впервые за год он чувствует себя собой. — Тэхён, — произносит парень, и названный подпрыгивает на месте от испуга, оборачиваясь всем корпусом. Мама бы его убила за испорченные шмотки, как хорошо, что её здесь нет.       — Блять, Чонгук, — омега уводит взгляд от нагого тела к своему чемодану, тупя глаза на нём. Ярко-сиреневая сумка смешно смотрится в руках накаченного человека посреди зелёного леса, и он жмурится, начиная смеяться. Отвернувшись, Тэхён командует, чтобы из его чемодана достали одежду, которая налезет, и принимается ждать.       — Прекрати ржать, — хмыкает альфа, натягивая на себя вещи, которые явно ему не по размеру, обтягивая каждую мышцу тела. Он кидает взгляд вниз и усмехается со своего внешнего вида.       — Прекрасно выглядишь, — Тэхён взрывается смехом, как только переводит взгляд на своего молодого человека. Штаны, которые на нём были до щиколоток, на младшем выглядят как три четверти, а розовое худи явно совсем не по размеру, оголяя пупок. Старший зависает на прессе, который виднеется из-под кромки кофты, и, облизав губы, вмиг поднимает взгляд к глазам, которые изучают его самого с таким же интересом.       Омега поднимается на ноги и, оттряхнув задницу от травы, робкими шагами направляется в сторону младшего, который раскрывает руки, намекая, что ему неплохо было бы поскорее оказаться между них, что Тэхён с радостью выполняет — дёргается с места, окольцовывая альфу всеми конечностями и повисая на нём, как коала на ветке дерева.       — Ты хоть знаешь, что я собирался лететь на этот долбанный остров? — интересуется Чонгук, удобно подхватывая старшего под бёдрами, чтобы не так страшно ему было улететь вниз. Если и улетят, так вместе.       — Правда? — Тэхён отстраняется и щурит глаза ехидно, покусывая губы. Взгляд то и дело ползёт к чужим, и он не отказывает себе в желании приблизиться к ним и распробовать впервые за год. Шумный выдох не заставляет себя долго ждать, вырываясь у обоих, а ладони альфы сильнее сжимаются на оголённой коже, словно так и хочет по всему телу оставить своих меток. — Я так скучал, — шепчет омега, солнечно улыбаясь.       — Я тоже, — также вполголоса отвечает Чонгук, лбом утыкаясь в чужой и медленно опуская старшего на ноги, обнимая крепко-накрепко. — Пойдём, сделаем сюрприз Харин, — альфа, удобно расположив в одной руке ручку чемодана, спутывает их пальцы и тянет в сторону деревни, где каждый житель будет рад появлению Тэхёна.       — Ты на охоте был? — интересуется омега, с замиранием сердца смотря на сомкнутые ладони, которые чувствуются настолько нормальными, настолько привычными, будто они каждый день за ручку ходят.       — Нет, — оборотень улыбается загадочно, пропуская клыки из-под губ, и объясняет, когда замечает вопросительный взгляд на себе: — Почувствовал.       — Что почувствовал? — хмурится парень, не понимая. Не мог же Чонгук его почувствовать, когда он только шаг сделал с перрона? До деревни километров пять, такое возможно вообще?       — Твой запах, — альфа пожимает плечами, не в силах прекратить улыбаться. Уголки губ так и ползут вверх при каждом движении старшего, вынуждая сердце заходиться от радости встречи.       Тэхён копирует выражение его лица и останавливается, вновь вешаясь на шею. Ему безумно не хватало сильного плеча рядом, что сейчас просто насытиться не может — до жути хочется сожрать младшего, предварительно сжав в своих объятиях до сломанных костей. Чемодан выпадает из рук оборотня, валясь на траву, и он подхватывает парня под бёдрами вновь, кружа над собой. Тепла не хватало не только омеге.       — Пойдём, я голодный, как волк, — произносит Чонгук, а старший в голос смеяться начинает. Так ведь и есть, альфа действительно голодный волк, который в любой момент сможет укусить за бочок, чтобы полакомиться свежей плотью.       — Я тоже, рар, — Тэхён никак не может успокоить приступ смеха, рыча сам, словно в хищники заделался. Он спрыгивает с родных рук и, враз ускоряясь, бежит в сторону деревни по известной ему тропинке, на которую они наконец вышли из зарослей кустов.       Десять минут омега делает вид, что убегает от голодного волка, постоянно оборачиваясь на альфу, который каждый раз, поймав его взгляд, закатывает глаза от такого поведения. Вроде старший здесь не он, но не позволяет себе беситься, взрослый ведь уже.       Кромка леса виднеется совсем недалеко, метров десять от силы, и Тэхён, словно совершенно не запыхавшись, бежит к полю, где в прошлом году рос горох. Он надеется, что в этом году также засадят именно им — в городе есть только консервированный, и он безумно соскучился по настоящему сразу с грядки.       — Это бабушка? — омега останавливается и присаживается, прячась за раскидистым кустом. Пожилая женщина с покатыми плечами идёт по проселочной дороге, а за ней следует Бурёнка, как ни странно, с телёночком. Тэхён выскакивает из своего укрытия и бежит за ней, крича громко-громко: — Бабушка!       Харин не оборачивается, не подумав даже, что кричат это именно ей, продолжая свой путь к дому. Сегодня женщина должна сделать ещё уйму дел на своём огороде, и у неё нет ни капли желания обращать внимание на каких-то там играющихся подростков. Новый возглас вынуждает остановиться и прислушаться, и омега всё же оборачивается, замирая на месте.       Корова, не обращая ни на кого внимания, принимается длинным языком срезать пучки травы, отправляя их в рот, а совсем маленький телёнок пристраивается к вымени, наслаждаясь тёплым молочком и каждый раз причмокивая.       — Ба, вот совсем не достучишься до тебя, — с укором говорит Тэхён, останавливаясь в полуметре и складывая руки на груди. Женщина в шоке оглядывает его с ног до головы и, заметив подходящего к ним Чонгука с чемоданом наперевес, отвисает наконец, прыгая в тёплые объятия внука.       Слёзы нежданно-негаданно льются по красным щекам, ведь она никак не могла ожидать увидеть его этим летом, максимум в самом конце августа — внук ей также навешал лапши на уши. Бурёнка, отмахиваясь хвостом, шлёпает им младшего по заднице, вынуждая подпрыгнуть от испуга. Он всегда боялся этих рогатых дьяволов.       — Мальчик мой, она тебя напугала? Давай зарежем? — сквозь смех и слёзы лепечет Харин, улыбаясь во все тридцать два. Никогда она не зарежет свою любимую корову, решила просто пошутить так.       — Ну, ба! — Тэхён мотает головой из стороны в сторону и оборачивается назад, почувствовав пристальный взгляд на себе. Футболка его задралась, показывая оборотню сзади небольшой кусочек изгиба молодого тела, к которому глаза приклеились, не желая ползти вверх. Омега передёргивает плечами, поправляя её, и поворачивается к бабушке, что уже отстранилась, рассматривая красивое лицо своего внука.       — Прекрасно выглядишь, — копируя реплику внука, произносит Харин, когда переводит взгляд на Чонгука, и смеяться звонко начинает, рассматривая его внешний вид, которому каждый мужик на селе завидовать будет. Альфа закатывает глаза, явно говоря, что комплимент не оценил, и первым начинает шаг, направляясь в сторону деревни, чтобы дать омегам немного времени наедине.       Оборотень заходит через калитку, которую спокойно можно открыть снаружи, и оставляет сиреневый чемодан в веранде, прекрасно зная, что Тэхён выберет для ночлега именно её — не первый год знакомы. Он гладит собаку, что пару месяцев назад подарил Харин его отец, и, присев на крышу будки, принимается ждать омег, которые идут слишком медленным шагом. Даже корова, прекрасно зная дорогу домой, возвращается первая, вынуждая подняться со своего места и, обойдя весь двор, открыть для неё ворота, запустив внутрь.       Бурёнка без пререканий, иногда опуская голову вниз, чтобы сорвать траву, двигается в сторону своего сарая, раз за разом подзывая отстающего телёнка, что смешно передвигает ножками при ускорении. Ждать долго не приходится, голоса смеющихся омег слышатся сразу же, как только он закрывает дверь места жительства коровы, оборачиваясь на звук.       — Больше никогда так не делай, — в укор произносит бабушка, и вскоре он замечает, как та держит палец перед собой, мотая им из стороны в сторону. Усмехнувшись, Чонгук подходит к старшим и, мимолётно чмокнув Тэхёна в щёку, удаляется с участка, произнося:       — Оставлю вас, если что, я дома.       — Это что такое сейчас было? — приложив ладошку ко рту и выпучив глаза, спрашивает Харин, удивлённая поведением альфы. Тот никогда на людях не проявлял свои чувства, а сейчас взял и поцеловал её внука в щёку, ну и дела.       — Ба, — спрятав горящее лицо за ладонями, омега пищит и двигается в сторону дома, чтобы хоть там спрятаться от провокационных вопросов бабушки, которых, он уверен, теперь будет навалом.

***

Tuesday. 16.05.

      — Бля-ять, — проносится на участке чужого дома в четыре утра, как только Тэхён делает несколько шагов вглубь двора, проникнув через незапертые ворота, а дальше и калитку во двор, где растут яблони. — Отвалите, — второй крик не заставляет себя долго ждать, и омега стартует со всех ног в сторону главного дома, надеясь, что его спасут оборотни, живущие в нём.       Белые божие твари, крича что-то на своём языке, спешат отцапать кусок его задницы, не отставая ни на шаг, хоть парню и кажется, что бежит он со скоростью света, но пернатые словно каждый раз оказываются на шаг впереди. Он кричит и смеётся сквозь страх, не в силах поверить в свою же тупость, и ногами отбивается от оранжевых клювов, которые целятся в открытые щиколотки.       — Что за шум, а драки нет? — на пороге вырастает сонный Чонгук и сразу же смеяться начинает от открывшейся картины, сгибаясь пополам. Телефон сам материализуется в его руке, и оборотень снимает всё до единого кадра, пока его молодой человек убегает от гусей, которых папа решил выпустить сегодня пораньше.       — Помоги! — кричит омега, пытаясь прорваться к дому, но умные птицы враз перекрывают ему дорогу, расставляя крылья в стороны. — Идиот, они меня заклюют! — выдавливает сквозь накатывающую истерику, не останавливаясь ни на секунду. Лёгкие уже горят от нехватки кислорода, а ноги скоро откажут от усталости.       — Да не заклюют они тебя, — прыскает альфа, облокачиваясь на перила. — Вмажь какому-нибудь по морде, они и разбегутся, — Чонгук наблюдает, как старший выполняет его указания и как гуси лишь больше заходятся от такой наглости, стараясь казаться больше из-за раскинутых в стороны крыльев.       Низкий рык хищника быстро прогоняет всех недоброжелателей, которые вмиг попрятались в своём загоне, даже словно калитку за собой закрыв, а Тэхён замирает на месте, медленно оборачиваясь на звук. Метрах в десяти позади него сидит огромный чёрный волк с сединой на шерсти, по которой сразу можно понять, что перед ним находится глава семейства.       — Чонсок, здравствуйте, — потянув уголки губ вверх, омега кидает устрашающий взгляд на своего альфу, после чего делает несколько шагов к волку, пригладив шерсть на холке. Ему никто не желает здесь зла, кроме гусей, конечно, поэтому он волен делать всё, что хочет.       Оборотень в ответ урчит, а Чонгук, всё ещё стоящий на пороге, глаза закатывает от такого зрелища, подходя к своему парню и отрывая его от отца, который фыркает и быстро скрывается в доме, явно желая отдохнуть после утренней прогулки. Тэхён провожает его взглядом, улыбаясь чему-то своему. Всё же в этом мире есть что-то волшебное, одна эта семья тому подтверждение.       — Он был на охоте? — любопытствует Тэхён, за талию обнимая младшего и прижимаясь ближе. Чонгук пожимает плечами, и омега, уткнувшись носом в основание шеи, больно сжимает на ней зубы, вызывая стон недоумения. На логичный вопрос «За что?» отвечает: — За гусей.       — Ладно, прости. Просто это было слишком смешно, — альфа закатывает глаза и, глянув на часы на руке, интересуется: — Чего так рано пришёл? Соскучился? — делает волну бровями, явно заигрывая.       — Хочу бабушке помочь хоть Бурёнку отвести на выпас. Ты тоже идёшь, так что помоги мне, — старший отстраняется и щурит глаза, понимая, что ему отказать не смогут. И не только за красивое личико, а за то, что оборотень без вариантов также пойдёт на поле.       Чонгук кивает и идёт в сарай, где стоят две их коровы, быстро выгоняет их и выводит за забор, после чего смотрит на мнущегося около своей калитки омегу, выгибая бровь. Ни Бурёнки, ни её телёнка не видно на горизонте.       — Тебе помочь их вывести? — после вопроса Тэхён активно кивает, приоткрывая калитку перед младшим. Он совершенно не знает, как обращаться с коровами, да и побаивается их немного, поэтому будет лучше, если их выведет умеющий человек.       Чонгук справляется даже быстрее, чем он думал, выводя корову за верёвку, привязанную к рогу. Та спокойно следует за ним и не бодается даже, и омега грустно вздыхает, ведь рассчитывал, что Бурёнка отомстит ему за гусей. Обидно, конечно, но пережить можно. Тэхён идёт следом за младшим, подальше от крупнорогатого скота, который не по дороге даже шлёпает, а по обочине, срезая длинную траву.       — Ты боишься их? — обернувшись, улыбаясь спрашивает оборотень, на что омега фыркает, будто тот не угадал. А угадал, да ещё как. В детстве его так испугал бык, что после этого он ни на шаг не желает приближаться к коровам, будь те хоть домашними. Он лет в десять просто хотел потрогать скот за рога, а по итогу его чуть этими самыми рогами не убили, слава Богу, что об этом происшествии знает только бабушка — Чонгук бы точно засмеял. — Не бойся, — альфа протягивает руку к старшему, за которую поспешно хватаются, и тянет в сторону совсем недавно рождённого телёнка, присаживаясь около него на корточки.       Тот с радостью тянется к протянутой ладони, в которой зажат маленький кусочек сахара, слизывая угощение. Тэхён с замиранием сердца кидает взгляд на его маму и, сглотнув шумно, принимает лакомство из рук младшего, протягивая ребёночку. Телёнок не знает, как разорваться, подмахивая длинным хвостом, и тыкается носом то в одну ладонь, то в другую, надеясь получить больше, но в конечном итоге Чонгук, поднявшись, шлёпает его по крупу, вынуждая идти за уже сильно отошедшей мамкой.       — А как его зовут? — расслабившийся парень льнёт под бок к альфе, топая вслед за коровами, которые и сами прекрасно знают, куда им нужно идти.       — Харин еще не называла его, вроде, — Чонгук пожимает плечами и, оставив мимолётный поцелуй на макушке, подмахивает небольшим хлыстом, чтобы остановившиеся коровы продолжили свой путь, оторвавшись от еды. — Может, хотела, чтобы ты сам придумал ему имя?       — Как бы это не звучало, но мне нравится «Беляш», — посмеиваясь с придуманного имени, произносит омега. Альфа подхватывает его смех и, дойдя до поля, падает прямо на траву, утягивая вслед за собой. Тэхён наваливается сверху, упираясь ладонями по обе стороны от его головы, и замирает на мгновение, рассматривая умиротворённое лицо прикрывшего глаза младшего, руки которого удобно улеглись на его боках, прижимая ближе к тазу. — Ты спишь? — через время спрашивает парень, удобно укладываясь на теле под собой. Чонгук протягивает: «Не-а», приоткрывая один глаз, и обвивает приятно рёбра, несильно сжимая в своих объятиях.       — А что? — интересуется альфа, шумно вдыхая воздух около корней чужих волос. Тэхён ёжится от этого и, облизав губы, приподнимается вновь, с прищуром заглядывая в чужие глаза.       — Поцелуй, — шепчет парень, улыбаясь. Больше, чем сам Чонгук, ему нравится целоваться с ним, и после множества просмотренных видео не на ютубе хочется кое-чего большего, до чего, он надеется, они скоро дойдут.       Оборотень хмыкает и, приняв сидячее положение, смотрит в глаза напротив, пытаясь наглядеться, что никак не получается. Голубые глаза, обрамлённые длинными ресницами, так и манят его взгляд, не желая перемещаться на губы. Он раз за разом тонет в этих пучинах, подвисая, и каждый раз готов дать согласие на это, лишь бы больше не бросали надолго, не уезжали.       Чонгук поднимает руку и нежно проводит по гладкой щеке тыльной стороной указательного пальца, возвращая его вниз к подбородку и подцепляя, чтобы голову удобнее для себя поставить. Он любуется, и вторая ладонь ползёт на талию, проворными пальцами пробираясь под хлопковую футболку, сжимая бок. Он словно время даёт на побег, на раздумья, однако омега сам подаётся вперёд, врезаясь в чужие губы так, будто сто лет их не пробовал.       Рука с подбородка падает вниз, сжимаясь на шее легонько, и Тэхён поклясться может, что потёк лишь от этого незамысловатого движения, ёрзая на бёдрах младшего. Альфа выдыхает шумно и, всосав язык омеги, отодвигается медленно, не открывая глаз упираясь лбом в чужой. Они дышат шумно, стараясь привести дыхание в норму, и старший, повернув голову в сторону, быстро подпрыгивает на ноги, заметив…       — Блять, — он хнычет, смотря на кучку навоза, находящуюся всего в метре от них. Та уже подсохла, покрывшись корочкой, а мухам хоть бы хны — пробиваются сквозь неё, чтобы добраться до лакомства. Тэхёна всего передёргивает, и он быстрым шагом направляется обратно в деревню, не оборачиваясь на младшего, чтобы не словить новый прилив возбуждения. В ширинке узко, а боксеры точно нужно менять на сухие.       Чонгук посмеивается, наблюдая за его походкой на ногах, что то и дело подкашиваются при каждом шаге, и облизывает пересохшие губы, слизывая остатки чужих слюней. Он смотрит вниз, на свою ширинку, на которой также имеется крупный бугорок, который он стоически игнорирует, поднимаясь на ноги и догоняя своего омегу рысью.       Альфа подхватывает его под руку и, смеясь, ведёт домой, чтобы выспался — лёг тот точно поздно, а на часах сейчас всего пять утра. Он вернётся вечером, когда закончит с делами, разбудит и устроит незабываемый экспирианс, от которого вначале попробуют отказаться, но выбора ему никто не даст.       — Тэхён ещё спит? — спрашивает Чонгук у Харин, заметив её работающей на летней кухне. Она смотрит на веранду и, ненадолго задумавшись, кивает, прикладывая палец ко рту, чтобы не говорил громко. Городские первое время всегда долго привыкают к новому расписанию, а для её внука часовой пояс вообще на половину суток сдвинулся.       Альфа улыбается и, развернувшись, направляется в сторону комнаты омеги, аккуратно открывая незапертую дверь — парень закрывается на замок только на ночь, когда совсем страшно становится спать в одиночестве. Чонгук щурится, замерев на пороге, и глядит вначале на одноместную кровать по левой стене, и, усмехнувшись, медленно ползёт к омеге, перелезая через него и удобно укладываясь на второй половине двухместной.       — Соня, уже пять вечера, — шепчет оборотень, протягивая руку, и, мимолётно дотронувшись, смахивает упавшие на лоб прядки назад. Он приближается, уперевшись в матрас локтем, и, нависнув сверху, приближается к губам, смакуя их вкус на своих. Всегда мечтал именно таким образом разбудить свою вторую половинку.       Чонгук лениво двигает губами и лыбиться начинает от радости, когда его счастье под ним начинает шевелиться, неумело отвечая на поцелуй и пальцами вцепляясь в оголённый бицепс, обрамлённый татуировкой, сжимая несильно. Альфа отрывается и наблюдает за тем, как старший глядит на него во все глаза, явно стараясь понять, что происходит. Он моргает медленно и, потянув уголки губ вверх, притягивает своего молодого человека обратно, вынуждая завалиться на себя всем телом.       Зарывшись пальцами в волосы на затылке младшего, Тэхён старается пропихнуть язык в чужой рот, что ему не позволяют, усмехаясь с такого рвения. Оборотень поднимается и, смотря сверху вниз, оставляет невинный поцелуй на губах, после чего заваливается на соседнюю часть кровати, подкладывая руку под голову.       Омега глядит на него явно неудовлетворённым взглядом, но Чонгук не ведётся на это, смотря в низенький потолок, до которого, кажется, руку подними и кончиками пальцев упрёшься. Он без задних мыслей выполняет то, о чём подумал, однако пальцы всё же до заштукатуренного потолка не дотягиваются, и он возвращает ладонь, укладывая себе на грудь.       — Пойдём, — произносит и, перешагнув старшего, поднимается на ноги, потягиваясь из стороны в сторону, словно он тут спал больше десяти часов, не меняя позу. Тэхён ещё чуть-чуть и слюни пускать начнёт от вида оголённых рук, которые открывает майка без рукавов. Он готов боготворить её создателей, присаживаясь и хватаясь за подол, приподнимая, будто до этого не насмотрелся на подкаченное тело вчера в лесу.       — Куда? — заигрывающе шепчет парень, пока что наманикюренными ногтями царапая кубики пресса. Ему с его подрастающим организмом всякое снится, а, когда будят так, попробовать хочется ещё больше. Жалко только, что альфа его действовать не спешит, сразу же обрубая всё на корню.       — Увидишь, — повторяет интонацию Чонгук и, схватив ничего неподозревающего омегу за руку, тянет на себя, поднимая на ноги. И как по клише жанра они должны были столкнуться носами, упасть на кровать позади, однако… альфа, не рассчитав высоты потолка, со всей силы врезается в него затылком. По веранде разносится глухой стук, и старший в голос смеётся, прикладывая ладонь к пострадавшему месту, чтобы не так сильно болело.       — Ты тысячу раз был здесь и никак не смог запомнить? — непрекращающийся смех привлекает внимание бабушки, и она заглядывает внутрь, отодвигая белую рюшечную шторку, которая служит защитой от комаров. Харин с огромнейшим счастьем в глазах глядит на парочку и, не смея их отвлекать, быстро удаляется обратно на кухню, дабы приготовить на всех вкусный ужин — она пригласила всё семейство Чон к шести вечера.       — Когда тебя вижу, обо всём забываю, — тянет оборотень и, заметив покрасневшие щёки, сам вмиг меняется в лице, выбегая из домика. Ему срочно требуется сделать несколько глотков свежего воздуха, чтобы успокоить бешено бьющееся в груди сердце. — Ты идёшь? — через время решает напомнить о себе, но в веранду не заглядывает, смотря через небольшое окошко на Харин, которая то и дело показывает ему большие пальцы вверх. Сваха, ё мое.       — Так куда? — Тэхён выползает из-за шторки, пряча глаза в скошенной траве. Он, конечно, привык к комплиментам, ведь в школе к нему клеится каждый третий, но их, оказывается, куда приятнее слышать от человека, который не равнодушен именно твоему сердцу. Он хватается за протянутую ладонь и покорно следует к калитке на задний двор, туда, где находится уличный туалет и сарай для крупной живности.       Омега хмурится, наблюдая, как Чонгук оперативно отворяет калитку и затягивает его внутрь; как альфа берёт железное ведро с невысокой полки и, приоткрыв загон, заходит внутрь, обрубая все пути отступления. Парень следит за телёнком, который, зная, что его сейчас угостят, быстро бежит к людям, подмахивая пушистым на самом кончике хвостиком и облизывая большой розовый нос.       Беляш явно выжидает вкусняшку, и оборотень ему не отказывает, аккуратно отдавая сахар. Тщательно пережевав вкусность ртом без зубов, мальчишка просит ещё, однако ему больше не предлагают, отпихивая в сторону, чтобы дал пройти к своей мамке, вымя которой налилось молоком, разбухая. Чонгук ставит низкий стул рядом с ней и присаживается, выуживая из кармана детский крем.       — Ты что делаешь? — омега хмурится, наблюдая за странными действиями младшего. Тот смазывает соски кремом для лучшего скольжения и, подставив ведро, оттягивает их к низу, разгоняя молоко.       — Дою корову, — спокойно отвечает, пожимая плечами. А, действительно, на что ещё это похоже? На ублажение? Чонгук сжимает соски поочерёдно практически у основания, иногда поглядывая на заинтересованный взгляд старшего. Тэхёну явно интересно, но боязнь крупнорогатого скота никуда не делась, вынуждая стоять у самой стеночки и пугаться даже телёнка, который ждёт угощение. — Сахар там, — альфа указывает подбородком на полку, где ранее брал ведро, не прекращая своих действий.       Омега невольно засматривается на размеренно двигающиеся руки, закусывая губу. В голову лезут непристойные картинки, и он враз передёргивает плечами, выбегая за дверцу, чтобы взять сладость для малыша, которому так сильно хочется её съесть, что даже собственное молоко отдаёт без сожаления, без вопросов позволяя красть его у мамки.       — Держи, — улыбаясь, проговаривает парень и протягивает руку вперёд, передавая телёнку сахар, который с радостью слизывают языком. Одёрнув от страха ладонь, омега замечает вопросительный взгляд альфы, но быстро прячет свой, отдавая всё внимание Беляшу, который стал потираться о бедро, выпрашивая ещё.       — Не хочешь попробовать? — любопытствует Чонгук, усмехаясь с открывшейся перед глазами картины: Тэхён, присев на корточки, ласкает телёнка везде, докуда руки дотягиваются, а тот смешно дёргает ножкой, стараясь почесаться, когда гладят бочок.       — Что? — удивившись, спрашивает омега, быстро выпрямляясь. Младший указывает взглядом на корову, явно давая понять, что имеет ввиду. Тэхён, вытерев о домашние штаны вмиг вспотевшие ладони, делает несколько шагов ближе, останавливаясь около крупа Бурёнки. Чонгук уступает ему место, усаживая на стул, и становится сзади, укладывая руки на плечи, сжимая легонько, чтобы расслабился. — Что делать?       — Смотри, — произносит оборотень и, нагнувшись, хватается за длинный сосок, сдавливая. Парень с замиранием сердца следит за каждым движением, понимая, что это, вроде как, не сложно, и что корова спокойно стоит, даже не отмахиваясь от мух хвостом — ему точно не прилетит по лицу.       Тэхён медленно протягивает руки, чтобы не напугать, и хватается за мягкий сосок, на пробу сжимая, при этом не прилагая совершенно никакой силы. Он входит во вкус, сжимая сильнее и направляя поток молока прямо в ведро, улыбаясь с того, что происходит — он никогда и подумать не мог, что когда-нибудь в жизни будет доить корову. Руки вскоре привыкают, действуя на автомате, а поглаживающий по макушке альфа придаёт уверенности, периодически зарываясь в пряди и оттягивая их.       — Неплохо для первого раза, — шепчет Чонгук, опускаясь ниже и оставляя поцелуй на светлой макушке. — Ты молодец, — от похвалы сердце начинает трепетать с новой силой, и Тэхён ещё усерднее старается двигать руками, высовывая язык. Работка не пыльная, конечно, но мышцы уже начинают забиваться с непривычки. Он отрывает одну руку, чтобы передохнула, и укладывает её аккуратно на круп коровы, поглаживая.       Бурёнка от неожиданности дёргается и с размаху заряжает ему хвостом по лицу, хоть зла и не желала — хотела себя ударить, спугнув муху. Чонгук позади хихикает и придерживает испугавшегося парня за спину, чтобы не рухнул со стула, возвращая на место. Тэхён не без опаски продолжает своё занятие, с прищуром иногда поглядывая на морду коровы, которая без всякого интереса жуёт своё сено, отвлекаемая от сна своим же телёнком — на махинации людей ей было совершенно по боку.       — Ну всё, теперь тебе можно заводить свою корову, — посмеиваясь, произносит альфа, вынося из сарая два полностью наполненные молоком ведра. Омега идёт следом на негнущихся ногах, только сейчас осознавая, что только что творил. А если бы эта рогатая его забодала? Он передёргивает плечами, помогая закрыть дверь, чтобы животинка не сбежала ночью, и следует на кухню, куда уже пришёл Чольсу.       — Ой, добытчики мои! — восклицает Харин и даёт указания, куда поставить вёдра, которые быстро выполняют, устраивая те на столе. — Тэхён, помоги на стол накрыть, — продолжает она, передавая в руки внука многочисленные тарелки, что держатся в них на божьем слове.       Парень быстро перемещает всё на задний двор за летнюю кухню, где уместился стол под раскидистой яблоней. Он расставляет всё по фэн-шую, укладывая приборы рядом с тарелками и расставляя стаканы, которые скоро заполнятся, он надеется, вишнёвым компотом, который он так любит.       Чонсок не заставляет себя долго ждать, присоединяясь сразу же, как все усаживаются за стол, и Харин быстро наполняет его тарелку картошкой с мясом, пританцовывая под мелодичную музыку, льющуюся из радио. Она всегда была заводной женщиной, что точно передалось её внуку.       Тэхён посылает разряды глазами своему парню, что замечает каждый из присутствующих, но умело игнорирует это, позволяя подросткам играть в «гляделки». Чонгук часто облизывает губы, наблюдая, как омега делает то же самое, и на самом деле заводится с пол оборота, быстро пряча взгляд и стараясь не зацикливать на этом внимания, что не сильно получается — старший постоянно задевает его ногой, просто вынуждая смотреть на себя.       Альфа никак не может понять, откуда в этом парне так много смелости прибавляется в окружении старших, ведь у него самого пыл немного угасает — не хочется творить всякую дичь при родителях и практически родной бабушке, поэтому он отодвигается всё дальше от стола, чтобы до его ноги не смог дотронуться напротив сидящий.       Омега, мысленно усмехнувшись, берёт в захват носок его обуви, придавливая к земле, и улыбается мило, рассказывая Чольсу, как прошёл год вдали от родной страны во всех красках. Чонгук толкает язык за щёку и, прикусив внутреннюю сторону губы, поднимается на ноги, предупреждая, что сейчас придёт, направляясь в огород, чтобы через него дойти до уличного туалета, который точно поможет мозги остудить.       Однако младший проходит мимо деревянной коробки, направляясь в хлев, чтобы пощупать мягонького телёнка, который только рад будет позднему визиту — точно не спит, терроризируя Бурёнку. Он приоткрывает обе двери и, захватив сладость, присаживается на корточки, предлагая малышу сахар. Тот, оторвавшись от сиськи, на заплетающихся ногах спешит к вкусности, слизывая её и устремляя взгляд на выход, где как-то быстро материализовался омега.       — Я тоже хочу, — тараторит и приближается, опускаясь. Беляш никак не может решить, у кого забрать кусочек сахара, поэтому просто встаёт между ними, лишь поворачивая голову, когда предлагают сладость. Он смешно облизывает нос длинным языком и причмокивает каждый раз, оборачиваясь на позвавшую его уже улёгшуюся Бурёнку. Та явно хочет поскорее лечь спать, поэтому подростки оставляют их наедине, поспешно закрывая за собой двери.       — Тэхен.       — Чонгук.       Произносят одновременно и смеяться начинают с комичности ситуации, останавливаясь около забора в полный рост, который скрывает их от старших, однако разговаривать всё же нужно шёпотом. Они смотрят друг на друга, ожидая, кто начнёт диалог, произнося:       — Ты первый.       — Ты первый.       Смех вновь врывается в тишину практически пустого участка, разгоняя её. Даже черти разбегаются от звонкости, попрятавшись в темноте вечера. Здесь темнеет рано, и солнце уже где-то час назад скрылось за горизонтом, обозначая приход ночи.       — Хотел спросить, можно ли остаться на ночь? — интересуется, пряча покрасневшие щёки. Он и подумать не мог, что это будет так сложно сказать. Хоть они и ночевали вместе, когда были детьми, но это было четыре долгих года назад. Тэхён смотрит на него, приоткрыв рот и выпучив глаза, после чего, отвиснув, говорит:       — Не поверишь, но я хотел предложить то же самое.       Теперь черёд удивляться Чонгука — у них точно один мозг на двоих. Он делает маленький шаг вперёд и целует старшего в лоб, после чего, развернувшись, чуть ли не убегает обратно к родителям, плюхаясь на своё место. Те с интересом разглядывают алые щёки сына, но тактично ничего не говорят, лишь улыбаются, будучи готовыми обсудить всё, когда будут наедине — особенно переглянувшиеся друг с другом Харин и Чольсу.       Тэхён приходит следом и за оставшийся вечер ни слова не говорит, морально подготавливаясь к предстоящей ночи. Он надеется, что их поцелуи сдвинутся с мёртвой точки и перетекут во что-то большее, и старается вспомнить все позы для первого раза, чтобы прошло менее болезненно, а также расположение всех бутыльков смазки, которые он напихал во многие места своей комнаты на случай, если понадобятся.       — Ой, хорошо посидели, — произносит Харин, поднимаясь на ноги и разминая затёкшую спину, качаясь вперёд-назад. Она начинает перетаскивать грязную посуду на летнюю кухню, дабы сложить её в тазик и помыть с утра, ведь сейчас уже нет никаких сил. — Спокойной ночи, дети мои.       — Да, спокойной, — лепечет Чольсу, поднимаясь на ноги. На часах уже десять вечера, а вставать придётся совсем скоро, так что придётся уже идти. — Пойдёмте, — говорит омега и ждёт своего мужа и сына, но второй почему-то вставать не спешит, а лишь смотрит на папу таким взглядом, будто тот сам всё по глазам прочитать должен.       — Я… — начинает Чонгук, сглатывая тугой комок слюней. Он немного переживает от дум о ночи, поэтому даже ладошки потеют, которые он раз за разом вытирает о штаны, — тут останусь, — Харин с Чольсу переглядываются, обозначая, что им точно будет что обсудить, и старшие быстро рассасываются, оставляя подростков наедине.       Тэхён облизывает губы и поднимается первым, протягивая руку своему молодому человеку, за которую сразу же хватаются как за спасительный круг. Они в тишине идут к веранде и заваливаются на кровать, омега неизменно с краю, а Чонгук у стенки, отвернувшись к ней, чтобы поскорее уснуть и не видеть перед глазами манящее тело.       — Слушай, — шепчет омега, переворачиваясь на бок и кончиками пальцев касаясь мускулистой спины. Альфа тянет вопросительное мычание, не оборачиваясь, но вскоре его вынуждают сделать это, потянув за плечо. Чонгук удобно устраивается на спине и устремляет глаза на возвышающегося над ним парня на локте, ожидая продолжения реплики, однако Тэхён ничего не говорит, коленкой перешагивая тело под собой.       Старший удобно садится на чужие бёдра и делает круговое движение на пробу, улыбаясь. Ему безумно хочется попробовать, и сегодня он настроен дойти до самого конца, главное — не быть сильно громким, иначе бабушка этого точно не оценит. Он опускается вниз, замирая в нескольких сантиметрах от лица, и не спешит сокращать расстояние, оценивая реакцию альфы. Тот лежит и словно не дышит вовсе — вцепляется руками в одеяло под собой и в упор смотрит в ответ в глаза, не опускаясь к губам.       Омега, фыркнув, продолжает свои соблазнения, приближаясь к желанным губам, но не углубляя поцелуй и даже не шевеля своими, просто зажмурившись. Ему ужасно страшно, но страх этот понемногу перебарывает желание, заполняющее всё свободное пространство комнаты, когда Чонгук начинает целовать его в ответ так, как умеет. Он облизывает нижнюю губу, прикусывая и оттягивая её, проникая языком в рот.       Тэхён вынужденно начинает ёрзать, почувствовав, что не только у него член встал по стойке смирно, кайфуя от ощущений потирающейся задницы о плоть сквозь ткань спортивных штанов. Первый стон не заставляет себя долго ждать, вырываясь, когда руки младшего ползут под футболку, оглаживая стройную талию и бока, сжимая несильно.       Тяжёлое дыхание заполняет веранду, и альфа уже не особо уверен, что сможет остановиться по велению пальца. Он приподнимается, садясь на кровати, и руки его скользят выше, очерчивая грудь и щипцами сжимаясь на вставших от возбуждения сосках. Губы отрываются от чужих, и Чонгук прикусывает подбородок, а затем и шею, которую любезно оголяют, поднимая голову вверх.       Оборотень поднимает руки, позволяя стянуть с себя футболку, и сам повторяет то же самое, освобождая торс старшего от мешающейся ткани, припадая губами к ключицам, которые так и напрашиваются на укус. Ладони его мягко опускаются по телу вниз, останавливаясь на аппетитных ягодицах, и сжимают их на пробу без применения силы, вырывая шумный выдох.       Чонгук ведёт руками по бёдрам и целует вновь, останавливаясь у самого низа живота и отстраняясь, словно спрашивая разрешения на продолжение, а Тэхён… А Тэхён трясётся весь от осознания, что они собираются сейчас сделать, и мягко толкает в грудь, обозначая красную зону. Он был уверен, что готов лишиться девственности, но, видимо, не сегодня — придётся вычеркнуть это из планов на ночь.       Омега укладывается на голый торс, удобно располагая щёку на груди, и принимает успокаивающие объятия, поцелуи в макушку и слова, которые твердят, что всё хорошо и что успеется ещё. Но член альфы, удачно давящий на его, говорит совершенно обратное, прося прикоснуться.       — Прости, — шепчет Тэхён и перелезает на свою часть кровати, сразу же отворачиваясь от младшего. Тот, улыбаясь, притягивает ближе к себе, обнимая за талию и ненароком членом упираясь в чужую задницу. Оба пропускают шумный выдох, но не спешат с этим ничего делать, прикрывая глаза. Омеге сейчас просто хочется раствориться в воздухе из-за того, что «дал заднюю», поэтому старается уснуть как можно скорее, стоически игнорируя смешавшиеся в воздухе ароматы.

***

Wednesday. 21.06.

      — Господи, как же жарко, — произносит омега, выпрямляясь и смахивая струящиеся по лбу капельки пота. Чонгук, сидя в тени, угукает лениво, раскидав конечности в разные стороны. Он смотрит наверх, разглядывая ветви дерева, с которого в детстве не раз падал. — Ты-то что угукаешь, сидишь там траву мнёшь, — фыркает Тэхён, вырывая сорняки из почвы.       У Харин спину прихватило, но даже тогда она помощи у внука не просила, он сам вызвался прополоть огород, чтобы бедная старушка не напрягалась, а полежала денёк. На часах всего одиннадцать часов дня, а солнце жарит уже, словно в самом зените, прижигая непривыкшую светлую кожу.       — Я уже выполнил план на сегодня, — альфа пожимает плечами, жуя травинку, что так кстати попалась на глаза. Деревенские в обед обычно отдыхают, а Тэхён решил выполнить всё до вечера, чтобы после провести время со своим парнем наедине.       — Тебе только высокого бокала коктейля с маленьким фиолетовым зонтиком не хватает, нет бы помочь, — старший закатывает глаза, присаживаясь на корточки, ведь спина уже ноет от долгого нахождения в согнутом виде. Он вырывает жидкие растения, откидывая их в одну кучку, чтобы потом снести на компостную яму все вместе.       — Так попроси, и я помогу, — Чонгук подмигивает, поднимаясь на ноги, но просьбы не ждёт, сам принимается лопатой выкапывать сорняки, которые хрупкий омега не смог вырвать руками. Работа вдвоём идёт намного быстрее, и уже через час весь огород оказывается облагороженным, с чем благодарит поднявшаяся с кровати Харин, накрывая на стол.       — Вам бы на озеро в такую жару съездить, — невзначай кидает она, и парни вмиг загораются этой идеей, смотря друг на друга. До ближайшего чистого озера, где можно купаться, километров двадцать, так что пешком не дойдут — точно получат солнечный удар, поэтому Чонгук, поблагодарив за еду, быстрым шагом направляется домой, дабы попросить у отца машину на день.       Чонсок с радостью соглашается, понимая, что полицейских в деревнях нет, и что вряд ли их кто-нибудь остановит, отдавая ключи от своего кроссовера — лишь бы дети счастливы были. Наспех собравшись, омега вылетает со своего участка, держа в руках два пакета с запасной одеждой, полотенцами и водой, и прыгает на пассажирское сидение автомобиля, сразу же приоткрывая окно, чтобы прохладный ветер немного поласкал его кожу.       Невольно в голову лезут события месячной давности, которые они так и не обсудили, что, на самом деле, к лучшему. Намного правильнее было просто выкинуть этот позор из головы и не вспоминать никогда, заменяя более приятными воспоминаниями.       Тэхён сто лет не был на озере, хоть всегда его любил — когда дед жив ещё был, они частенько ездили к нему, оставаясь на ночёвку с палатками. Чонгука тоже всегда брали с собой, чтобы маленькому омеге скучно не было одному, ведь детям трудно переносить несколько дней вдали от друзей.       — Ты давно там был? — интересуется старший, поглядывая нередко на альфу. Тот задумывается, видимо, прикидывая в голове, что ответить, а после пожимает плечами, обозначая, что сам не знает. — А дорогу помнишь?       — Помню, — кивает Чонгук, улыбаясь. — А ты?       — Только переезд через пути, а дальше всё как в тумане. Направо, помню, дедовы друзья живут, а налево — озеро, но какой именно дорогой ехать, вообще без понятия, — признаётся Тэхён, открывая бутылку воды, которую захватил с собой. В такую жару ужасно хочется пить.       Младший тянется к его бутылке, и он с радостью уступает очередь, позволяя выпить первым. Омега подключает свой телефон к машине и включает на полную громкость популярные треки, подпевая, и совсем не замечает, как они подъезжают к незнакомой ему развилке, в шоке смотря на это нечто.       — Что тут стало? Где старая дорога? — Тэхён с выпученными глазами рассматривает множественные съезды, офигевая с того, что они выглядят так, словно они в мегаполисе находятся, а не в поле.       — Для удобства расширили и несколько объездов сделали, — спокойно отвечает Чонгук, внимательно смотря в обе стороны, чтобы позже выехать на асфальтированную дорогу, которая вначале ведёт в крупный населённый пункт, но быстро съезжает, направляясь к озеру. — Ух, там, наверное, людей овер, — проговаривает младший, смотря на многочисленные машины, что едут в ту же сторону, что и они.       — Просто окунёмся и уедем, — кивает Тэхён, не горя огромнейшим желанием делить пляж с десятками сотен людей. Он передёргивает плечами, представляя, как будет ощущать себя в воде — точно как килька в банке. — Может, заедем со стороны палаточного городка? — шепчет омега, неверящим взглядом осматривая пляж через лобовое стекло автомобиля, на котором даже присесть негде.       Чонгук не спорит, разворачивая машину на песке. Та немного буксует, но быстро выпрямляется и едет через лес к назначенному месту. Они объезжают всё озеро, останавливаясь на противоположной стороне от пляжа, и вздыхают свободно, выползая из кроссовера. Живущие здесь с палатками люди заинтересованно оглядывают новоприбывших, но, поняв, что те здесь ненадолго, быстро переводят внимание на свои дела.       — Красота, — громче положенного говорит Тэхён и сразу же стягивает с себя шорты и футболку, оставаясь в плавках — благо дома ещё переоделся. Он рысью направляется в сторону озера, пока оборотень колупается в багажнике, выуживая оставшиеся пакеты. Чонгук идёт медленным шагом к склону и замирает на нём же, странно, что пакеты из рук не повываливались.       Альфа приоткрывает рот, разглядывая фигуру стройного омеги, который кончиками пальцев ног щупает прохладную воду и ёжится от контраста температур, делая миллиметровые шажочки глубже, заходя уже по щиколотки. Чонгук шумно сглатывает, но все же отвисает, направляясь на пустой пляж, где его уже поджидают.       Оборотень расстилает плед на песке и принимается раздеваться, пряча под одежду ключи от машины и телефон, а взгляд его как был приклеен к красивому телу, так и не отлепляется ни на секунду. Он дольше положенного глядит на подтянутые ягодицы, которые скрывает мешающаяся ткань плавок, и на негнущихся ногах шагает ближе, останавливаясь чуть ли не в полуметре.       Тэхён, почувствовав чужое присутствие, оборачивается через плечо и замирает на мгновение, замечая огонёк в глазах напротив. Он, икнув, опускает взгляд ниже, глазами облизывая выпирающий пресс, и, поняв, что больше не сможет выдерживать этот прожигающий насквозь взгляд, кидается вперёд, плюя на холодную воду и окунаясь с головой.       Чонгук спешит за ним, ныряя под воду и уплывая на несколько метров так, что старший даже теряет его, когда выныривает, в ужасе осматриваясь по сторонам. Услышав всплеск позади, Тэхён по нос прячется под водой, оборачиваясь с прищуром на глазах.       — Хорошо, скажи? — улыбаясь, проговаривает альфа, подплывая ближе и становясь ногами на дно. Омега кивает и взгляд прячет, понимая, что под водой скрывается два практически обнажённых тела, одно из которых никак ему покоя не даёт, заставляя думать о себе каждую минуту.       — Очень, — кивает парень и медленно протягивает руки вперёд, хватаясь за талию младшего и притягивая его ближе к себе. Чонгук напрягается, осматриваясь по сторонам, и, не заметив ни одного человека поблизости, подхватывает омегу под бёдра, удобно устраивая на своих руках.       Тэхён возвышается над ним, улыбаясь и заставляя кружить себя, что с радостью выполняют, смеясь звонко. Остановившись, альфа устремляет взгляд в чужие глаза и, уложив одну руку на затылок старшего, притягивает к себе, врезаясь в любимые губы. Два разгорячённых от жары в тридцать градусов тела таят в объятиях друг друга, пока дыхание с каждой секундой становится невыносимо обжигающим, лаская лица.       Омега отстраняется первым и, толкнув оборотня в грудь, отплывает на несколько метров назад, сильно высовывая ноги из-под воды и ударяя по глади, чтобы вызвать брызги, которые летят прямо в лицо младшего. Чонгук, приняв вызов, быстро нагоняет его, за ногу утягивая вниз и брызгаясь, проводя ребром и основанием ладони по прозрачной воде.       Старший старается не отставать, повторяя все телодвижения и медленно отплывая назад, чтобы чужие капли не доставали до него, но альфе будто всё равно на его старания, и он только больше сил начинает прикладывать, ударяя по воде. С кончиков волос омеги льётся непрекращающийся поток воды, и он выставляет руки вперёд, умоляя прекратить. Как ни странно, его сразу же слушаются, останавливая свои шлепки по воде и подачу как в волейболе.       Тэхён протирает покрасневшие глаза от попавшей в них воды, находясь на глубине — ноги его не касаются дна, и, справившись с нежелательной жидкостью под веками, стартует в сторону буйков, быстро передвигая руками и ногами. Чонгук плывёт следом, лёжа на спине, но всё равно догоняет парня, выравниваясь с ним.       — Клянусь, это именно то, чего мне так не хватало последние несколько недель, — произносит альфа, наматывая круги вокруг пластикового шара, за который хватается омега, чтобы не уплыть далеко. Тэхён кивает и угукает, водой смачивая макушку, ведь солнце нещадно припекает, пытаясь спалить его и так сожжённые красками волосы.       Омега смотрит на берег, заросший камышом, и млеет от тени на нем, желая как можно скорее оказаться там. Он без слов начинает плыть в сторону берега, лениво передвигая руками перед собой, а Чонгук плывёт следом, иногда щипая за пятки и обхохатываясь со своих же проделок до того момента, пока не получает этой самой пяткой в нос.       Альфа потирает ушибленное место, наблюдая, как практически голый старший выходит на берег и сразу же заворачивается в полотенце, чтобы не глазели на него, удобно располагаясь на пледе, от которого только жарче становится. Чонгук, даже не обтёршись, падает рядом, охлаждая своим прохладным телом уже согревшегося парня, который удобно укладывает голову на его руку, обвивая конечностями.       Как хорошо быть в месте, где всем далеко и побоку на ваше поведение. Тэхён оставляет невесомые поцелуи на груди и, извернувшись, враз оказывается лежащим сверху, смотря прямо в глаза, хоть те и ползут на его губы. Он облизывает их и подаётся вперед, понимая, что и дня не может прожить без поцелуев с этим человеком.       Поцелуй выходит медленным, ленивым, без применения языка и не распаляет тёплые тела, лишь передаёт все чувства друг другу. Омега шумно выдыхает и укладывается щекой на оголённую грудь, потираясь недолго, а после прикрывает глаза, желая отправиться в сон — он заработался за сегодняшний день, и всё, о чём можно только мечтать в этот момент, у него уже есть.

***

Thursday. 06.07.

      — Ну ты идёшь там? — у омеги слегка подгорает, ведь его молодой человек уже десять минут носа из дома не показывает, хоть они и договорились пойти на своё любимое место ровно двадцать минут назад. Чонгук вышел, извинился, предупредил, что проспал, и убежал одеваться, явно перебарщивая со всем — почему ещё его так долго нет?       — Иду, — кричит из дома, роняя всё на своем пути, пока ищет вино в папиных запасах, который вместе с Чонсоком уехал за покупками в ближайший город. Чонгук перерыл всю кладовку в поисках клубничного вина, которое так понравилось омеге, и наконец запихнул его в корзинку для пикника, закидывая ещё и парочку бутербродов.       — Неужели, — фыркает Тэхён и, развернувшись, поспешным шагом направляется в сторону поля, где они с детства любили проводить время, вооружившись спреем от комаров, конечно же. Он не дуется, нет, что вы, потерпел бы ещё хоть час, ему просто не понравилось, что в дом его не пригласили, оставляя ждать на улице, словно он чужой какой-то.       Чонгук быстро нагоняет его и забирает корзинку, удобно устраивая две в одной, и берёт за руку, сразу же прикладывая ладонь тыльной стороной к своим губам, молча извиняясь. Омега тает под напором любимого сердцем человека и льнёт ближе, удобно обвивая плечо, и смотрит на понемногу загорающиеся звезды, предвещающие прекрасную ночь.       Тэхён накачал чуть ли не миллион фильмов на любой вкус и цвет, пока был дома, чтобы в любой момент посмотреть их, и был уверен, что хоть десять альфе должны понравиться. Проходя мимо горохового поля, он невольно облизывает губы, понимая, что нужно подождать ещё недели две, чтобы не наброситься как дикий зверь на него прямо сейчас, — горох ещё совсем крошечный внутри.       Чонгук раскладывает плед и брызгает омегу спреем от комаров, дожидаясь того же в ответ, и плюхается на твёрдую землю. Луна практически полная, до полнолуния остаётся всего ничего, но он обращает внимание только на то, какая она красивая, и как светится сегодня, словно солнце, подсвечивая путь ночью.       Младший разливает вино по стеклянным бокалам, чтобы всё вообще по красоте было, и достаёт из корзинки омеги приготовленную им с помощью бабушки еду, расставляя всё на пледе, который из-за неровностей в некоторых местах не позволяет сделать всё так, как ему хочется.       Пока альфа раскладывает всё принесённое, Тэхён с умным видом выбирает фильм на планшете, включая не первую попавшуюся мелодраму — ему очень хочется настроить сегодняшний вечер на нужный лад, и, включив лампу, что работает от батареек и своим светом привлекает насекомых, сжигая их внутри, удобно усаживается рядом, елозя задницей по скомкавшемуся пледу.       — За нас, за Вас и за Кавказ, — говорит тост омега и чуть ли не залпом выпивает весь бокал вина, протянув громкое «Ах». — Никогда не перестану любить это вино, — признаётся парень. — Думал о нем весь год.       — Я думал, что ты обо мне думал, — Чонгук прыскает в кулак, стараясь сосредоточиться на идущем фильме, что никак не получается — его глаза больше манит к себе сидящий рядом старший, который, опьянев немного, начал вести себя более раскрепощённо, укладывая руку на чужое бедро в опасной близости от паха, что стараются игнорировать. Он понимает, что начинать это нет смысла — хоть Тэхён и хочет, но пока точно не готов и снова развернётся на сто восемьдесят градусов, сверкая пятками вдалеке.       — И о тебе думал, — мурлычет, приблизившись к чужому уху. — А знаешь, о чем ещё я думал? — альфа закатывает глаза, догадываясь, о чём же, ведь не просто так омега постоянно пытается его соблазнить каждый раз, недвусмысленно намекая на следующий шаг в их отношениях.       — Ага, — кивает Чонгук и, передвинув планшет, быстро ложится, прижимая старшего спиной к себе, чтобы дел не натворил, зажимая все его конечности, дабы не двигался. Однако Тэхён, как говорится, не лыком шит, начинает делать круговые движения бёдрами, стараясь возбудить, чтобы после получить желаемое. — Перестань, — командует оборотень и рычит утробно на ухо, заставляя замереть от мурашек, что многочисленными табунами пробежались по всему телу.       — Чонгук, — зовёт омега, слегка повернув голову набок. Названный вопросительно мычит, смотря в экран на то, как девушка признаётся парню в любви, а тот ее прилюдно отшивает. — Я давно не видел твоего… Ну, волка, — проговаривает на одном дыхании, надеясь, что его поймут без объяснений, как и выходит — альфа молча поднимается на ноги и начинает стягивать с себя одежду, прекрасно понимая, что подглядывать за ним не будут, и буквально через пару минут к старшему подходит большой хищник, тёплым носом тычась в раскрытую ладонь.       Тэхён приподнимается, усаживаясь на колени, и без страха гладит большое существо, пальцами зарываясь в густую шерсть и не представляя совершенно, как Чонгуку может быть не жарко в таком обличии, ведь под длинными волосками прячется толстый подшёрсток. Он приближается, чмокая мокрый нос и длинную морду, и волк приподнимает скулу, скалясь нестрашно, с чего больше улыбаются, чем дергаются — старший ведь знает, что с ним точно ничего не случится именно рядом с этим хищником, ведь он его пара.       Омега выпрямляет бёдра, становясь практически одного роста с младшим, и смотрит в горящие янтарные глаза, что так и завораживают его, словно мотылька свет, и он готов сгореть, прикоснувшись к глубинам души хищника, пока видит в них лишь обожание, смешанное с желанием. Только вот чего именно — вопрос.       Старший ползёт ладонями по мощным плечам и, хихикнув, ведёт ими назад, смешно задирая холку несопротивляющегося хищника, что только фыркает на его действия, когда его уши утопают в собственной коже. Тэхён становится на ноги и падает на сильную спину, отрывая ноги от земли, кайфуя с ощущения перекатывающихся мышц под ним, когда волк выпрямляется, самостоятельно поддерживая равновесие омеги.       Тэхён перебрасывает ногу через спину, подпрыгнув, и носом зарывается в холку, откуда исходит божественный природный аромат хвойного леса. Он делает шумный вдох и ойкает, когда волк опускается на плед, укладываясь под ним. Омега неверно подумал о том, что он тяжёлый, и поспешно слез, присаживаясь рядом, чтобы в следующую же секунду обвить широкую шею ладонями, притягивая к себе.       — Чонгук, — зовёт парень, обращая на себя внимание, и названный поворачивает к нему голову, моргая настолько лениво, что даже в мыслях ответа не приходит. Тэхён облизывает губы, ёрзая на месте, и на одном дыхании произносит: — А скажи «Ау-у».       — Ау-у, — отвечает альфа, фыркнув. Старшего на месте передёргивает от позабытого чувства чужого голоса в голове, но он быстро закатывает глаза, объясняясь:       — Как волк.       — А я что, не волк? — интересуется Чонгук, медленно передвигая передними лапами, чтобы сесть.       — Волк, но… — договорить парню не дают, ведь оборотень начинает выполнять просьбу, вдохнув побольше воздуха и поднимая морду к небу с практически полной луной. Он воет громко, распугивая попрятавшихся в кустах птиц, которые в один миг взлетают к небу, надеясь спастись от преследования такого крупного хищника.       Тэхён с приоткрытым ртом следит за ним с минуту, считая про себя каждую секунду и удивляясь чужой дыхалке. Он завороженно хлопает глазами, когда волк наконец переводит на него взгляд, разлепляя закрывающиеся веки, по чему можно понять, что альфа безумно хочет спать. Младший ложится обратно на плед, удобно подкладывая переднюю лапу под морду, и смотрит в ответ, стараясь не моргать, чтобы ни мгновения не пропустить.       — Я тебя люблю, — произносит Чонгук и облизывает нос, наблюдая вмиг покрасневшее лицо возвышающегося над ним человека напротив. Для его волка это означает полное покорение своей паре, в этом обличие он теперь точно словно «каблук».       — Я, кажется, тоже, — произносит парень с алыми щеками и быстро прячет взгляд в не переставшем ни на минуту идти фильме, стараясь вникнуть в сюжет, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. Он дёргается, когда к спине прижимается оголённая грудь человека, но быстро успокаивается, откидываясь назад.       Запах хвои всегда был для него как успокоительное.

***

Friday. 21.07.

      — А ты можешь баню растопить? — интересуется Тэхён, лежа на груди у младшего в его комнате. Родители уехали к родственникам, и целый дом их на всю ночь, будто в веранде места мало было для них двоих.       — Могу, помыться хочешь? — любопытствует Чонгук и сразу же выползает из-под старшего, потягиваясь из стороны в сторону — лежали они достаточно долго, серии три сериала уже посмотрели.       — Очень, — кивает омега и следом поднимается, топая в сторону бани, чтобы посмотреть, каким именно образом её топят, ведь всегда приходил на всё готовое, когда Чонсок уже со всем заканчивал.       Чонгук открывает решётку на печке и кочергой достаёт всю золу и прогоревшие угли, аккуратно скидывая их сразу же на совок, чтобы потом меньше убираться было. После того, как он вынес мусор на улицу, выкинув в компостную яму, он комкает бумажки и укладывает их на дно печи, а сверху — несколько дров для лучшего розжига огня.       Альфа приносит вёдра с водой, а после поджигает бумагу и ждёт несколько минут до того момента, как она вся сгорит, закрывая топку. Он поворачивается к наблюдающему за его спиной омеге и, поднявшись с корточек, оставляет мимолётный поцелуй на лбу, падая на диванчик в предбаннике.       В голову ненароком лезут мысли, как он год назад прогонял старшего именно из этой бани, и он чувствует волной накатывающий стыд, но его быстро отвлекают, начиная раздеваться прямо перед ним. Тэхён виляет бедрами, когда стягивает с себя шорты, и надеется, что его наконец-то хорошенько выебут, но, видимо, не сегодня.       — Ты что делаешь? — хмурится оборотень, не задерживая взгляда на явном соблазнителе, а утыкая его в телефон, где было скачано несколько игр. — Как минимум полчаса ещё подождать надо, — Чонгук делает вид, что слишком сильно увлечён своим смартфоном, хоть и глядит краем глаза на старшего, на что тот фыркает и, натянув шорты обратно, садится рядом, сложив руки на груди.       — Я уже хочу помыться, — дуется парень, надувая щёки. В деревне вообще каждый день, как он привык, мыться сложно, поэтому он пользуется влажными салфетками и всего раз в неделю ходит в баню после любезного приглашения семьи Чон.       — Можешь, но вода холодная, — альфа пожимает плечами, откладывая свой телефон на столик. — Зачем тебе баня, если у нас ванна есть? — задаёт интересующий его вопрос, толкая язык за щёку.       — Не хочу я в ванну, когда есть баня, — объясняется Тэхён и корпусом валится на колени младшего, удобно укладываясь.       — Ну ты же можешь ходить в душ тогда, когда мы не топим, — Чонгук хмурится, явно не понимая логики — сам ведь ходит в ванную комнату при любом удобном случае.       — Мне… неловко, — робко шепчет омега и прячет лицо в ладонях, подбирая слова. — Чольсу смотрит на меня так, будто мы с тобой уже женатая пара и скоро внуков ему родим.       — Есть такое, — хмыкает альфа, улыбаясь. Он тянет руку вниз и отрывает приклеившиеся к лицу ладони, разглядывая голубые глаза, что глядят из-под прикрытых век. Оборотень облизывает губы и, быстро опустившись, чмокает в кончик носа, после чего поднимается и оставляет вновь покрасневшего омегу одного, направляясь за сменной одеждой и полотенцем для него.       Чонгук выходит через ворота, которые находятся прямо за баней, слегка приоткрыв их, и переходит просёлочную дорогу, прячась в веранде от чужих глаз. Он поднимает пижаму, лежавшую на кровати, и полотенце, висящее на стуле, и поспешным шагом направляется обратно, чтобы проверить печку.       Оборотень на всякий случай стучится и после молчания заходит внутрь, укладывая вещи старшего на стол. Тот радостно потягивается, улёгшись на диване, и взглядом следит за тем, как младший прячется во втором помещении, явно занимаясь топкой.       Тэхён прикрывает глаза, проматывая перед ними свой план по соблазнению и, кивнув сам себе, поднимается, чтобы проследить за чужими действиями. Он наблюдает, как альфа кочергой равномерно распределяет брёвнышки, как искры отлетают от них, и в голове мысленно представляет, что это Чонгук, а не огонь такой горячий. Омега облизывает губы и, подкравшись, зарывается рукой в мягкие волосы цвета вороньего крыла, полностью разрушив укладку, будто она когда-то была на них.       — Вода уже почти нагрелась, можешь мыться, — произносит альфа и, выпрямившись, оставляет поцелуй на выпученных губах по привычке, которые сразу же облизывают.       — А ты? — Тэхён не может найти место своим рукам, постоянно меняя их положение, ведь нервничает до жути.       — А я после тебя, — Чонгук улыбается и быстрым шагом покидает баню, оставляя омегу наедине со своими мыслями, чтобы переубедить не успел.       Старший провожает его взглядом и глаза закатывает от нерасторопности оборотня в сторону какой-никакой близости, раздеваясь в предбаннике, чтобы не мочить свою одежду. Он закрывает за собой дверь нагревшегося помещения и млеет от тепла в нём, присаживаясь на деревянную лавочку, рядом с которой стоит его косметичка с банными принадлежностями.       Тэхён с ковшика мочит волосы и намыливает их фиолетовым шампунем, принимаясь растирать тело скрабом, а после и пеной для бритья, проходясь бритвой по каждому волоску, чтобы ни одного не осталось. Смыв шампунь, наносит такого же цвета бальзам, который держать нужно минут пять, он точно не знает — на тюбике написано: «От трех до десяти минут в зависимости от желаемого результата», поэтому парень выбрал золотую середину, чтобы не стать панком с фиолетовыми волосами.       Омега продолжает мыться, посматривая иногда на закрытую дверь и прислушиваясь, не решил ли Чонгук вернуться, что никак не хотело происходить — Тэхён уже стоял в предбаннике, вытираясь полотенцем, а альфы будто и след простыл. Он надевает пижаму и, сделав щёлочку между дверью и косяком, выглядывает на улицу, стараясь взглядом найти младшего, которого нигде нет. Почему тот не дежурит рядом с баней, в которой находится полуголый представитель слабого пола?       Тэхён надевает шлёпанцы и медленным шагом направляется к дому, где, по его мнению, должен находиться отдыхающий после тяжелого рабочего дня Чонгук. Тот, заметив его, приподнимается со своей кровати на локтях, рассматривая разгорячённое тело с покрасневшими от жара щеками, и, улыбаясь, подходит к нему, вновь оставляя поцелуй на макушке.       — Я быстро, — сообщает альфа и удаляется, захватив с собой сменную одежду. Омега провожает его взглядом и, закусив губу, плюхается на постель, раскидывая конечности в стороны. Нащупав рядом с кроватью свою нагрудную сумку, Тэхён проверяет её на наличие смазки и презервативов, которые с недавнего времени всегда таскает с собой, и, переведя дух несколько минут и позволив Чонгуку по-быстрому помыться, выходит из дома, стараясь ступать так, чтобы отличный слух оборотня не распознал его на подходе.       Омега медленно открывает дверь, приподняв её немного, чтобы не скрипела, и делает шаг внутрь, также аккуратно прикрывая её. Он скидывает с себя одежду, которая падает на стол, и, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце, открывает дверь в баню, где находится, он надеется, голый Чонгук.       — Ты чего? — альфа удивляется, сжав колени и накрыв пах ладонью, не смотря на нагое тело перед собой, а только в глаза. Он, конечно, понимает, зачем пришёл старший, но всё равно в его голове это не укладывается. Чего ему не живётся так, как сейчас?       Тэхён без слов подходит ближе и, перекинув стройную ногу через мощные бёдра оборотня, присаживается сверху, вынуждая убрать руку от паха и обхватить талию, чтобы ненароком не грохнулся, закусив губу. Вино Чольсу сыграло ему только на руку, когда он решил сделать глоток, а за ним ещё один и ещё. Он молча приближается к губам и, облизав свои, целует нежно, корпусом приподнимаясь выше для удобства.       У обоих внутри бабочки летают, а осознание того, что оба находятся сейчас без одежды, заставляет градус возбуждения стремительно расти вверх. Чонгук дышит тяжело, обхватывая поперёк талии и прижимая к себе, а вторая его рука без задних мыслей ползёт вниз, сжимаясь на упругой ягодице и вызывая хриплый стон из чужого горла.       — Ты уверен? — интересуется альфа, оторвавшись от пухлых губ лишь на мгновение. Тэхён ведёт плечом, безмолвно говоря, что не очень, но попробовать ему всё-таки хочется. Омега, облизав губы вновь, опускает взгляд вниз, и глаза его расширяются от увиденного — он, конечно, понимал, что у сильного пола член будет крупнее, чем у него, но не настолько же.       Старший не без усилий заставляет себя протянуть руку к члену и на пробу обхватить двумя пальцами, и, услышав поощрительный выдох сверху, взять в кулак, делая круговое движение на головке так, как сам любит. Слюни от осознания скапливаются во рту всё быстрее и быстрее, и Тэхён, подняв взгляд вверх и заметив встречный младшего, слезает с колен, спускаясь вниз на свои.       Он облизывается, когда Чонгук раздвигает для удобства ноги, и оглаживает бёдра с едва заметными волосками, сжимая слегка и царапая отросшими ногтями. Омега двигается ближе, смачивая губы слюнями, и, приоткрыв рот, чтобы наконец почувствовать на языке тяжесть чужой плоти, насаживается на головку, прикрывая глаза от удовольствия.       Стон наслаждения вырывается из обоих, хоть Тэхён и не делает ничего такого, что может принести кайф именно ему — просто сосёт член, однако он и подумать никогда не мог, что минет может принести удовольствие обоим. Он медленно двигает головой, проталкивая член глубже, и старается сильнее втянуть щёки, дабы принести как можно больше наслаждения от процесса себе и своему молодому человеку.       Омега помогает себе рукой, когда челюсть и щёки ныть начинают, в одном темпе надрачивая и посасывая, чтобы услада накатывала с одной скоростью. Левой рукой он на пробу сжимает яйца, а после и всасывает их в рот, перекатывая от одной щеки к другой. Слишком огромное количество ощущений заставляет глаза закатывать и постанывать, и Тэхён, опустив руку вниз, накрывает свой колом стоящий член, стараясь шевелить ладонью в таком же темпе, как и на чужом.       Слёзы брызжут из глаз, когда чужая плоть начинает вибрировать, и он специально как можно глубже проталкивает её в горло, стараясь расслабиться. У него с детства не было рвотного рефлекса ни на что, попробуйте пожить в деревне, поможет. Он напрягает горло и стонет в унисон с младшим, кончая себе в кулак.       Тэхён отстраняется, медленно сдирая себя с члена и стараясь отдышаться, и поднимает взгляд вверх, замечая действительно светящиеся желанием глаза. Икнув, он вмиг поднимается и, светя голой задницей, выбегает из бани, скрываясь в доме. Накатывающие волной воспоминания погружают его в свою пучину, и парень бьёт ладошками по красным щекам, чтобы привести себя в норму.       Помыв руки и сполоснув рот в ванной, он в быстром темпе выуживает из шкафа альфы футболку большего размера, чем он сам, и укладывается под одеяло, дожидаясь расправы, которой, как ни странно, не следует. Чонгук пришёл и без слов улёгся рядом, прижимая к себе и засыпая самым спокойным из всех снов.

***

Saturday. 29.07.

      Звонкий смех от новой шутки соседского дедушки ворвался на участок так же стремительно, как и каждый до этого. Тэхён с детства его знал, но не видел уже как четыре года — в прошлом году Джихун проходил реабилитацию в городе, поэтому у них так и не получилось пересечься, а сейчас он сидит рядом и раз за разом травит анекдоты, веселя каждого из присутствующих.       На мангале горят угли, Чонсок дожидается, когда уже можно будет положить решётку с куриным мясом на него, а Чольсу крутится перед столом, накрывая его — сказал Харин, что она может отдыхать, и что сам всё сделает. Та только рада была провести время со старым знакомым и с двумя внуками, ведь Чонгук ей как родной.       — Знаете, что я принёс? — спрашивает альфа заигрывающим шёпотом и тянется к своей сумке, стоящей на земле, выуживая из неё трёхлитровую банку с прозрачной жидкостью. Подростки подбираются, споря, что может быть внутри: берёзовый сок или самогон, и в итоге победил младший, говоря, что точно горючее.       — Детям такое не наливай только, — фыркает Харин и отлучается ненадолго в главный дом, а Чонсок сразу же подставляет «детям» рюмки, которые тотчас наполняет до краёв, командуя выпить. Они не отнекиваются, ведь до жути было интересно, какая самогонка на вкус, и кашлять начинают сразу же после того, как проглотили, запивая яблочным компотом.       — Какой ужас, — выносит вердикт омега, но не спорит, когда ему подливают вновь. Хоть и ужас, но повеселиться хочется, не пить же всегда клубничное вино Чольсу, которое точно скоро закончится?       — Пейте-пейте, Харин идёт, — командует Джихун, и подростки вновь опустошают стопки, убирая их на лавку, на которой сидят, чтобы бабушка ничего не заподозрила. Дед, выдохнув вбок, следует их примеру, опуская пустую рюмку на стол с громким стуком. Округа не остаётся без громкого «Ах» и шумного вдоха около солёного огурца, с чего парни выпадают — как можно пить эту дрянь, не запивая?       Тэхён покраснел весь, когда алкоголь ударил в голову, что не скрылось от бабушки — та сразу же полотенцем ударила сидящего через Чольсу деда, грозя, что прибьёт, а после нескольких рюмок сама разрешила детям пить, говоря, что сегодня можно всё. А кто они такие, чтобы отказываться?       Принесённый Чонсоком шашлык заставляет желудки кричать от восторга, а слюни выделяться с катастрофической скоростью, которые еле как успевают сглатывать. Подростки как дикие звери набрасываются на мясо, ведь тяжёлый рабочий день даёт о себе знать — на обед они поклевали всего ничего, занимаясь своими делами: Чонгук покосил траву пару дней назад, а сегодня они граблями собирали её подсушенную под солнцем.       — Деда, а можно ещё? — интересуется Чонгук и, не дожидаясь ответа, подставляет Джихуну под нос две рюмки. Тот без вопросов наполняет их и возвращает подросткам, и они, привыкшие ко вкусу, выпивают их одним глотком. Тэхён понял, как нужно пить такой высокоградусный алкоголь и позднее объяснил оборотню, что вначале нужно набрать в рот и, не проглатывая, запить соком — тогда словно один компот и пьёшь.       Омега следит, как Джихун с Чонсоком закуривают сигареты, и понимает, что сам был бы не прочь попробовать, но вот вряд ли бабушка это оценит — точно по шее от неё получит. Он облизывает губы и глядит на своего молодого человека замыленным взглядом, и, переведя его обратно на самого старшего за столом, выдаёт:       — Дед, а Вы тоже, — он мешкается в своём вопросе и, вскинув голову к небу, воет: — Ау-у? — Джихун давится сигаретным дымом, и после небольшой заминки каждый из присутствующих начинает в голос смеяться, даже Чонгук потешается с его вопроса, прикрыв глаза ладонью, как бы обозначая, что ему безумно стыдно за поведение своего парня.       — Я тоже «Ау-у», — улыбается альфа, не в силах перестать смеяться. Вопрос мальчишки оказался таким, что все разговоры вмиг направились в это русло, а предыдущие просто забылись. Они начали обсуждать оборотней, которые променяли деревенскую жизнь на городскую, и Тэхёну вскоре это наскучило.       — Пойдём, — омега поднимается на ноги и за руку утягивает погружённого в разговор Чонгука за собой, топая совсем недалеко — к беседке, находящейся около его веранды. Он усаживается на скамейку и вдыхает не спёртый сигаретами воздух полными лёгкими, кайфуя от чувства лёгкости во всем теле. Он ещё никогда не напивался до такого состояния.       Они сидят в тишине, наблюдая за появившимися звездами, и не спешат прервать её, наслаждаясь пришедшей ночью. Тэхён раз за разом перекручивает в голове их первую и пока что последнюю близость, млея от воспоминаний, как чужой член упирался в его глотку. Он облизывает губы и поворачивается к младшему, разглядывая его умиротворённое лицо, как в голову приходит просто очешуительная идея.       Омега поднимается на ноги и поспешным шагом идёт к выходу с участка, вынуждая альфу пойти за собой от такой быстрой смены настроения. Чонгук в непонимании ступает следом, хмурясь и подлетая к старшему иногда, чтобы поймать, когда тот заплетается в ногах, и задаёт логичный вопрос:       — Куда мы?       — Яблоки пиздить, — без сомнений отвечает Тэхён, взглядом пытаясь найти самую вкусную, по его мнению, яблоню, будто своих нет. — Ворованные — значит сладкие, — объясняет своё рвение и ногами в тапках шлёпает к жилому дому, где уже не горит свет, мастерски открывая калитку и проходя внутрь.       — Они же зеленые ещё, — хмурится Чонгук, наблюдая, как омега забирается на яблоню. — Ты точно грохнешься, — выносит он вердикт и, чтобы такого не случилось, придерживает за икры, ожидая, когда старший наиграется в свою игру.       — Я не достаю, давай ты, — шепчет Тэхён и, не подумав, отпускает ветку, за которую руками держался, падая прямиком в тёплые объятия своего парня. Оборотень хмурится и расфокусированным взглядом глядит наверх, стараясь найти хотя бы одно покрасневшее яблоко, однако таковых не наблюдается.       Чонгук подпрыгивает и, схватившись за ветку, тянет её вниз и срывает ближайшее яблоко, передавая его старшему, а тот сразу же его бракует, говоря, что с макушки самой хочет. Деваться некуда, волк не может противостоять напору своей пары, поэтому альфа карабкается наверх, внимательно рассчитывая, куда можно поставить ногу.       — Кто здесь? — слышится со стороны крыльца мужской голос, и парни замирают лишь на мгновение, всматриваясь в темноту участка. Тэхёну вмиг подбавило адреналина, и он в секунду оказывается рядом с оборотнем, обнимая ветку, чтобы не свалиться. Хозяин участка проходится туда-сюда и, не поймав никого, скрывается в своём доме, выключая везде свет.       — Чуть не попались, — хихикая негромко, шепчет омега, и младший выдыхает шумно, понимая, что если бы их спалили, то точно потом прилетело бы от отца, который отправил бы делать что-нибудь на этом участке: красить дом или возводить новый забор — неважно, главное, чтобы извинился за свои поползновения в сторону чужой яблони.       Чонгук срывает два яблока и медленно спускается на землю, укладывая их по карманам, и тянет руки к старшему, который отказывался слезать — страшно. Альфа, подбадривая обещаниями о том, что поймает, дожидается, когда омега слезет, и ведёт его в веранду, укладывая на кровать. Сегодня с Тэхёна точно хватит приключений. Он укладывается рядом и отдаётся в слух, улавливая диалог между старшими:       — Они такая хорошая пара, — шепчет Харин, явно улыбаясь и обнимаясь с банкой самогонки. — Мы скоро и вправду породнимся.       — Я мечтал об этом всё время с того момента, как Чонгук родился, — признаётся Чольсу, вытирая слёзы с глаз. — С самого детства было видно, что не так всё просто между ними.       — Да, это точно судьба постаралась, — как в бреду шепчет бабушка и, поднявшись, желает всем спокойной ночи, удаляясь в дом.

***

Sunday. 06.08.

      — Только не иди один, возьми с собой Чонгука, — командует Харин и вручает в руки внука плетёную корзинку, которую ещё её бабушка сделала.       — Да я и не собирался один, я же совсем в ваших грибах не разбираюсь, — лыбится омега, предвещая несколько часов наедине со своим альфой, которые точно пройдут незабываемо, как и все до этого. Он хватает бутылку воды, что набрал для небольшого похода, и вылетает на улицу, стартуя в сторону чужого участка. На часах уже три часа дня, и они должны управиться хотя бы часа за четыре, чтобы не бродить по лесу в темноте.       Чонгук, будто почувствовав его приближение, открывает калитку прямо перед носом старшего, который подпрыгивает на месте от испуга, но никак не может перестать улыбаться, протягивая младшему корзинку с намёком. Альфа смотрит на неё, а затем переводит взгляд на небо, прикидывая, когда пойдёт дождь.       — Скоро польёт как из ведра, — предупреждает он и, отойдя в дом, быстро возвращается с рюкзаком за спиной и с зажатым в руке ножом, бросая его на дно корзинки, чтобы не мешался.       — На небе ни облачка, — Тэхён хмурится, вскидывая глаза наверх и лишь подтверждая свои догадки — солнце печёт, словно сумасшедшее, не желая прятаться ни за одной преградой на своем пути.       — Скоро будет дождь, — Чонгук передёргивает плечами, но всё равно идёт в сторону леса, иногда оборачиваясь на позади идущего нерасторопного омегу, который уже предвещает, как объестся гороха, что растёт на поле рядом с чащей.       Старший, заметив вдалеке нужное ему поле, со всех ног бежит к нему, как бешеный начиная сметать весь горох на своём пути, предварительно осмотревшись по сторонам, и запихивая его то в рот, жуя даже шкурку, то в поясную сумку, несколько раз проверяя её содержимое, чтобы точно ничего не вывалилось.       Оборотень стоит неподалёку, наслаждаясь солнечными лучами и улыбаясь чему-то своему, когда взгляд всё же падает на омегу. Он любуется, погрузившись в свои мысли, да так, что даже не замечает подошедшего к нему парня и пихающего горох прямо в его рот. Чонгук отвисает, размыкая губы, и сладко мычит, говоря тем самым, что это безумно вкусно, хоть сам горох не особо-то и любит.       Альфа, заметив, что сумка уже до краев полна, утягивает старшего за руку в сторону леса, не отпуская ни на секунду — хоть там им ничего не угрожает, всё равно стоит всегда оставаться на стороже. Он прислушивается к малейшему шороху и пальцем указывает на сосну, на ветке которой сидит белочка, вызывая из старшего писк умиления.       — Жалко, что у меня нет орешков, — произносит, надув губы, а белка, словно услышав его слова, быстро ползёт по дереву вверх, прячась среди иголок, чтобы люди её не тронули.       — Она бы всё равно тебе не далась, дикая же, — Чонгук усмехается и продолжает путь, внимательно смотря под ноги, чтобы случайно не задавить съестной гриб. Несколько дней назад прошёл тёплый дождик, обозначая, что наконец можно открывать сезон собирательства.       Пара идёт вглубь леса с полчаса уже точно, но на горизонте ни одного гриба, кроме поганок, не виднеется. Тэхён отчаялся, пиная высокую траву под своими ногами и не смотря совершенно вперёд, ступая прямо по следам младшего, который в паре метров от него идёт, также бубня себе что-то под нос, скорее всего, проклятия.       — Может, пойдём обратно? — интересуется омега, поднимая взгляд вверх, и чащу леса сразу же пронзает дикий вопль испугавшегося паутины парня, в которую он врезался. Чонгук со скоростью света оказывается рядом, не понимая, что случилось, а старший никак не перестает визжать. — Паук! На голове! — он старается его скинуть, ладонями путая все волосы.       — Нет там никого, — альфа хмыкает и спокойно снимает остатки паутины, замирая, когда вдалеке слышит гром, который вскоре повторяется совсем рядом. Он вскидывает голову к небу, стараясь рассмотреть его через верхушки раскидистых деревьев, и успевает произнести лишь одно: — Пиздец, — до того, как он и предвещал, из ведра воду на голову выливают.       Чонгук осматривается по сторонам, прикидывая, сколько бежать до деревни, чтобы старший не заболел, и принимает, возможно, самый правильный вариант из всех. Он вмиг скидывает с себя немного промокшую одежду и, засунув её в рюкзак на спине, за секунду обращается в волка, командуя:       — Садись, — Тэхён, помявшись немного, ведь смысла бежать уже нет — он и так промок до нитки, вешает на спину чужой рюкзак и перекидывает ногу через спину присевшего хищника, удобно устраиваясь на нём и стараясь не выпустить из руки практически пустую корзинку — в ней только вода да нож.       Оборотень начинает бежать без предупреждения, ловко перепрыгивая через каждое валяющееся на земле упавшее дерево, и не ожидавший этого омега чуть не улетает вниз, благо быстро хватается за длинную шерсть, удерживая себя на одном месте. Ноги также, будто он не на волке верхом, а на лошади, сжимают чужие бока, чтобы точно не упасть.       — Чонгук, мы пришли с другой стороны, — шепчет Тэхён, понятия не имея, где они сейчас находятся, однако точно понимая, что деревня расположена в противоположной стороне. Дождь застилает глаза, не позволяя рассмотреть всё в деталях, и он постоянно смахивает прилипающие ко лбу прядки назад, убирая мешающуюся чёлку.       — Я знаю, — волк рычит на него и ускоряется, чувствуя, как меняется температура воздуха, и как омега на его спине дрожать слегка начинает от холода, стуча зубами иногда. Быстрая рысь переходит в галоп, и хищник с грузом на спине, выбирая более-менее несложный маршрут, чтобы Тэхён не ударился о ветки, оббегает деревья, чувствуя знакомый запах домишки, который построил вместе с отцом на своё восемнадцатилетие, дабы уединяться иногда, когда волк внутри хотел завладеть управлением тела.       Он останавливается на крыльце и, дождавшись, пока омега слезет, отряхивает шерсть как собака после ванны, но старший даже и не пикает, когда капли воды летят в его сторону — всё равно он уже насквозь мокрый. Тэхён робко топчется на месте, стараясь скрыть свои трясущиеся от холода руки, и ждёт, пока Чонгук обратится и откроет дверь, ведь нельзя входить в чужой дом без приглашения.       — Давай, я сейчас растоплю печку, — произносит возникший рядом человек, и омега дёргается слегка от испуга, словно и не ожидал этого, не оборачиваясь на нагого парня — вмиг становится как-то неловко. Он проскальзывает через открывшийся проём двери и, наспех оглядев убранство, стягивает с себя прилипшую к телу одежду, нагишом прыгая на тонюсенькую кровать и прячась под одеялом.       Чонгук, как и обещал, быстро расправляется с огнём и, натянув на себя не промокшие в рюкзаке боксеры, присаживается подле печки, наблюдая за горячим танцем будто живого существа. Его глаза словно всё ещё отражают свет, когда он поворачивается к парню и произносит:       — Надень мою одежду, она сухая.       — Не хочу, — Тэхён мотает головой из стороны в сторону, сидя на кровати, укутавшись в одеяло, из-под которого выглядывают одни лишь глаза. Альфа пожимает плечами и вешает промокшие вещи на ниточку, растянутую над печкой, и проверяет запасы какой-никакой еды по полкам. Консервы, крупы стоят нетронутыми с его последнего визита в этот дом ещё до появления омеги в деревне в этом году, когда он приходил прибираться и пополнять свои запасы, ведь с совершеннолетия проводил гон именно здесь, предпочитая отдаленный дом родительскому. — А что это за место?       — Когда хочется подумать, я иду сюда, — спокойно отвечает Чонгук и, взяв небольшую кастрюлю, выносит её на улицу, чтобы наполнилась дождевой водой. Тэхён кивает, прекрасно его понимая — иногда самому хочется отдалиться ото всех, спрятавшись под крышей собственного дома, никого не впуская внутрь. — Ты голодный?       — Вообще нет, — признаётся омега, следя за тем, как оборотень достаёт рис из полки и убирает его на место, понимая, что готовить, вроде как, не для кого — сам-то он совсем недавно обедал. — Чонгук.       — М-м? — альфа поворачивает к нему голову, проверяя остальные полки на наличие одежды, но вскоре вспоминает, что в последний раз утащил всё домой, чтобы перестирать. Вместо ответа Тэхён хлопает по месту рядом с собой, безмолвно прося сесть рядом. — Что такое?       Старший хватает свою насквозь промокшую сумку, полную гороха, и, найдя в ней нужное сейчас ему, не без стеснения передаёт альфе. Тот рассматривает тюбик смазки и квадратик презерватива в своих руках, хлопая глазами. Он, конечно, понимал, что Тэхён каждый раз намекает ему на секс, но что бы так прямо?       — И что? — хмурясь, интересуется Чонгук, откладывая ненужные ему вещи на небольшую прикроватную тумбочку, которая находится ближе к старшему. Выпрямившись, он смотрит в глаза напротив, ожидая ответа, которого не следует — Тэхён грызёт свои губы, стараясь подобрать слова, и перебирает пальцы на руках, всё больше раздирая заусенцы.       — Давай попробуем, — выдаёт на одном дыхании, быстро пряча покрасневшие щёки и горящие глаза в своих коленях. Чонгук, выдохнув шумно, хватается за его подбородок и поднимает голову вверх, вынуждая смотреть на себя и стараясь найти в них хоть капельку здравого смысла, который, по всей видимости, отсутствует.       Младший облизывает враз пересохшие губы и, приподнявшись, ставит одно колено на матрас, нависая сверху. Он медленно опускает омегу на кровать и, налюбовавшись вдоволь, наконец приникает к желанной мягкости в поцелуе, прикрывая глаза. Тэхён сразу же скидывает с себя одеяло и обвивает его талию ногами, чтобы оборотень удобнее расположился между них, прижимая ближе.       — Ты уверен? — в который раз тормозит его Чонгук, отрываясь и смотря прямо в глаза, в которых лишь уверенность и плещется. Омега ни в коем случае не даст заднюю сегодня, а доведёт всё до конца, как бы страшно ни было. Он справится, он всё-таки уже взрослый.       — Я тебя люблю, — шепчет Тэхён и кивает, притягивая обратно к себе. Сухой поцелуй без языка вмиг перерастает в мокрый, когда старший приоткрывает рот, пропуская в него чужой язык и стараясь поспевать за чужими действиями, кайфуя от ощущений. Они оба точно подтянули свои навыки, целуясь в каждое удобное мгновение.       Языки сплетаются, ходя по кругу и иногда пропадая, чтобы сглотнуть скопившуюся слюну, однако губы ни разу не отодвигаются друг от друга, сцеловывая непрошенные капельки в уголках. Омега выгибается в спине, чувствуя аккуратное прикосновение к груди, и выдыхает шумно, когда губы перемещаются на шею, выцеловывая и прикусывая.       — Извини, — непонятно за что просит прощения Чонгук, а в следующую же секунду всасывает нежную кожу в рот, словно пылесос, отстраняясь и смотря на своё творение, от которого всю кожу захотелось сделать красноватого оттенка, в чём он себе не отказывает, не почувствовав сопротивления, а лишь стоны, что неконтролируемо вырываются из старшего.       Для обоих то, что происходит сейчас, более, чем в новинку, если не считать просмотренные видео для взрослых, которых в жизни Чонгука было не так уж и много из-за постоянного отсутствия интернета дома — на крышу ради такого он бы не полез, довольствуясь старыми дисками отца, которые с чистой совестью присвоил себе, раздобыв их на чердаке.       — Чонгук, — выдыхает омега, чувствуя неуверенное прикосновение к своему члену, и толкается в сжавшийся кулак, закатывая глаза от удовольствия. Его ещё никто и никогда не трогал там, из-за чего он готов кончить прямо здесь и сейчас, наплевав на всё.       Тэхён приподнимается и, для удобства сложив ногу и перекинув ко второй, присаживается на колени, подползая ближе. Рука альфы вновь возвращается к его члену, и он решает не отставать, протягивая свою вперёд и накрывая вставший член, поглаживая через ткань боксеров.       Запах хвои, смешавшийся с геранью, понемногу заполняет всё пространство комнаты, снося голову обоим в край. Оборотень дышит через раз, чтобы совсем не сойти с ума от прекрасно подходящих друг другу запахов, продолжая медленно крутить кулак вокруг головки, не разрывая поцелуя.       Замлевшие ноги вынуждают омегу выпрямить их и немного откинуться назад для удобства, спиной упираясь в подушки. Чонгук, кинув взгляд вниз, на коленях ползёт назад, лицом опускаясь к нуждающемуся в разрядке члену, что через край уже налился кровью, обнажая розовую головку. Он без всякого отвращения, смотря старшему в глаза, приоткрывает рот и опускается на всю длину небольшого члена, наконец понимая, почему Тэхён в тот раз в бане так закатывал глаза, наслаждаясь. Делать минет любимому человеку — одно удовольствие, что он запомнит на всю жизнь и запишет на подкорке мозга, чтобы как можно чаще радовать этим их обоих.       Альфа старается втягивать щёки, осознавая, что у омеги это куда лучше выходило, хоть и член у него побольше будет. Член то полностью пропадает в полости рта, то высовывается до конца, и его головку всасывают сильно, но не до боли, отправляя миллионы табунов по всему телу.       Чонгук чувствует, как плоть во рту ходуном ходить начинает, и усерднее старается втягивать щёки, чтобы поскорее довести своего омегу до оргазма, который места себе найти не может, мечась по кровати из стороны в сторону, заходясь в стонах пуще прежнего. Он никогда и подумать не мог, что Тэхён может быть таким громким, радуясь, что не повёлся на его провокации ни в веранде бабушкиного участка, ни в своей бане — в те ночи точно бы не спала вся деревня, а Харин потом странно бы на них косилась, обозначая, что всё знает.       Почувствовав во рту привкус спермы, альфа отстраняется, гоняя её по языку, чтобы распробовать каждую нотку. Та отдаёт, как ни странно, геранью, которой пахнет сам омега, будто Чонгук знает, какая она на вкус. Он приподнимается на локтях и, оставив мимолётный поцелуй на губах, зубами оттянув нижнюю, тянется к прикроватной тумбочке, на которую ранее убрал «ненужные» ему сегодня вещи. Кто бы знал, что они действительно могут сегодня понадобиться.       Тэхён, отойдя от оргазма и стесняясь слегка всего происходящего, старается не следить за чужими действиями, переворачиваясь на живот и принимая позу собачки, пряча лицо в одной-единственной тяжёлой подушке. Благо он вчера сходил в душ и побрил всё, что только можно, спасибо высшим силам за верное предчувствие.       Чонгук замирает, ненадолго залипая на сжимающемся колечке мышц, и, прокашлявшись, открывает бутылёк немного использованной смазки. Он хмурится и, толкнув язык за щёку, твердо решает, что потом обсудит с омегой, как, с кем и каким образом жидкость из тюбика пропала. Он греет холодную смазку между пальцев и свободной рукой смахивает пот со лба от жары, стоявшей в разогревшемся от печки доме.       Оборотень нервничает, часто облизывая губы, и решается прикоснуться к колечку мышц через долгие для возбудившегося вновь омеги пять минут, оглаживая шовчик и дырочку, проталкивая один палец, что слишком легко заходит. Так и должно быть? Он не знает.       Альфа крутит длинным пальцем внутри и после выдоха омеги добавляет второй, с замиранием сердца наблюдая за тем, как они пропадают в нутре. Стараясь причинить как можно меньше боли, Чонгук аккуратно обводит стенки, раздвигая их под напором, и пытается раздвинуть пальцы внутри, что выходит непросто — те словно отказывают, не желая двигаться, погружённые в тепло.       Младший закусывает губу, наслаждаясь стонами и жалея, что они глушатся в подушке, но ничего поделать с этим не может — понимает, что неловко здесь не только одному ему, а может, и Тэхёну раз в сто больше, всё-таки именно в него пальцы суют. Он совсем медленно надавливает на вход, проталкивая третий палец, и глаза закатывает от ощущения того, как стенки сжимаются вокруг них, представляя на их месте свой изнывающий без внимания член.       Омега, словно услышав его мысли, выкручивает руку и хватается за головку, надрачивая круговыми движениями, насколько дотягивается. Воздуха в подушке катастрофически не хватает, но он не может заставить себя хоть голову набок повернуть, чтобы вдохнуть кислорода, понимая, что если почувствует хвою, то точно попросит войти в себя членом без всякой подготовки.       Ещё несколько долгих, словно изнурительных минут Чонгук разрабатывает проход, размягчая стенки, и вскоре вынимает пальцы из дырочки, рот приоткрывая от того, как та начала сжиматься, прося продолжения. Он неопытно разрывает упаковку презерватива и долго мучается с тем, как правильно его раскатать, всё же справляясь.       — Можно? — интересуется альфа, возюкая длиной члена по дырочке, которая так и зазывает поскорее войти, чего он не может сделать без разрешения. Тэхён на трясущихся от предвкушения руках поднимается, отрывая лицо от подушки, и кивает несколько раз, позволяя действовать.       Чонгук одной рукой отодвигает ягодицу в сторону для удобства, а второй направляет член к дырочке, поджимая губы. Ужасно не хочется принести боль, поэтому он будет всё делать как можно аккуратнее. Головка резво проскальзывает внутрь, и младший глаза закатывает больше не от удовольствия сжимающихся стенок на плоти, а от чужого громкого стона-вскрика, неконтролируемо вырвавшегося изо рта.       Омега летит обратно на подушку, ведь руки в край держать его отказались, и всё же поворачивает голову набок, чтобы было, чем дышать. Глаза жмурятся, и парень не произносит ни слова, из него не вырывается ни стона, ведь он полностью отдаётся в ощущения, стараясь перенести небольшую режущую боль. Он облизывает губы и, протянув руку назад, за бедро притягивает младшего ближе к себе, позволяя зайти дальше.       — Не больно? — обеспокоенно спрашивает Чонгук, до упора входя в дырочку, растягивающуюся вокруг его члена, обрамляя его. Тэхён машет головой, убирая руку, и шёпотом просит подождать немного, чтобы привыкнуть. После чужого позволяющего двигаться кивка, альфа выходит наполовину, медленно толкаясь обратно и несильно увеличивая амплитуду с каждым разом. — Совсем-совсем? — вновь интересуется оборотень, ведь не слышит никакой отдачи со стороны слабого пола.       — Совсем-совсем, — Тэхён приподнимается на вытянутых руках и, выгнув спину, оборачивается, чтобы в этот же момент получить нежный поцелуй в губы, который медленно переходит к задней части шеи, прикусывая иногда. Чонгук продолжает двигаться, отрываясь от манящих губ и обхватывая талию парня руками для удобства. Он притягивает его к себе и сам толкается бёдрами, закатывая глаза от просто волшебных ощущений члена внутри чужого разгорячённого тела.       Альфа приподнимает старшего, обнимая поперёк талии и кусая за мочку уха, продолжая делать ранее неизвестные ему движения, отчего те каждый раз оказываются рваными, из-за чего приходится себя контролировать, вставляя выпавший член обратно. Правда, слишком погружённый в удовольствие омега совершенно не обращает на это никакого внимания, постанывая каждый раз громче обычного.       Чонгук слизывает солёные капли пота с чужой шеи, стараясь выровнять толчки, что с каждым разом ускорялись, и раз за разом пытается понять, на сколько нужно выходить, чтобы член не выпадал при каждом удобном для него случае. Приноровившись, младший опускает омегу обратно на кровать, который только рад такому исходу, чувствуя скорый оргазм.       Тэхён трясётся весь, и ноги его подкашиваются, вынуждая альфу придерживать себя, чтобы не рухнуть, и стонет громче прежнего, сильно выгибаясь в спине. Его растяжке в этот момент можно было только позавидовать, ведь альфа подумал о том, как тот не сломался, надавливая на живот снизу на случай, если тот не сможет выпрямиться от такого дефиле.       Сжавшиеся до пределов стенки дырочки на члене вызывают из оборотня громкий рык от небольшой боли, и он, сделав ещё несколько толчков, выходит, кончая в презерватив. Спасибо Богу за то, что он не порвался или не слез, ведь дети пока что никому из них не нужны — сами ещё как дети.       Руки, исчезнувшие с талии, позволяют рухнуть на кровать, находясь в прострации меж двух миров. Тэхён широко распахивает глаза и смотрит в одну точку перед собой, стараясь осознать, что только что произошло, и чувствуя мягкие прикосновения на животе, которые отрывают от матраса, обтирая от следов их первого раза, который, он надеется, повторится ещё не раз.       Чонгук, кинув презерватив за дверь и приоткрыв окно, чтобы впустить в дом немного свежего воздуха, падает рядом, случайно зацепив омегу, ведь кровать не позволяет спокойно развалиться двум взрослым людям. Он переворачивается на бок и щёлкает пару раз перед чужим носом, заставляя перевести фокус на себя, и улыбается счастливо, приближаясь и пару раз чмокая в кончик носа и в губы.       — И? Это превзошло твои ожидания? — любопытствует альфа, притягивая омегу к себе и обвивая хрупкое тело всеми конечностями. Так хочется сжать до сломанных костей, но он понимает, что рады этому точно не будут.       — Да, — единственное, что может на выдохе выдавить из себя омега, обнимая в ответ. Чонгук хмыкает негромко, зарываясь носом в волосы на виске и делая шумный вдох, наслаждаясь геранью.       — Ты, кстати, решил, что делать будешь? До конца лета всего ничего, — спрашивает оборотень, надеясь на ответ, который не разобьёт ему сердце.       — Ну… — тянет Тэхён и приподнимается на локтях, смотря прямо в янтарные глаза напротив. Его голубые вмиг заполняются влагой и краснеют, и перепугавшийся Чонгук поднимается, садясь, и в непонимании смотрит в ответ, — решил, — омега кивает, и разморённая улыбка пропадает с его губ, а взгляд прячется в шее младшего. Он молчит несколько секунд, а альфа, который с замиранием сердца ждёт ответа, не спешит его торопить, чтобы не обжечься. — Остаюсь, — старший враз меняется в лице и глядит в ответ с приподнятыми уголками губ, начиная смеяться.       — Актёр, блять, — выдыхает Чонгук и притягивает к себе, впиваясь в любимые губы нежным поцелуем. — Не делай так больше никогда, — предупреждает и кусает за нижнюю, оттягивая её. — Я тебя люблю.       — Я тоже тебя люблю, — омега толкает младшего в грудь и валит его на спину, удобно усаживаясь сверху, чтобы вести в этом поцелуе, голой задницей елозя по успевшему опасть члену, что заинтересованно дёргается раз за разом, желая вновь войти туда, где так его ждут.