А был ли мальчик?

Гарри плавал в горячем тумане. Эхом чудились ему незнакомые голоса. Он почти ничего не различал вокруг, да и не пытался разглядеть. Ему очень хотелось спать. Просто чтобы его оставили в покое и дали поспать. Он лишь отмечал без особого внимания, что его куда-то несут на руках. Укладывают на что-то мягкое. Снимают, кажется, футболку. Бормочут слова на непонятном языке несколько разных голосов. Весь вялый, как тряпочка, он плохо слушал, сомневаясь, что сможет запомнить хоть слово. ...Я так не думаю. Уверен?.. ...Дайте, я всё сделаю. Слабаки... ...Отойди пожалуйста, ты уже всё сделала. Отдохни, развлекись. Например, постреляй в ворон... ...Главное его не убить... ...О, да ты гуманист! Никогда бы не подумала... ...Милая, скажи своей сестре, чтобы уходила, иначе я... ...Что ты "иначе"? Отправишь меня назад?.. ...На твоём месте я бы не предлагал... ...Сколько, думаешь, с него сцедить можно? Помрёт мальчишка... ...Если ты не будешь лезть под руку... Гарри опять заснул, очень крепко, без снов. А когда очнулся в следующий раз (почти очнулся), не мог даже пошевелиться. Первой мыслью было почему-то: а не потерял ли он свои очки? Дядя Вернон будет опять ругать и жаловаться, что от него одни расходы. Но проверить не удалось, руки не шевелились. Как через вату до него донеслось: - Ой! Мама, а это кто? Голос был детский. А вот мальчик это или девочка, понять не удавалось. - Мерлин! Что ты тут делаешь? - на сей раз голос женский, перепуганный, шепчет, будто боится, что её застанут врасплох. - Я искал тебя. А кто это? - Не важно, идём. Сюда тебе нельзя. - Почему это? - детский голосок полон капризного возмущения. Тяжёлый вздох. Ласковый шёпот: - Милый, папа будет ругаться, если узнает, что ты был здесь. - Ой, он моргает, мама. - Ох! И Гарри опять услышал странное слово на незнакомом языке, которое уже слышал в машине от леди Беллы. * * * Следующее пробуждение выдалось вовсе ужасным. Гарри простонал пересохшим горлом и открыл глаза. Но без очков видел плохо. Над ним ругались. Знакомые голоса: дядя Вернон, тётя Петунья. И ещё кто-то, какой-то мужчина, похоже уже очень уставший от споров. - Потому что так положено, - видимо в тысячный раз пояснял незнакомец. И Гарри различил на нём медицинский белый халат. - Я не собираюсь за это платить! - выпалил дядя Вернон, - Я всё это не заказывал! - Но мальчик в тяжёлом состоянии, - возразил доктор, - Ему требуется лечение. Мне непонятно, почему вы до сих пор не обратились. А дождались, пока он в обморок на улице упадёт. - Он вообще не должен был быть на улице, - запальчиво перебила тётя Петунья, - Он сбежал. - Я б на его месте тоже сбежал, - буркнул в сторону доктор. - Что-что? - переспросил дядя Вернон. - Ничего. - доктор начал раздражаться, - Именно потому, что мальчик оказался на улице без сопровождения, я и вызвал полицию. Как я уже сказал - так положено. - Ну так опекуны нашлись, в чём же дело-то? - покрасневшее лицо дяди Вернона Гарри различал даже без очков, - Мы его забираем. Домой. И кончено дело! - Вы не можете его забрать. Ему всё ещё необходима медицинская помощь. Обследование. Судя по всему, он потерял много крови. Но ран на теле не обнаружено. Выходит, может иметь место внутреннее кровотечение. Полученное, например, в результате травмы. - Вы на что это такое намекаете?? - гневно взвился дядя Вернон. Но тут вмешалась тётя Петунья. - Послушайте, этот мальчик - сын моей покойной сестры, - в её голосе Гарри показался испуг, - Мы с мужем любим его как родного. Никто никогда и пальцем... - Синяки и ссадины на его теле совсем о другом говорят. - Ах, он такой неловкий и непоседливый... Гарри уже почти не слушал, закрыл глаза. Он чувствовал себя таким уставшим, что ему было всё равно, какая судьба его ждёт. Он лишь пытался вспомнить, как оказался на улице и почему во рту до сих пор гуляет привкус шоколада. * * * В больнице Гарри провалялся почти месяц. Это был славный месяц, полный уютного больничного покоя и вкусных штучек, которыми баловали его добрые медсёстры. Доктор говорил с ним ласково и никогда не кричал. Не кричала и леди в полицейской форме, которая расспрашивала его о том, как он оказался вне дома, аж в самом конце Тисовой улицы. Гарри хотел было сказать ей правду, про Дадли и Пирса, но... С другого боку стояли дядя Вернон и тётя Петунья, изо всех сил делающие вид, что им не безразлично его самочувствие. И только сдвинутые брови дяди Вернона намекали, что если этот мальчишка вздумает взболтнуть лишнего... А ведь возвращаться домой ему всё равно придётся... И Гарри соврал, очень правдоподобно, что просто захотел погулять по улице, как взрослый. Как дошёл до конца улицы, он не помнит. Помнит только как очнулся уже в больнице. - Голову напекло бедняжке, - вставила фальшивым голосом тётя Петунья. На том и закончились расспросы. Гарри оставалось только догадываться, что ждёт его дома. Судя по тону дяди Вернона, зашедшего после всего только один раз, но сто раз успевшего помянуть, что "этот мальчишка" вверг семью Дурслей своей выходкой в немыслимые расходы и хлопоты - радоваться нечему. Махнув на всё рукой, Гарри перестал думать о плохом и просто наслаждался хорошей едой, мягкой постелью и добрыми словами. Ему ведь было всего семь, и слишком далеко заглядывать в будущее он пока не привык. В четверг Гарри выписали. Дурсли привезли ему самую приличную одежду из его скудного гардероба "чтобы о них не подумали плохого". Доктор улыбнулся напоследок. Одна из дежуривших сегодня медсестёр проводила его до двери, погладив на прощание по голове. На заднем сиденьи машины крутился Дадли и корчил ему рожи. Старшие Дурсли многозначительно сопели с передних сидений. Сердце упало. Гарри вздохнул, понимая, что дома его не ждёт ничего хорошего. Когда автомобиль тронулся с больничной автостоянки, Гарри вдруг охватило странное волнение. Ему показалось, что память неожиданно подбросила ему лик странной весёлой женщины в необычной одежде, с пышной причёской. И почему-то шоколадную лягушку, вылетающую в приоткрытое окно. А спустя неделю Гарри услышал в новостях упоминание о загадочном случае, произошедшем почти месяц назад на одной из улиц Литтл Уингинга. На перекрестке сломался светофор, ни с того ни с сего замигавший фиолетовыми огнями. В инциденте пострадало не менее десяти автомобилей. Пять человек были госпитализированы с различными травмами. Гарри почесал лоб с боку от шрама. Почему-то ему казалось, что этот случай он видел своими собственными глазами. * * * У неожиданно случившегося обморока оказалось и ещё одно приятное последствие, кроме передышки в больнице. Злобно шипя и порыкивая Дурсли переселили его из чулана во вторую комнату Дадли, которую прежде занимали игрушки. Причину такого поворота он понял чуть позже, когда в гости к Дурслям заявилась строго одетая женщина, говорящая не всегда понятными официальными словами. Её принимала бледная тётя Петунья. Попыталась усадить гостью за чай, но та отказалась. Гостья тщательно осмотрела новую комнату Гарри, расчищенную от сломанных игрушек Дадли и идеально вылизанную тётей Петуньей буквально накануне вечером. Задала Гарри несколько вопросов на тему: хорошо ли ему живётся у дяди и тёти. Ответы тоже разучили вчера с дядей Верноном, при помощи подзатыльников и угроз. Удовлетворённая увиденным строгая дама ушла. А Гарри на целый день заперли в комнате без еды, наказав непонятно за что. Вероятно, опять за то же - за самовольный уход из дома и ужасные расходы на лечение. Дадли злился на Гарри безмерно! Мало того, что отобрали вторую комнату, так теперь ещё и каждое требование новой игрушки обрубалось фразой: "Что поделать, милый, у мамы и папы пока нет на это денег. Нам пришлось оплачивать лечение этого мальчишки". И ад вокруг Гарри набрал новые силы. Дня не проходило без тычков, пинков и ругани. А когда к Дадли приходили друзья, жизнь становилась вовсе невыносимой. И лишь во сне Гарри видел иногда шоколадную лягушку и чувствовал на языке удивительный вкус шоколада. * * * В конце июля Гарри пришло в голову: не выбежать ли опять со двора? Тогда, может быть, если повезёт, он опять упадёт в обморок и его отправят в больницу? День стоял жаркий. Его укрытие в недрах растущего под окном куста могли вот-вот обнаружить. Куст был колючий, и только это пока спасало его, забравшегося под прикрытие веток ценой многочисленных царапин, от внимания кузена и его друзей. Но рано или поздно выходить придется. Или его вытащат отсюда, например какой-нибудь палкой. Гарри вытянул шею, повертел головой, осматриваясь и пытаясь оценить опасность. На миг ему померещился стоящий по ту сторону дороги странный господин в длинной чёрной одежде, похожей на плащ и такой же чёрной островерхой шляпе. Гарри моргнул, и видение рассеялось дымкой. В груди осталось непонятное чувство, будто примерещившийся незнакомец наблюдал именно за ним. А шрам на лбу запульсировал как застарелый нарыв.