в пгт южном всё спокойно

вид из окна привлекал сильнее, чем разглагольствования евпатия коловратовича о том, какая хюррем несчастная женщина — конечно, кому нужны множества значений тригонометрических функций, если есть турецкие сериалы... тучный парень вздохнул, разглядывая убитый вид школьного двора — заросший, никому не нужный газон; разбитые клумбы, а в них яркие анютины глазки, сильно выделяющиеся на фоне серого асфальта. ëбаная скука. ромка перевëл взгляд на соседа по парте — костя, весьма побитый на вид жизнью парень, в толстовке, с накинутым поверх головы капюшоном, также не был вовлечëн в ход мыслей учителя. он, оперевшись подбородком о руку, по-видимому, тихонечко дремал. взгляд ромки продолжил блуждать по макушкам одноклассников — его цепкие поросячьи глазки выискивали лишь единственную цель. и вот она — худая фигура, склонившаяся над учебником алгебры. «мамина радость», — язвительно подумал рома, целясь в кудрявые волосы друга из полой шариковой ручки. слюнявый бумажный шарик вылетел под натиском дуновения, пролетая меж болтающих девочек. снаряд, к сожалению, слегка ударился о спину кая, оставляя лëгкий мокрый след на выглаженной рубашке. он даже не шелохнулся, чëртов заучка! немного подумав, рома вырвал из тетради листок бумаги, написал корявым почерком пару строк и незаметно, как он сам же и считал, швырнул на парту каю: «хей, носатый, погнали после в столовку. и саню позови, есть что обсудить» с ромкиными приставаниями — костя в шутку называл эти действия именно так, чем бы они ни были на самом деле, — кай почти научился справляться. нужно лишь перетерпеть. сжать всю волю в кулак. мужественно сцепить зубы. и главное — не перестараться до трещин в эмали. рано или поздно ромке наскучит, и он переключится на какую-нибудь другую херню: украсит парту очередным пенисом, подобно пещерному человеку, или нарисует член на лбу дремлющего соседа, зарубится в до невозможности тупую мобильную игру или начнет спамить в общем чате. на крайняк — найдет себе новую жертву на следующие пять или, если повезет, даже десять минут. к сожалению, рано или поздно ромке снова наскучит. и он снова вернётся к своим «приставаниям». к еще большему сожалению, ключевое слово в характеристике выработанной стойкости кая — «почти». никаких драк на переменах, но вымещать злость на этого морального урода, вызванную им же самим, после занятий просто физически необходимо. когда по спине ударил скользкий снаряд — это был любимый ромкин приём, — кай не двинулся с места, и даже ни одна мышца его лица не дёрнулась. однако в груди что-то начало копошиться, словно змеи в куче жухлой листвы. «держи марку, сынок», — слова матери, высеченные на подкорке, пульсировали вместе с веной на лбу. однако кая немного веселило, что подобное он слышал и от кости: «держи марку, братан» (кай был вынужден отказаться). он бегло ознакамливался с содержанием параграфа, но вникнуть в прочитанное не получалось от слова совсем, только отлипать от учебника, лишаясь единственного щита, очень не хотелось. из запутанных коридоров раздумий его вывел приземлившийся на парту листок. да что этому утырку надо... парень не успел даже взглянуть на бумажку — к нему приближался евпатий коловратович, внезапно материализовавшийся в сузившейся от злости, будто зрачок, картине мира кая. и, по всей видимости, уже закончивший великолепный монолог о несчастной хюррем. — что это такое? — спросил учитель, резко подцепивший со стола листок полированными ноготочками. — так-так... — он бормотал, неразборчиво читая содержимое тайного послания, а затем повернулся к ромке. — и что же вы там хотели обсудить? у кого чистая совесть — тому скрывать нечего. выкладывай, — строго приказал коловратович. однако его голос походил на голос сергея соседова, отчего ситуация казалась слегка комичной. от такого неожиданного поворота ромка слегка стушевался. мало того, что на них обратил внимание учитель, так ещë и одноклассники начали следить за развитием событий. лишь костя продолжал дремать. он привык видеть странные перепалки и все вытекающие из них последствия — прерывать сон ради очередного спектакля совсем не хотелось. рома заëрзал на стуле. тот предательски скрипнул под весом парня. в голове роилось множество мыслей-мошек и, мать твою, одна тупее другой. спустя мгновение взгляд ромы изменился, по краям радужки словно замелькали огонëчки. он криво улыбнулся. — я жду ответа, роман, — евпатий коловратович уже развернул бумажку... рома, слегка разгладив свитер кончиками пальцев, нарочито громко выпалил: конечно, скрывать нечего! учитель вопрошающе посмотрел на него. — понимаете, — продолжил рома, — кай сдавал анализ на вич. я не мог терпеть и не спросить.. переживаю за здоровье друга. евпатий коловратович, недоумевая, косился то на кая, то на рому. краем глаза парень заметил побагровевшее лицо заклятого друга. «так тебя, сучка», — думал рома, не скрывая усмешки. — как вы понимаете, это большой секрет, — он сложил свои пухлые ладошки на груди. — не следует обсуждать это посреди всего класса. евпатий коловратович погладил кая по плечу, что-то шепча себе под нос (может быть, извинения? или вспомнил ошибку молодости?). он порвал бумажку и выкинул злосчастные кусочки в мусорку. в тот же момент прозвенел звонок, и рома, предвкушая такое сладкое для него верещание еврейской пташки, начал складывать вещи в небольшую сумку. последняя ниточка, удерживающая на привязи внутреннего монстра, кровожадного и злобного, чудом не лопнула. кай вскочил со своего места и, мгновенно приблизившись к ромке, потянул того за ворот. — тебе пиздец, — только и прошипел он на ухо этой падле. на лице ромки появилась довольная ухмылка, как у жирного кота, стащившего со стола хозяев здоровый беляш, что только подкинуло дров в костер. кай за малым не врезал ему по морде — прямо в классе, при свидетелях, которые с интересом наблюдали за разворачивающейся склокой, — но за спиной снова каким-то магическим образом материализовался евпатий коловратович, и парень вздрогнул от неожиданности. это изрядно подбешивало, причём очень и очень давно. весь мир будто меркнул, когда кай растворялся в злобе, оставался с ней один на один. и, чтобы выйти из этого состояния, очень часто приходилось буквально пускать кровь. и себе, и нерадивому товарищу. ссадины на кулаках практически никогда не зарастали. — кай, мальчик мой, — евпатий коловратович бережно опустил ладонь ему на плечо. — задержись, нам нужно провести профилактическую беседу. а ещё я научу тебя маленьким хитростям, — хихикнул учитель. ромка чудом не заржал, поспешив ретироваться из кабинета вместе с одноклассниками. если бы кай был чайником, он бы сейчас засвистел.

***

не передать словами, какое блаженство испытывал рома в момент, когда с его заклятого друга слетела маска собранного, холодного, послушного мальчика. он знал, что внутри кая скрывается настоящая бестия, оттого он никак не мог перестать провоцировать его. с другой стороны, он сам не мог понять, почему ему это так нравится. и думать об этом не хотелось, словно обнажается часть... та часть, которую хочется закопать поглубже. ромка, тряхнув головой, чтобы отогнать эту мысль подальше, сконцентрировался на выборе пирожка в буфете. конечно, ему не хватало обеда, который бережно заворачивала по утрам мамочка. костя стоял рядом, держа руки в карманах. мальчишки как обычно говорили ни о чëм, обмениваясь сальными шуточками, от которых уши буфетчицы заворачивались в трубочку. женщина лишь, поджав губы, продолжала выполнять свою работу. — что ж, раз кая и санька нет, отложим обсуждения, — рома говорил, не переставая жевать, при этом прескверно чавкая. — о чëм? тебя и вправду так интересует «его» гейский вопрос? — прыснул товарищ. ромка насупился: «в пизду этого жида, есть темы поинтереснее», — ему ведь безразлична личная жизнь кая. правда ведь безразлична? двое мальчиков, продолжая болтать, сами не заметили, как переместились на улицу. ромка скомкал пакет, в котором остались крошки, и выкинул его в урну, после чего принялся облизывать жирные пальцы. — братан, ты пиздец мерзкий, — костя демонстративно покосился в сторону, как от прокажëнного. — да мне п— рома, не успев закончить фразу, оказался припечатан к кирпичной стене. он даже через свитер ощутил спиной этот мерзкий холодок, а на плечах — такие же холодные, но влажные от злости, в отличие от кирпичной стены, широкие ладони кая. — сука, да сколько можно?! вновь эта яростная гримаса. и она так близко. ромка сглотнул. — знаешь, кай, я не готов к такому быстрому развитию... — он будто случайно мацнул той самой сальной рукой грудь кая, отчего на белой рубашке появилось пятнышко. — поэтому съеби-ка, мудак. рома был в бóльшей весовой категории, а потому с лëгкостью скинул с себя руки кая, после чего одним тычком в плечо оттолкнул парня от себя. ромку мало кто обожал в школе: наверное, только лёня, продолжавший писаться кипятком в его присутствии, и в прошлом — галя, которую ромка когда-то ласково называл «халечкой», но теперь с кислым ебалом именует «той девкой» или «бывшей». ромку мало кто почитал: наверное, только лёня да несколько младшеклашек, выбравших явно неудачный пример для подражания. ромку многие побаивались: не только лёня, но и большая часть обучающихся. кай не испытывал к нему ни банальной симпатии, ни простого человеческого уважения и уж точно — страха, поэтому без зазрения совести ввязывался в потасовки. кай не то чтобы умел драться, но был быстрее и ловче этой туши. но и без минусов не обходилось: своими окороками ромка мог двинуть так, что дыхание перехватывало. когда он ткнул кая в плечо, тело пронзила тупая боль. с каждой секундой желание прикончить ромку становилось всё сильнее, однако, судя по языку тела оного, тот не был настроен ссориться дальше. — тебя серьëзно это так задело? поплачься об этом мамаше, — лицо кая продолжало выражать искреннее желание начистить морду ромке, а потому парень поднял руки в примирительном жесте — да ладно, братик, расслабь булки. где носит шурочку? — ты... какое же ты ничтожество, — раздосадовано процедил сквозь зубы кай, всё еще пытаясь сжечь одноклассника взглядом. развернувшись в сторону кости, он продолжил уже намного спокойннее: — чел, я видел саню с виолеттой у запасного выхода. сгоняй за ними, пожалуйста. ромка пропустил мимо ушей выебон кая. всë-таки не зря мама говорила, что надо быть выше тявкающих под ногами шавок: моська лает, слон идëт. парень посмотрел вслед уходящему косте. оставаться наедине с каем ему было неловко. одно дело поддевать его в компании, но совсем другое — то, что скрыто от посторонних. рома помнил, как в более раннем возрасте, когда саша и кай ссорились, он мог хоть весь день зависать со вторым дома, играя в приставку. такие моменты ему нравились, но сейчас же ромка даже под дулом пистолета этого не признает. это осталось в прошлом. рома повернулся к каю, посмотрел на него снизу вверх. на идеально белой рубашке всë ещë красовалось сальное пятнышко. видимо, не заметил. это одновременно и расстраивало, и не очень — похож на полного идиота. — ну что, красавчик, чипировался? реакция кая была странной. он ответил что-то сбивчиво, негромко, и даже если бы рома напряг слух, всë равно бы не понял сказанного. кай практически проигнорировал вопрос о прививке от ковида, потому что знал: это выльется в очередную ссору, а с дураками спорить бесполезно. да и на душе было как-то скверно: он сам с рефератом о пользе и даже необходимости вакцинирования выступал перед классом, но родители категорически противились, не давая возможности защитить себя и приобрести иммунитет. получается, тварью дрожащей он не был, но права не имел. кай не был уверен, что поступает правильно, отправляя костю за другом. с одной стороны, находиться с ромой один на один было тем еще испытанием — хуже ожидания перед огэ на утренних сборах и хуже «профилактических бесед» евпатия коловратовича. с другой — неизвестно, что он мог придумать или выкинуть, пока не находился под присмотром. как говорил никколо макиавелли: «держи друзей близко, а врагов ещё ближе». — смотрю, первым делом у ваксеров отключается возможность говорить, — ромка продолжал посмеиваться, но будто по-доброму, — не переживай, жить осталось недолго. кай вновь раздражëнно послал своего собеседника, всем своим видом показывая, что тема закрыта. ну и к чëрту, больно надо с ним разговаривать. к счастью, на горизонте показались ребята — костя вëл за собой небольшую группу, состоящую из санька, его подсоски-виолы и «ошибки молодости». с появлением одноклассников физиономия ромы изменилось до неузнаваемости: весь задор куда-то исчез, а брови насупились. и не успел кай позлорадствовать, как заметил среди ребят галю. в какой-то мере она была их общей с ромой бывшей, и это, пожалуй, самый печальный и отвратительный факт каевой биографии. ромка поморщился, когда ребята подошли вплотную. «зачем она припëрлась сюда?» — ладно, терпеть компанию в виде жида намного приятнее, чем видеть лицо гали. незаметно для себя, парень подступился ближе к каю, чтобы быть на максимально дальнем расстоянии от бывшей. виолетта, видимо, заметила пятно на рубашке кая и с самым добродушным видом протянула ему влажные салфетки. ромка наблюдал: кай с недоумением посмотрел сначала на виолу, затем на рубашку, после чего одарил рому взглядом, полным отвращения. это лишь раззадорило. настроение кая окончательно испортила не замеченная ранее пакость, совершённая ромкой и отпечатавшаяся жирными следами на белоснежной ткани. в тщетных попытках оттереть пятно с одежды влажными салфетками, парень наблюдал за происходящим без особого интереса. — ладно, раз все важные и «не очень» слушатели в сборе, — он сделал акцент на «не очень», надеясь, что каждый примет это на свой счëт, — можно начинать наше собрание. ромка порылся в переднем кармане своей сумки и вытащил телефон, экран которого был разбит настолько, что читать с него было попросту невозможно. по живучести смартфон превосходил даже костю. ловкими движениями пухлых пальцев он открыл нужное приложение, выкрутил яркость на максимум и повернул экран к ребятам, держа телефон так, чтобы лишь гале было неудобно читать. битые пиксели, переливающиеся фиолетовыми и зелёными бликами, передавали ветку обсуждения на одном из форумов, заголовок которого гласил: «ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ЗАГОВОР — ЧТО СКРЫВАЮТ ОТ НАС ВЛАСТИ?». галя, которой хуже всех было видно изображение на потрескавшемся экране, храбро приблизилась, чтобы рассмотреть содержимое поближе. девушку даже не испугал взгляд ромы, насильственный и страшащий, хотя, если верить слухам, рома пытался её убить после расставания (что скорее всего было ложью, иначе бы его давно упекли в колонию для несовершеннолетних, либо галя повела себя слишком добросердечно и не стала выдвигать никаких обвинений). кашлянув в кулак, словно диктор перед началом работы, девушка озвучила текст на экране тоненьким голоском, от которого каю стало не по себе. — гомосексуальное подполье… это точно гомосексуальное подполье, — затараторил костя в капюшон толстовки. — чего, бля? — изумился саша. — какое ещё гомосексуальное подполье? — у нас по телеку одних геев показывают, — продолжил костян, — нормальную музыку одни геи выпускают… ну, там, земфира, лазарев, моргенштерн… даже учителя в школе — и те геи! кай, расскажи, что там с тобой делал коловратович? твой цветочек еще цел? — вообще-то, — начал кай, хоть его слова и блекли на фоне общего хохота. — ВООБЩЕ-ТО, — повторил он громче, — мы живём в дыре, поэтому коловратовича и не увольняют. работать-то некому. когда смех немного угас, ромка помахал телефоном, вновь обращая внимание на волнующую его тему. кай фыркнул, ожидая выслушать очередную бессмысленную тираду, но вдруг его внимание зацепилось за оформление сайта. — погоди, ты че, на полном серьёзе сидишь на дваче? — ваксерам слова не давали, — единственное, что мог выпалить рома, пытаясь обелить свою репутацию, — лучше обсуди с костяном гомосексуальное подполье, вам эта тема близка. — я открываю мир других мужчин... — костя гнусаво пропел небезызвестные строки и толкнул кая локтем в бок. рома развернул экран телефона к себе, решив, что лучше сам зачитает текст, нежели будет слушать писклявую пигалицу. — итак, господамы и оные, спустя множество часов изучения бреда всевозможных сортов, — он бубнил себе под нос, листая, казалось, бесконечное полотно обсуждения. ромка остановился, поднял голову и повысил голос, продолжая: — изменение строения днк, проблемы с фертильностью, оксид графена в вакцинах, смертельность дельта-штамма... — чел, если честно, — прервал его саша, — нам поебать. ты задрал уже со своими конспирологическими теориями. остальные закивали, поддерживая санька. рома снисходительно хмыкнул, словно находился среди полных идиотов. — вы слепы, агнцы. но я согласен, всё это хуйня полная. ребята удивились: «ну и зачем ты нам это рассказываешь?» — читалось во взгляде каждого. — среди всех сортов дерьма я ожидал найти медь, однако нашёл золото. ромка вновь развернул экран к ребятам, демонстрируя текст, написанный капсом и с кучей ошибок, однако начал цитировать его грубым низким голосом, словно заученную мантру: такого типа вакцины никогда ещё не вводились людям, оно медленно разрушает иммунную систему из-за спайкового белка, это мучительная замедленная эвтаназия... — ты еблан, — подытожил костя. — вы что, не понимаете? правительство превратит нас в ходячие трупы! — от неконтролируемых эмоций рома начал активно жестикулировать, из-за чего задевал каждого из компании руками, — однако не бойтесь. это не касается истинных славян, бояться должны лишь еврейские мальчики и тупые женщины. ромка с победным видом опёрся плечом о стену, к которой буквально пару мгновений назад был прижат, как последний попущенец. девчонки напряглись — им-то не так часто прилетает от ромки, как каю. виолетта крепко сжала ладонь саши в своей, взглядом указывая своему парню на сексиста, националиста, антисемита и просто самого ужасного человека на свете. — чел, ты это, за языком следи давай, — промямлил санёк, явно не желая ввязываться в конфликт с ромой, но не имея возможности отвертеться. — женщины — тоже люди. — ловко ты его надрессировала, — шепнула галя вете на ухо. да так, чтобы все услышали, вгоняя сашу в краску. под выкрики кости про каблука и куколда кай решил вернуться к не очень интересному обсуждению очередной ромкиной шизы, чтобы перевести внимание одноклассников в другое русло и тем самым поддержать друга. — ты где слов таких умных набрался? это во-первых. все присутствующие прекрасно помнили, что ромку в прошлом году чудом аттестовали по химии — да и то сделали лишь затем, чтобы злостный прогульщик не остался на второй год. преподавательский состав и так запасался валерьянкой и корвалолом и считал дни до выпуска, как заключённые — до конца отсидки. — а во-вторых, — злобно ухмыльнулься кай, — кем нужно быть, чтобы верить словам какого-то задрота с, прости господи, двача? и вообще: не твой ли это пост? судя по количеству ошибок, в это очень даже верится. ромка заметил, как поменялось настроение компании. ну ничего, как всегда, сначала он якобы не прав... а потом оказывается также не прав, но, чёрт побери, истина в последней инстанции — он сам. — ну почему вам вечно надо всё разжёвывать? — тон его был снисходителен, что не сулило ничего хорошего. вероятнее всего, он будет продолжать нести чушь с умным видом. сначала ромка приблизился к саньку, по-братски приобнял его за шею и начал говорить чуть ли не на самое ухо: — шурочка, я знаю, на что способны девушки, — поросячьи глазки зацепились за силуэт гали, которая вовсе и не собиралась принимать эти слова на свой счёт; девушка стояла прямо, совсем не выражая никакого негодования или обиды, — они делают тебя счастливым, каким ты никогда не был, — костя подмигнул саньку, демонстрируя двигающийся сжатый кулак рядом со своим ртом, — А ПОТОМ ОНИ СРУТ ТЕБЕ ПРЯМО В СЕРДЦЕ! — э... — под натиском виолы саня был бы и рад ответить ромке, да только, в отличие от кая, он не горел желанием попасть под натиск, сравнимый по силе давления с бульдозером; к тому же он и так был близок к превращению в лепёшку из-за объятий товарища, — э-это не отменяет того факта, что женщины тоже люди! — куколд! — в очередной раз ёмко подметил костя, — к тому же в россии живём, тут никого за человека и не считают. — запомни, друг, — продолжил свою тираду рома, ещё крепче сжав санька в удушающих объятиях, больше похожих на захват, отчего тот разжал ладонь виолы и ухватился обеими руками за лапищи ромы, растягивая тем самым ткань его свитера — да не хрипи ты, гарик харламов, а послушай: она будит в тебе чувства, внушает, что они самые лучшие, а потом БАМ — и уходит от тебя к другому, оставляя с обосранным сердцем. — я ненавижу тебя, — в сердцах выпалила виола и, бросив неоднозначный взгляд на санька, поспешила ретироваться. рома победно улыбнулся. жаль, правда, что галя продолжала стоять на своём месте, будто её это всё никак не касается. это, откровенно говоря, заставляло ромку закипать. нужно было срочно выпустить пар. провожая взглядом удаляющуюся фигуру виолетты, кай внезапно поймал себя смысли, что хотел бы броситься вслед за девушкой, но вовремя остановился: саня наверняка понял бы его поступок превратно. не потому, что вета ему нравилась больше, чем просто подруга (хотя, надо признать, одноклассница была довольно миловидной), и не потому, что его самого так сильно задели слова ромы (хотя кай и придерживался довольно прогрессивных взглядов), а лишь по той причине, что находиться с этим одержимым придурком, выслушивая безумные концепции, попросту невыносимо. если честно, он даже расстроился, что чаша терпения, которую ромка наверняка называл бы менструальной, заполнилась первой у виолетты, а не у гали, чьё присутствие казалось почти таким же неприятным, как присутствие её экс-бойфренда. который, кстати, снова переключился на кая с бессмысленными доёбами. — что же касается повестки дня — он наконец-то отпустил саню, который тут же принялся откашливаться, — я не такой тупой, как ты считаешь, кай. мама говорит, что я просто ленивый! но трачу силы на то, что мне надо, а не распаляюсь на всякую хуйню. во-вторых, докажи мне, что я не прав? ты ведь умный мальчик, ка-а-ай. — я не собираюсь тебе ничего доказывать, — закатил глаза парень, — потому что уже выступал перед вами с информацией, ссылающейся, кстати, на актуальные научные исследования. полистай классную беседу в ватсаппе, а не инцельские треды на дваче. и найди то, что я скидывал меньше месяца назад. по лицу ромки было понятно, что ответ его не устроил, поэтому кай продолжил: — на твоём месте, — акцентировал внимание кай, — я бы первым встал в очередь на вакцину от вируса. с такими габаритами сердцу и так приходится несладко, а если ковид подцепишь, то вообще, наверное, коньки отбросишь. конечно же, каю было глубоко насрать на состояние сердечно-сосудистой системы и здоровья ромы в целом, как и было абсолютно всё равно на обхват талии кого бы то ни было ещё. но его прогрессивные взгляды распространялись на всех, кроме ромки. рядом с этой паскудой кай сам приобретал некую степень морального уродства, и его это, естественно, беспокоило, но совсем чуть-чуть. — жесть, конечно, сидеть в ватсаппе, как твоя старомодная мамаша... ромка демонстративно поморщился. в его реакции не было и доли сарказма, ведь он действительно не заходил в ватсапп, а тем более в беседу класса. ему намного интереснее было скроллить ленту пидорского твиттера, где он мог, сохраняя, как он сам думал, анонимность, беспричинно спамить рандомам или же писать треды о том, почему гитлер был прав и как он связан с коммунистами. — на двач меня занесло чисто случайно, — это была откровенная ложь, и всем это было кристаллически ясно. — а свои «октуальние исслидованея» затолкай себе в задницу, кай. рома попытался, передразнивая кая, выдавить из себя такую же серьëзную физиономию, однако на его лице отразились лишь какие-то непонятные нервные тики. ребята, наблюдающие за этим цирком, уже собрались расходиться, так как скоро должен был начаться урок, да и они уже прекрасно осознавали, что перебранка двух заклятых друзей вряд ли закончится перемирием, после которого ромка действительно сможет объяснить свою очередную теоретическую фиксацию. лишь костя продолжал неподвижно стоять, по-видимому, желая напоследок покурить перед очередным скучным уроком. рома понял, что теряет драгоценное для него внимание и, продолжая тянуть это одеяло на себя, заговорил с ноткой драматизма в голосе. — ладно, уговорили. во-первых, кай добавил шмат лжи этому миру своим докладом, — он пренебрежительно махнул в сторону товарища рукой, — смотрите, в чëм загвоздка. это очередной правительственный заговор! думаете, власти расскажут нам правду? да они скорее продолжат трахать вас в глаза, пока из них не потечëт кровь вперемешку со спущенной в ваши глазницы спермой. санëк и кай переглянулись, как обычно делают это близкие друзья в момент полного недоумения. а косте, вероятно, эта метафора пришлась по вкусу — он любил шутки про власть и прочее дерьмо (но не тупые теории), а потому в знак согласия со словами ромки кивнул ему, выпуская из ноздрей сигаретный дым. — хотите настоящие пруфы? пожалуйста, — уже будучи достаточно разгорячëнным от этой темы, рома продолжал активно жестикулировать и впиваться горящим взглядом своих маленьких глазок в каждого из компании. — у узкоглазых уже люди по улицам бегают дикие, кусают друг друга! это их вакцина с ума сводит. а может, это вообще чипирование? началось в китае — начнётся и у нас! парень вновь разблокировал телефон, скопировал какую-то ссылку и отправил еë в общий чат четвëрки в ватсапп, после чего добавил: — ради тебя, кай, пришлось идти на жертвы и заходить в старпëрское приложение. посмотри видео, а ещë лучше законспектируй. там тебе покажут, что происходит после твоей чудодейственной вакцины. и ты поймëшь, что иешуа зря умер за наши грехи! — он закончил свою тираду утробным смехом. поправив сумку, перекинутую через плечо, рома напоследок отправил всем воздушный поцелуйчик и, тяжело ступая, отправился по своим делам. на физру он идти явно не собирался, и лишь одному богу известно, какие планы он строил на эти ближайшие 45 минут. однако после исчезновения атомной бомбы разговор почему-то не угас. — ну, китайцы оч странную порнуху снимают, — выпалил санёк, покраснев до ушей. — может, и кусаются в рамках... съёмок. ох, была бы здесь вета, он бы даже не заикнулся о порнографии. галя неодобрительно цокнула языком, и парень, осознав, что сказанное наверняка доберется до его девушки, тут же поправился, почесав репу: — это ж ты мне рассказывал, костян. — это японцы дрочуны, а китайцы собачатину хавают. я, кстати, как-то навернул мяска под закусь с одним знакомым — вкусное было, зараза, — и всё было замечательно, пока этот самый знакомый не поведал, что мы лакомились бобиком... ну и продристался ж я тогда... — ИУ, — возмутилась галя. участвовать в обсуждении поедания домашних любимцев и уж тем более дефекации кости кай не был намерен, поэтому, кивнув одноклассникам и стараясь не смотреть на свою почти-что-бывшую, он пошел переодеваться.

***

в школьных коридорах было немноголюдно, большинство учеников уже заняли свои места в классах. атмосфера активного галдежа сменилась на давящую тишину, которую разрезали шаркающие шаги бесформенной туши. рома не спеша плёлся в блок, где находился медкабинет, бубня себе под нос: «ёбаные ваксеры, чтоб вас черти в аду... ай, похуй». он понимал, что сейчас у него есть какое-никакое, а преимущество. пока неверующие продолжали слепо следовать будничным привычкам, ромка вовсю размышлял о судьбе человечества. думал о том, что делать, начнись апокалипсис. конечно, он не был уверен на все сто, что всё так и произойдёт. одно он знал наверняка: «порой логики и доводов недостаточно. порой надо зачморить тех, кто думает иначе». суперковид — та самая форма дряни, которую распространяли через вакцинацию. так называют новый бич, захвативший страны, где уже давно завершился первый этап тестирования препарата на людях. рома не сомневался в том, что это может быть простое бешенство, но вот передаётся ли оно от человека вакцинированного к человеку «здоровому»? к сожалению, видео, отправленное в общий чат ребят, не отвечало на все вопросы, однако демонстрировало поведение и внешний вид вакцинированных. рома заучил все признаки так, как никогда бы не заучил теорему пифагора. мысли о правительственном заговоре так глубоко засели в сознании, что он не заметил, как уже очутился у двери медкабинета. внимание привлекла бумажка, приклеенная на скотч. красивым почерком было выведено: «перерыв 15 минут». ромка громко, не стесняясь, выругался. снял с плеча сумку, поставил на пол, а сам присел на металлическую лавочку. ожидание было томительным, ведь он попросту не любил, да и не умел ждать. чтобы скоротать время, начал копаться в еле живом телефоне — шайтан-машина периодически подлагивала, норовясь отключиться. спасали ситуацию удары пятернёй по экрану. — аахх, какой шалунишка, — из-за дверей медкабинета раздались еле слышное придыхание и кокетливый хохот. такого поворота событий рома никак не ожидал. вряд ли на медицинской кушетке развлекались пубертатные школьники, но и поверить в то, что медсестричка решила ублажить себя, было ещё труднее. парень резко поднялся и уже был готов дёрнуть за дверную ручку или же затарабанить по самой двери, дабы прервать этот акт звенящей пошлости — его неимоверно взбесило, что он должен ждать, как кто-то вдоволь натрахается. — рома!! — в тучное тело с неимоверной скоростью врезалось лучезарное нечто и схватило его за руку. — ты почему не на уроке? гнев ромки в ту же секунду перешёл на лёню, который бесцеремонно ворвался в его личное пространство и прервал раскрытие секрета, скрывающегося за дверью медкабинета. светлые волосы защекотали нос, отчего рома громко чихнул. звуки возни прекратились в тот же момент. — а ты что тут делаешь? — гневно прошипел парень, оттолкнув от себя лёню. сначала щупленький мальчик растерялся, ведь он чувствовал себя на фоне ромки маленькой мышкой, однако без колебаний ответил: «а... я отвод от манту принёс», — как только он закончил фразу, дверь медкабинета приоткрылась, и из образовавшейся щели появилась голова медицинской сестры, марины григорьевны. увидев мальчиков, она жестом пригласила их внутрь. рома подметил, что вид её был потрёпанный, словно женщина наспех прихорошилась. её бледно-розовые волосы спутались, а помада на губах была почти что «съедена». медицинский кабинет удручал. белые стены, такие же белые шкафчики со всякой всячиной, среди которой никогда не было нужных лекарств, а лишь сраный активированный уголь; пара горшков с цветами, совсем не придававшие уюта помещению, и рабочий стол, заваленный документами. в закутке стояла кушетка, на которой кто-то сидел, в чём-то копошившись. — ой, здравствуйте! — лёня, который не слышал подозрительных звуков и не даже не догадывался о любовно-морковной истории, происходящей в этих невинно-белых стенах, громко поприветствовал тёмный силуэт. рома прищурился. силуэт поднялся с кушетки, поправляя брюки, после чего повернулся к мальчикам. это был их заведующий столовой, тиграныч! этот армянин с высокой сексуальной активностью хоть и был известен своими похождениями, но чтоб в стенах школы... «едрёна вошь! — подумал парень. — это же не оно самое..?». мрачную логическую цепочку прервали голоса тиграныча и марины григорьевны. они перекинулись парой фраз, и тиграныч, подмигнув мальчикам, поспешно ретировался, оставляя ромку в подвешенном состоянии от своих догадок. он искренне надеялся, что это не суперковид... марина григорьевна села за свой стол и рывком скинула с него все «мешающие» бумаги. листы разлетелись по кабинету и приземлились на паркет. лёня поинтересовался, всё ли с женщиной в порядке, на что медсестра лишь кивнула и подарила мальчику широкую улыбку. ромка же не мог смотреть на неё. он чувствовал отвращение из-за мерзкой, огромной, волосатой родинки, красовавшейся почти на всей левой щеке григорьевны. волоски, торчащие из коричневого пузыря, вызывали у него рвотные позывы. но это не основная причина, по которой рома в данный момент отказывался вступать в прямой контакт с медсестрой. он нутром чувствовал, что с женщиной что-то не так. — что вас привело ко мне, малыши? — она буквально промурлыкала вопрос. — я принёс отвод от манту. лёня положил справку на стол и уже собирался отходить, как вдруг рука марины григорьевны схватила его за запястье. рома наблюдал за развитием событий, стараясь не издавать ни звука, а по возможности и не дышать. он видел, как выражение лица мальчика с добродушного мгновенно сменилось на удивлённое, глаза его округлились, и он мог лишь вымолвить: «ч-что?». медсестра провела ладонью вверх по предплечью и впилась в него ногтями, отчего лёня ахнул, а женщина игриво, с широкой улыбкой, прошептала: «вы прервали меня, я была о-о-очень занята». мысли ромы прояснились, он мгновенно вспомнил несколько отличительных признаков суперковида: беспричинно приподнятое настроение, повышенное либидо. теперь он знал, что просто наблюдать нельзя, захотелось быстро выйти из кабинета, оставив лёню на растерзание бородавчатой жабы-медсестрички. — марина григорьевна, вы выкручиваете лёне яйца! — рома не ожидал, что «бросится защищать» горе-товарища. видимо, сказался резкий скачок адреналина от его догадок. — а? — медсестра резко, словно от разряда тока, дёрнулась, посмотрела на рому и тут же одёрнула руку от мальчика, как ошпаренная. — а ты чего пришёл? опять освобождение от физры выпрашивать? казалось, что марина григорьевна вернулась к своему обычному состоянию, но её выдавала лёгкая дрожь. на лице читалась эйфория. странное поведение никак не давало роме покоя, а потому он буркнул что-то нечленораздельное и поспешил покинуть кабинет. он уже и не помнил, зачем приходил, ему хотелось поскорее исчезнуть из поля зрения женщины. за ним последовал растерянный лёня. — ты понял? понял, блять? — рома на ходу подобрал сумку, которая всё это время стояла около скамейки. — ты ведь смотрел ролик, который я скидывал? — да... — лёня продолжал плестись за парнем, как преданная собачонка. — я думаю, ты неправильно всё истолковал. марина григорьевна ведь такая приятная женщина, она не могла иметь ввиду ничего такого. — она приятна настолько, насколько мерзка её бородавка. жопу ставлю, она бы тебя прям там и трахнула, мигера злостная. может, это и начало паранойи, но рома стойко был уверен в своей позиции: это всё полный пиздец. пусть ему никто и не верит, пусть с ума сойдут после вакцины, но свою жопу он обезопасит, чего бы это ему не стоило. после ситуации с мариной григорьевной ему хотелось оказаться дома. может, уйти с последнего урока? а лучше прямо сейчас. это была хорошая мысль, однако ноги несли его в противоположную от выхода сторону, в спортзал, где проходил их урок физры. он уже слышал гомон занимающихся одноклассников, слышал топот их ног. это в какой-то мере успокоило, ведь среди них он пока что не заметил ни одного признака заражения суперковидом. рома остановился прямо около двери, обернулся и заметил, что лёня больше за ним не следовал. отличная возможность перевести дух без компании кого-либо. парень прогнулся в спине, вытянул руки вверх и потянулся, сделав глубокий вдох. мысли приходили в норму. рома пытался успокоить себя тем, что у него просто разыгралось воображение, а у жабы-медсестры всего лишь овуляция затуманила разум. подбодрив себя, он резким рывком распахнул большую металлическую дверь и увидел виолетту, стоящую в «предбаннике», рядом с раздевалками. — привет, суч- — он осёкся, увидев, что девушка выглядит весьма подавленно, под её покрасневшими глазами виднелись тёмные мешки, — то есть, виолетта. она будто и не обратила на него внимания, продолжая поглядывать в проход основного зала, где одноклассники, уже закончив разминку, играли в спортивные игры. рома хоть и был той ещё гнидой, но решил прошмыгнуть в мужскую раздевалку, оставив виолу наедине со своей хандрой. вдруг ещё схватит его, как марина григорьевна лёньку. кто этих вакцинированных сучек разберёт. устроившись на скамейке, закинув ногу на ногу, рома порылся в сумке, достал оттуда пожёванный тёмный блокнот и корявым почерком сделал пометку: «злостная мигера — возможно, проявляет признаки заражения; виола — ?». он продолжал делать пометки, пока одноклассники потихоньку не начали заполнять раздевалку. — что это за хрень? ромка не заметил, что костя, дико воняющий потом, склонился над ним. как долго он тут стоит? адская вонь заполнила раздевалку давно, с первыми зашедшими одноклассниками, ведь мальчишки не знали такое слово как «дезодорант», поэтому гремучая смесь не могла выдать подсматривающего товарища. костя плюхнулся на скамейку рядом, отчего ромка резво «отъехал» подальше, при этом быстро захлопнул блокнот и сунул его в передний карман сумки. мальчик мельком глянул на нервные действия товарища, но решил оставить их без комментариев и начал переодеваться. стянув с себя мокрую футболку, он бросил её в лицо роме. — конч, ты что делаешь? — ромка, словно припадошный, отбросил от себя вонючую ткань, — давно пизды не получал? мне твои флюиды нахуй не сдались. — течные сучки любят запах самца, — ухмыльнулся костя. натянув толстовку поверх влажного голого тела, он продолжил: — я собираюсь встретиться тут с одной, так что после уроков по разным дорогам, братик. рома почесал затылок, задумавшись. вроде ничего необычного, ведь его товарищ частенько зависал с девушками, но почему именно сейчас так тревожно? теперь на одну головную боль больше — нужно это записать в блокнот. — да ряльно говорю, труда не будет, опять трудовик забухал, — где-то из «предбанника», сквозь галдёж, послышался басистый голос кирилла. его трудно было не услышать, он всегда разговаривал очень громко, — попиздовали домой, пока замену не поставили. ответ на его предложение потонул в какофонии других звуков. ромка встрепенулся: не нужно отсиживать свою прекрасную задницу лишний час, так ещё и думать о том, как в соседнем блоке марина григорьевна сходит с ума, верещит и выцарапывает налитые кровью глаза, а того хуже — затащила-таки невинного лёньку в своё логово и дико трахает, пока другие пытаются смастерить нечто, отдалённо напоминающее стул. нечестно получается: бравые трудяги батрачат, а какому-то неудачнику халявный перепих с милфой. не желая больше находиться в этой газовой камере, рома резво поднялся, наспех попрощался с костей, пожелав ему удачного времяпрепровождения и тугой киски, после чего спешно вылетел в коридор. свежий воздух радовал как никогда. он двинулся вперёд, игнорируя немногих стоявших в «предбаннике» одноклассников, которые тихо прощались с ним. проходя мимо открытой двери мужского туалета, рома заметил в проёме знакомую фигуру. кай склонился над раковиной — через отражение в зеркале было видно, как по его лицу медленно бегут капли воды, очерчивая острые черты лица, а слегка намокшие прядки прилипли ко лбу. было непривычно видеть его таким спокойным, не раздражённым из-за очередных ромкиных выходок. хотелось потревожить его, разрушить момент единения с грязной раковиной, однако в последний момент парень осёкся. «опять аристократишка переодевается в одиночестве, компания плебсов ему чужда», — с этими мыслями рома всё отдалялся от туалета, молясь, что этот акт мини-сталкинга кай не заметил. улица встретила парня духотой, которую он терпеть не мог. май для ромы был ненавистен, потому что именно в этот месяц стояла аномальная жара — точно происки дьявола, не иначе, ведь он же и придумал экзамены начинать в разгар этого пекла. успокаивала рому лишь одна мысль: он идёт домой. по пути виды посёлка городского типа были похожи один на другой, менялись лишь расцветки домов, а также заборов, выглядящих один причудливее другого, ведь это было одно из немногого, чем могли похвастаться соседи друг перед другом. на одном из таких заборов красовалась еле различимая, не с особым энтузиазмом замазанная надпись «саня хуй соси», а рядышком стилизованно выведен член. это было коллективное творчество ромки и кости, выполненное на добровольных началах, в момент отчаянной тоски и поиска какого-либо развлечения. правда вряд ли саня понял, что это адресовано ему, ведь александр — весьма распространённое имя, а потому он предпочитал списывать это на шалость младшеклассников. тупоголовый имбецил, что ещё можно было сказать. это была практически основная характеристика санька, по мнению ромки. продолжая идти вразвалочку, подобно медвежонку, парень свернул с основной дороги на маленькую вытоптанную тропку, которая вела к его дому. пышные хвойные скрыли от лучей палящего солнца. вот уже и его заборчик, а вдоль него, как и в школьных клумбах, расцвели анютины глазки — его мама очень любила эти цветы, поэтому каждый год высаживала их вдоль участка, на радость себе и соседям. ромке они казались лишь рудиментом, какими-то несуразными растениями, маленькими и незначительными, такими, что никогда не раскроют свою красоту. он украдкой посмотрел на них, подмечая: «хуйня… но почему так похоже на меня», — он вырвал один из клумбы в надежде, что мама не заметит, пошёл дальше, отрывая по лепесточку. ветерок совсем не дул, а потому они не разлетались. лишь медленно падали на землю, отчего становились весомой уликой в этом маленьком преступлении. когда оставался последний, пятый лепесток, рома не стал его отрывать, а просто выкинул вместе со стеблем. калитка противно скрипнула, когда парень попытался открыть её. несмазанная мразь не поддавалась. выругавшись на забывчивую мать, повесившую ржавый замок перед своим уходом «на всякий случай», рома стёр со лба капли выступившего пота. «дерьмо, говорил же, что ключ посеял. ну что за... женщина», — взмокший ромка продолжал стоять, пялясь на злосчастную калитку, в попытках придумать хоть какое-то решение: «костя умотал к очередной бабе, шура, скорее всего, остался в зале на тренировку, а кай... в пизду еврея, и так достаточно сегодня насмотрелись друг на друга». он мысленно принял поражение перед обстоятельствами и двинулся в сторону магазинчика неподалёку, дабы охладиться мороженым и прикупить бутылочку воды. неизвестно, как скоро должна вернуться горе-мамаша, а потому нужны были стратегические запасы.

***

уже вечерело. рома сидел на подобии детской площадки: покосившаяся горка синего цвета с облупленной краской, песочница, куда любили нагадить бродячие собачки, оставляя для деток импровизированный клад, более-менее сносный турник и одинокая качеля, которую рома и испытывал на прочность. других людей рядом не было, лишь изредка парень замечал знакомые силуэты — то были соседи, спешащие домой. еле поместившись на деревянном сиденье, рома методично рисовал в блокноте, периодически потирая уже достаточно сильно уставшую от напряжения поясницу. в наушниках играл трек, который «он бы никогда не включил, потому что слушать подобное — зашквар», но в тайне ото всех можно было добавить в плейлист любимый пацанский реп кости, русский рок санька и даже слащавого эда ширана кая, но вот что-что, а аниме-опенинги от лёни — однозначно табу... вроде бы? переключилась очередная композиция, сменив задорный ритмичный мотив на надрывно-протяжный, в пору подходящий для заставки сериала первого канала. менять рома не решился, а потому продолжил выводить не связанные между собой каракули. штришок за штришком, линия за линией — каракули постепенно обретали какой-никакой сюрреалистичный вид. рома остановился, всмотрелся... и вздрогнул. среди этой беспорядочной композиции, в чётких, острых формах, в игре упрощённой светотени он заметил образ, заставивший его ударить себя по лицу с такой силой, что остался заметный красный отпечаток. щека предательски запульсировала. «блять, блять, блять, чтоб тебя», — он вырвал ненавистную страницу, но его прервал телефонный звонок. — поросёночек, ты где? — голос мамы заставил выйти из транса. — твоими силами с деревянной жопой тусуюсь на улице. — ох, прости, дорогой... иди домой, я буду через 10 минут. покушаем. покушать — это всегда хорошо. с этой мыслью ромка, не прощаясь, скинул вызов. уже будучи спокойным, он развернул скомканный в сердцах лист и вновь посмотрел на него. образ кая, который он усмотрел в каракулях ранее, уже успел исчезнуть, словно его там и вовсе не было. «пидорская хуйня, — думал он уже на полпути домой. — просто переутомился, воображение разыгралось. надо поменьше с ним пиздеть, только глаза мозолит».

***

бег всегда помогал сфокусироваться на важном и очистить голову от ненужных мыслей: до егэ оставалось лишь несколько месяцев, тревога нарастала пропорционально одержимости их математика и по совместительству классрука турецкими сериалами, а это значило, что нужно усерднее готовиться... и уж точно не анализировать почти часовое видео, которое прислал ромка, чтобы разбить на тезисы каждый момент, где его товарищ успел обосраться, победоносно отправив свое доказательное эссе в общий чат. кай не будет этим заниматься. да ни в жизнь. никогда и ни за что. даже видос смотреть не станет. в тот момент кай почему-то действительно уверовал в собственную ложь. после физры вспотевшим как черт на последний урок идти не совершенно хотелось. и кай как в воду глядел, допуская запретные мысли о прогуле: обливая лицо ледяной водой у грязной раковины, он услышал радостные вопли за спиной. «домооой! трудовик опять квасит!». кай аккуратно сложил форму в мешок для сменки — переодеваться обратно не стал — и решил как можно скорее покинуть территорию школы. не хватало ещё, чтобы, вместо выпавшего занятия, поставили какую-нибудь алгебру, вероятность чего, конечно, практически равнялась, но не была равна нулю. весеннее солнце пекло безжалостно, а погодка походила на июльскую. на полпути кай не выдержал и стянул с себя модную олимпийку с тремя полосками на рукавах, перекинув кофту через плечо, но и это не особо улучшило ситуацию. на детской площадке мелькали знакомые силуэты. мальчишки резвились на «тошнилке», пока раскрученная карусель вращалась с просто невозможной скоростью, скрипя на все голоса. столетняя ржавая конструкция с облупившейся краской медленно остановилась как раз в тот момент, когда кай, перепрыгнув через невысокую ограду, подошёл к ребятам. — чё ты тут забыл? — поинтересовался самый мелкий (не по возрасту, а по комплекции и росту) из пацанят, спрыгнув на землю и пошатываясь из стороны в сторону. ещё бы — так крутиться! — почему без кепки? мама ругаться будет, — кай легонечко, одним пальцем, стукнул младшего брата по такому же облезлому носу. солнце не щадило никого. — если никто не нашастерит, — он сделал акцент на слове «никто», — то и ругаться никто не будет. — арон, — вздохнул кай. мальчик демонстративно усилил колебания на нетвёрдых ногах, показушно охая и ахая, и, схватившись за голову, произнёс: — щаааас как блевану на твой костюмчик. пацаны загоготали, наблюдая за развернувшимся представлением горе-артиста, но мигом закрыли рты, встретившись с неодобрительным, насупившимся взглядом сурового одиннадцатиклассника. — а ну живо домой, — отрезал кай, — и кепку на лавочке не забудь. арон повозмущался, конечно, но противиться не решил. братья преодолдели ограждение, чтобы срезать путь: старшему нужно было лишь перекинуть ногу и перешагнуть, а младшему — перелезать, так как он буквально дышал каю в пупок. уже на финишной прямой кай почувствовал неладное. на смену удушающему зною пришёл неприятный, липкий, знакомый до боли холодок. прошлым летом их компашка выезжала на рыбалку с ночевой. жарили улов, пели у костра под гитарный аккомпанемент санька, спали в палатках. и проснулись ночью — все, кроме ромки, — из-за такого же ощущения. оказалось, что за ними следили угашенные бомжи. костя даже подрался с одним из вторженцев, отвоёвывая нагло спизженную рыбу. и теперь, когда кай испытал это чувство снова, ему стало не по себе. оглянувшись по сторонам, парень ничего не заметил, но всё равно взял брата за руку и ускорил шаг. — фу, пидорство! — возмутился арон. — молчи. мальчишка еле поспевал за ним, однако ладонь не выдергивал. уже у самого дома он тихонечко и гораздо более уважительнее попросил: — ты только про кепку не говори…

***

вечерело. по комнатам медленно расползался нежный аромат яблочного пирога, который мама засунула в духовку около получаса назад. кай дорешивал последнее задание рандомного КИМа с «решу ЕГЭ», когда услышал уведомление о сообщении вконтакте. «кого черти надрали», — подумал парень, стараясь не отвлекаться. но характерный звук раздался снова. а потом еще раз. и ещё. взяв телефон в руки, кай попросту обомлел. [Приветик ^_^] [Ты сегодня так круто ответил Роме.] [Я посмотрела твою презентацию в WhatsApp. Даже жаль, что я раньше не обратила внимания!] [Ты такой умный, Кай!] [Может, как-нибудь погуляем?] и всё бы ничего, если бы эти сообщения не пришли от гали.