Tetto del mondo. Часть 2. Крепкие узы имя которым - семья.

Намимори встретил Реборна мелким дождем: зима была все еще в самом разгаре, но погода преподносила один сюрприз за другим. - Ненавижу холод, - кутаясь в длинное шерстяное пальто, пробормотал киллер, - ненавижу дождь… Ненавижу работать в таких условиях! Совсем дряхлая бабулька, держащаяся на ногах только благодаря своей палке, недовольно глянула на молодого человека, посмевшего нарушить тишину сонного зимнего города, в котором, казалось, и вовсе больше нельзя было найти признаков жизни. Редкие прохожие опасливо поглядывали на Реборна, а полицейский, сидящий в машине около самого большого магазина так и вовсе схватился за рацию. Чужаков здесь явно не любили. - Мрачный городишко, - протянул киллер, который, в общем-то, немало повидал и более ужасных мест, но именно Намимори почему-то навел на него непроглядную тоску по не милой, но все же родной Италии. И все же несмотря на нелюбовь к неожиданностям погоды, на местность и тому подобное, лучший киллер Вонголы всегда чисто и в сроки выполнял свою работу. Ничего в понимании Реборна не могло помешать ему довести дело до конца. А чтобы качественно все сделать, нужно было в первую очередь убедиться, что ничто в итоге не помешает. Неожиданности в деле Реборн ненавидел так же, как плохую погоду, поэтому все заранее просчитывал от и до, часто повторяя: если ты хочешь жить – знай все: от того, кто тебя окружает, до скорости ветра и давления в атмосфере, а если ты чего-то не знал, то не жалуйся после чертям на несправедливость. Еще одно, чего Реборн не переносил – это работать в тайне. Тайны для него были не так интересны как наблюдение за реакцией на брошенный вызов. Такая мелочность вроде, а тут же возникает чувство превосходства. Многие за это называли его горячным юнцом, говорили, что он изначально, видимо, родился без башни и в скором времени добьется лишь того, что найдет свою смерть. Но шли годы, и Реборн, вопреки всем шепоткам за спиной, только забирался все выше, не скрывая лица, не пряча своих помыслов и мыслей, и без всякого страха бросал правду в лицо любому, даже тому, кого следовало страшиться, перед кем следовало бы и промолчать. И сейчас именно такой человек стоял перед ним. Казалось, что ничего необычно в мужчине за сорок не было, за исключением настороженных глаз и неуловимых быстрых и практически не заметных движений рук, ловко разделывающих рыбу. Разыгравшееся воображение Реборна тут же подсунуло ему картинки, как человек за стойкой так же, как расправлялся сейчас с рыбой, раньше разделывал людей, проливая реки крови. Киллер Вонголы поморщился: даже для него такая картина могла плохо отразиться на желудке. - Черный коготь Ямамото? – заявившись столь неожиданно чуть ли не к самому опасному человеку, о котором он когда-либо что-нибудь слышал, Реборн надеялся почерпнуть хоть какую-нибудь информацию о своей цели, - У меня есть к вам разговор. И в зависимости от того, что вы ответите, будет решена судьб… Глаза повара превратились в щелочки, а нож, с грохотом, был глубоко воткнут в разделочную доску, пронзив не только ее, но и стол. Реборн сдвинул свою шляпу, открывая глаза и одновременно показывая, что его руки пусты и он беззащитен перед Ямамото Тсуеши. - Не думал я, что доживу до момента, когда дерзкий юнец войдет в мой дом и начнет мне угрожать, - понизив голос, прошипел Ямамото-старший, беря другой нож. - А я думал это ресторан суши и сюда может войти любой, – Реборн спокойно уселся за стойку и голодным взглядом уставился на ассортимент различных вкусностей. - Что надо? - Я просто зашел поздороваться и поговорить, - Реборн снял шляпу и положил ее на соседний табурет, - Мне просто стало интересно, что такой человек как вы, делает в этом захолустье? - А мне интересно, с чего вдруг пса Вонголы это так заинтересовало? - Значит, вы в курсе кто я? Я думал вы отошли от дел. - Не до такой степени, чтобы не знать, что творится в змеином логове Вонголы. Так что тебе нужно, парень? - Ваш сын…, - Еще один нож был воткнут в столешницу по самую рукоять. И мужчина тут же схватил другой, - Заинтересовал кое-кого… Но меня, лично, интересует только Савада Тсунаеши. Вы ничего не скажете на это? - Заинтересовал, значит… Ну я не удивлен. Вот только обмельчала Вонгола – раз киллера на разборки с ребенком прислала. Хотя она всегда была мелочной, продажной… всем там трясутся только за свои шкуры, за свою выгоду. - За такие слова мне бы следовало вас убить незамедлительно… - Нос еще не дорос тягаться со мной, малец, - даже не смотря на Реборна, произнес Ямамото Тсуеши, продолжая разделывать рыбу. - Вы думаете, что справитесь со мной ножом для резки сашими? – Реборн придвинул к себе тарелку с суши, от удовольствия даже облизнувшись. – Дайте-ка попробовать еще вон той рыбки. - Губа не дура, малец, - произнес Ямамото-старший, а затем добавил, - С тобой я справлюсь и обычной ложкой. - Значит, вы в курсе, чем занимается ваш сын и его друзья? – Реборн снова подступился к интересующей его теме. - В курсе - не в курсе. Они конечно не ложка сахара, но и вреда большого пока никому не принесли, - Ямамото-старший вдруг замолчал. В этот же момент голова его сына показалась в проеме двери. - Пап, у нас посетитель? Помощь нужна? – Реборн бросил изучающий взгляд на мальчишку, появление которого он даже не почувствовал, так же как и не услышал быстрых, будто невесомых шагов. - Обойдусь без помощи бездельника. Ты снова уходишь? - Аха-ха! Ага! – парень взлохматил свои и без того торчащие во все стороны заспанные волосы, - Я к Тсуне. - Тогда подожди чуть-чуть – поесть вам соберу. - О! Спасибо! - Такеши плюхнулся на соседний стул и, посмотрев на Реборна произнес, - Здрасте! Реборн краем глаза внимательно смотрел на мальчишку, щеку которого пересекала свежая царапина: прямая осанка, но при этом расслабленная поза, настороженность во взгляде, которая в прочем тут же была замаскирована под равнодушие. «Умелый мальчишка – ничего не скажешь», - подумал Реборн, просчитывая, будут ли с Ямамото Такеши проблемы. Выходило, что нет. Все-таки и правда, обычные дети. И непонятно, что так переполошило девятого и его хранителей. Возможно, Савада окажется поинтересней. - Спасибо, пап! Буду поздно! – парень, заполучив большую коробку для бенто, тут же соскочил на пол и плавной, бесшумной походкой покинул ресторан. Заметив взгляд Реборна, Тсуеши улыбнулся совсем как сын, вот только в этой улыбке не было ни тепла, ни веселья. Она скорее напрягала еще сильнее, чем позволяла расслабиться. - Много выяснил? - Вы совсем не волнуетесь за своего сына? – ответ Реборну был не нужен – все и так было ясно: Ямамото Тсуеши предвкушал чего-то, ждал веселья, а может, и отмщения своим врагам, руками сына. Реборна никогда не интересовали особенности отношений между людьми, но он, особо и не думая, мог констатировать: Черный коготь Ямамото целенаправленно растил своего сына как свою смену, как руку правосудия. - Вы страшный человек, - Реборн не смог сдержать наглой усмешки, - Ваш сын может погибнуть. - Я достаточно хорошо его обучил, чтобы быть уверенным в том, что даже для такого как ты он не станет легкой добычей. Еще что-нибудь? - Да, пожалуйста, вон той рыбки. - А Савада Тсунаеши? Какой он? - Я не его отец, - пожал плечами Ямамото-старший, - Но на месте его отца я бы таким сыном гордился. К сожалению… Я неплохо знаю Саваду Емитсу. И он им гордиться точно никогда не будет, скорее уж… пришлет кого-то наподобие тебя. - Невысокого же вы мнения о своем друге. - Друге? Те, кого бы я мог назвать своими друзьями, уже лежат в сырой земле или их прах развеян над океаном. Вонгола позаботилась об этом, - Ямамото Тсуеши подошел к умывальнику, - И знаешь, парень, сделаешь что-нибудь этим ребятам – я вспомню о том, что когда-то был Черным когтем Ямамото. Реборн еле удержался, чтобы не поежиться под колючим и ледяным взглядом далеко необычного шеф-повара ресторана суши. Не нужно было быть слишком сообразительным, чтобы понять - угрозы явно были не пустым звуком. - Не сделаете, - наконец произнес он. - Что? - Вы ничего не сделаете. Вас вполне устраивает то, что происходит. Более того, вы ждете еще больших изменений. Что же такого в этом Саваде Тсунаеши? - Я могу тебе сдать одну комнату, - вместо ответа на вопрос произнес Ямамото-старший. - Я хотел остановиться в гостинице, - намекая на то, что собирается подобраться к ребятам как можно ближе и как можно быстрее. - Мальчишки тебя не пустят: у тебя на роже написано слово «неприятности». Что ж, я не настаиваю. - Я подумаю над этим предложением. А сейчас мне пора! Запишите еду на мой счет! - У тебя нет счета, идиот! - Я вернусь! - Идиот, - повторил Ямамото-старший. Ямамото Тсуеши проводил взглядом вышедшего из ресторана посетителя и, плюнув на все, закурил припрятанные на всякий случай сигареты. В этом же выдвижном ящике рядом с мятой пачкой сигарет лежала фотография молодой женщины, улыбающейся всем смотрящим на нее доброй и теплой улыбкой. И все же Ямамото-старшему виделся вместо улыбки укор в глазах своей любимой жены. - Не смотри на меня так! – Тсуеши резко задвинул ящик. В прочем сигарета тут же была отправлена в помойку, - Хоть ты и родила Такеши, но вырастил-то его я! Мстить за мать это нормально… Остальное не важно… Остальное мне безразлично. Реборн снова очутился на мрачной холодной улице. Для начала он решил побольше узнать о своей цели, прекрасно зная, что доклады шпионов и его собственное мнение разнятся как кувалда и револьвер. Реборн упрямо твердил себе, что это все для того, чтобы чисто закончить работу, и не мог признать, что его в первую очередь ведет любопытство. За время службы в Вонголе он повидал немало тех, кого называли наследниками. Девятый из года в год не становился моложе и, на протяжении последних пятнадцати лет, было названо немало имен. Немало людей порадовались посмертно, что удостоились милости быть назваными следующим поколением. Немало и не радовались, прекрасно осознавая, что только драка за трон рассудит, кто будет следующей «счастливой» семеркой. Реборн не застал эти кровавые распри внутри семьи: он пришел в Вонголу, когда уже появился список очередности будущих боссов. Это мгновенно прекратило борьбу между рядовыми бойцами, стремящимися урвать место хранителя при новом боссе, но ни капельки не уменьшило смертность наследников. Одного убивали – остальные поднимались выше и так пока не дойдешь до верха. И все сначала. Будь у Вонголы Тимотео хоть один родной сын, ничего бы такого не было, но у него был только Занзас и куча двоюродных, троюродных племянников и племянниц. А у них также были дети и у их детей также рождались дети, и хотя бы у одного, да проскальзывала особенность, в узких кругах называемая «силой, способной крушить небеса». Кто кого в итоге убивал, было непонятно, но ненужных, слабых звеньев в Вонголе становилось все меньше, и больше всего в этом помог, конечно, Занзас, которому не нужно было просто забраться наверх, он желал остаться единственным, и тогда бы у девятого поколения не осталось бы выбора. Во всех этих дрязгах за трон был лишь один человек, которого это все не затронуло - Савада Тсунаеши, про которого, казалось, все забыли. В первую очередь Реборн желал выяснить, почему так случилось. Ведь из всех чертовых наследников, по крови Савада Емитсу был ближе всех к девятому, являющийся сыном его младшей сестры. Так почему же, если не сам внешний советник, то и не его сын? Почему о младшем Саваде вообще вспомнили только сейчас, когда наследников осталось всего ничего, а желающих стать боссом Вонголы и того меньше. И почему мальчишку продолжают даже в такой ситуации рассматривать как помеху, неучтенный и опасный фактор. Чем больше Реборн об этом думал, тем больше хотел раскрыть очередную страшную тайну многовековой семьи, рожденной в крови и существующей на горах трупов виновных и безвинных жертв. - Что ж… Может, у меня, наконец, получится найти слабое место Емитсу, - пробормотал киллер, - Посмотрим…. Посмотрим… Бабушка! – Реборн заметил знакомую старушку, ну или просто в Намимори все старушки были одинаковыми, - Не подскажете, в какой стороне школа? Реборн кивал, слушая объяснение правильного направления, и уже подумывал о том, как ему распорядиться тайной, до которой он в итоге докопается. Но все же, несмотря на любопытство, Реборн ко всему этому относился философски: а если попроще выразиться – ему было плевать, кто будет следующим боссом. Предпочтений он никому не отдавал и честно продолжал считать себя сильнейшим, который просто из милости выполняет приказы нынешнего босса и так же, из милости, будет подчиняться новому. Савада Тсунаеши, как и положено всем подросткам его возраста, посещал школу, общался с друзьями и его даже окружали девчонки. На этом, правда, вся схожесть с обычными подростками заканчивалась. Разобравшись в ситуации поподробнее, Реборн тут же увидел отличия, которые мог увидеть любой. Первым и самым важным оказались друзья парня. Как опытный боец, Реборн уже успел оценить Ямамото Такеши, но все остальные с потомственным мечником и в сравнении-то не шли. Понаблюдав за шумной компанией, Реборн понял, что Савада умудрился собрать вокруг себя самый настоящий сброд неуправляемых психопатов. Гокудера Хаято явно таскал с собой не одну пушку, а Сасагава Рехей определенно даже не пытался скрывать свою зашкалившую жажду крушить все вокруг. Реборн даже не представлял, какими будут Хибари и Мукуро. Вторым отличием от обычности стали те самые пресловутые девчонки, одна из которых чуть ли не вешалась Саваде на шею, а тот упрямо игнорировал ее потуги обратить на себя его внимание. Более того он смотрел на нее, словно она его престарелая тетушка, которой иногда надо говорить спасибо за подарочные слипшиеся леденцы. Ни один нормальный подросток не смотрел бы так на красивую девчонку перед собой. Третье отличие заставило Реборна весело рассмеяться: парнишка явно уже знал, что он за ним наблюдает и в любую секунду мог посмотреть туда, где прятался киллер. Реборн никогда никого не встречал с таким чутьем. Более того, никто и никогда не мог найти его, а Савада же делал это как само собой разумеющееся и явно не испытывал никакой неловкости от того, что за ним следят. С каждой секундой Савада Тсунаеши становился все интересней. Неподдающийся логике и анализу: будто в одном человеке жили куча самостоятельных личностей, объединенных одним телом. И от шизофрении это явление отличалось лишь тем, что Савада прекрасно осознавал, что он делает и говорит. Тихий и одновременно шумный: Тсуна умел кричать не тише Сасагавы Рехея, с доброй понимающей улыбкой и одновременно холодным осуждающим взглядом. Савада Тсунаеши даже не пытался быть похожим на других и умудрялся существовать по каким-то своим личным принципам и законам, ведомым лишь ему. И лишь через какое-то время Реборн понял, что Савада сам как закон, которому никто не может воспротивиться. Парень буквально излучал силу, словно говоря: никто мне не указ, никому не будет пощады. Это уже было как насмешкой судьбы: самый последний наследник Вонголы, совсем мальчишка, до которого и очередь бы никогда не дошла, больше всего подходил на роль босса сильнейшей мафиозной семьи. От этой мысли Реборну хотелось расхохотаться во все горло, а главное, он желал увидеть ту возню в Вонголе, которая точно начнется, стоит девятому узнать получше мальчишку. Но чтобы это случилось, следовало для начала уговорить не отправлять его на тот свет в ближайшем будущем. Этим-то Реборн и решил заняться в первую очередь, оставив все остальное на потом. Звонить в Италию киллеру не пришлось: на другом конце мира будто кто-то уловил его мысли и надоедливая трель известила о том, что кто-то желает сказать ему пару ласковых. На другое Реборн просто не рассчитывал, учитывая, что он неделю ничего не сообщал в главный дом. Это и было главной причиной того, что правая рука девятого – Алесандро Эспозито позвонил сам, желая лично выяснить, как продвигаются дела по усмирению наглых детишек. - Так трудно справиться с детьми? – без приветствия начал хранитель девятого, - Или ты где-то прохлаждаешься? - Я еще работаю! Парнишка и правда весь в своего отца! Он станет идеальным наследником Вонголы, - Реборн решил не юлить и в очередной раз высказать свое мнение. Вот только слушать его явно не хотели: в закостенелой Вонголе уже все давным-давно решили, и ослушаться сейчас означало подписать себе смертный приговор. - Не тебе это решать, Реборн! Если это еще один Савада Емитсу, то не проще ли нам всем в таком случае будет удавиться? – Алесандро Эспозитто предвидел такое, поэтому без раздумий дал ответ, который мгновенно должен был прекратить все возражения. Он не учел одного: на том конце телефонной линии с ним разговаривал Реборн. - И все же… - Имя Савады Тсунаеши попало в список наследников случайно, - отрезал Алесандро, - Он не может быть наследником! - Да почему?! Если дело в его воспитании, то я даже готов вылепить из него абсолютный идеал! - Идеален он или нет… решение не изменить, так что прекрати маяться дурью и закончи уже дела в Японии! Заканчивай с Савадой! - И все же я думаю, что девятый сможет его оценить, - настаивал молодой киллер, сам не понимая, за что в данный момент цепляется, и почему он уже видел мальчишку боссом семьи – своим боссом. - Не спеши и не решай все за босса. Уже решено, что десятым будет Анхельм, - снова, еще более резким голосом отрезал раздраженный Эспозито, - Лучше выполняй свою работу и смотри в оба. До меня дошли сведения, что Занзас уже добрался до Японии. Было бы неплохо, если бы ты уладил две проблемы одним разом. И, Реборн, думать иногда бывает вредно. Так что мой тебе совет сейчас: не думай. - Я рассмотрю ваш совет, - Реборн отключил телефон, не желая больше выслушивать чужие наставления. Он терпеть не мог, когда кто-то лез со своими советами в его работу. – Но для этого мне придется все-таки подумать… Черт, да что вообще творится! Реборн не собирался отступать от уже намеченного плана, а для этого в первую очередь нужно было втереться в доверие к Саваде. Разозлить, помочь, поведать какую-нибудь правду, вызвать ненависть к другу/брату или еще кому-то близкому и в итоге самому стать другом. Схема, которая практически безупречна и стопроцентно прокатывает с теми, кого еще в принципе не предавали, и не ожидает такого. - Профессор, я не понимаю, почему вы хотите провести урок именно в классе 3-2? Класс 3-1 подходит для этого больше, - директор средней школы Намимори упорно не понимал, за какие грехи на него разом свалилось столько проблем. Начались они где-то дней пять назад, и были они в виде не кого-либо, а полиции. То, что у некоторых учеников школы есть проблемы с законом, для пожилого кругленького мужчины с двумя подбородками и гладкой лысинкой новостью не было. В конце концов, двери именно его школы были открыты для всех желающих, главной целью которой было скорее не поступить в крутой университет, а просто закончить обучение и пойти работать. Самыми прилежными учениками были, конечно, спортсмены – не зря школа Намимори считалась лучшей в этом плане во всей префектуре. Но даже этих спортсменов – гордость школы и города - изрядно разбавляли хулиганы. - Мне неловко это говорить, но даже в моей школе есть те, кто бесполезен для науки, - с заминкой, все-таки объяснил директор, но молодой профессор, казалось, и не слушал его, изучая что-то в окне. – Особенно таких много в классе 3-2, - совсем поникнув, добавил директор, на чем свет проклиная злополучных учеников этого проклятого класса. Нет, там конечно не все были такие: полицию в этом смысле интересовали только трое. Но эти трое навсегда отняли лет по десять жизни у каждого из преподавательского состава. - Иногда мы не видим алмаз среди горы камней, уважаемый директор, - задумчиво произнес профессор. - Ну, если вы так считаете, - неуверенно протянул директор, - Это класс Кагеямы-сенсея. Сейчас у них должна быть математика. - Замечательно. - Д-да. Наверное… Класс 3-2 был бы вполне обычным, а если судить по дисциплине во время уроков, так и вовсе лучшим во всей школе. И было бы замечательно, если бы это было заслугой учителей, но нет… В гробовой тишине, царящей в классе были повинны три ученика. При этом они сами приходили на уроки только спать. - Ками-сама, пусть все обойдется, - Кагеяма-сенсей – учитель Японской истории, брел позади директора и профессора и усиленно молился. Но все его молитвы тут же прекратились, когда он увидел несущегося к ним навстречу учителя математики. - Ояма-сенсей? Вы же должны вести математику в классе 3-2? - Простите, директор! Но я туда больше не вернусь! Я учитель, а не надзиратель! - О, ками-сама! – Кагеяма-сенсей обогнал процессию и ринулся к своему классу, надеясь, что там все хотя бы будут живы. - Ояма-сенсей, объяснитесь! - Ну… вы же знаете, какие слухи гуляют по городу, директор… дети не могут учиться в такой обстановке! - Вы должны были пресечь все эти разговоры на корню, сенсей! Учителя обязаны поддерживать мир в классе, а не раздувать вражду! – резко сказал директор: этого всего он боялся больше всего. Одно дело увещевать родителей, что их драгоценные чада в полной безопасности, и совсем другое пытаться остановить разгорающийся пожар негодования среди буйных подростков, - Что там, Кагеяма-сенсей? - Тихо, - пожал плечами мужчина, отклеивая ухо от двери. - Но… драка… - Сейчас тихо, - Кагеяма нервно сглотнул и положил руку на ручку двери. - Позвольте лучше я, - Реборн потеснил учителя, который явно уже собрался вытрясти дух из любого нарушителя спокойствия. Открывая дверь, Реборн ожидал увидеть что угодно: от немного помятых подростков до кровавых луж на полу и партах. Но в классе все сидели на своих местах, уставившись в собственные парты, и молчали. Единственное, что настораживало, так это то, что три парты стояли абсолютно пустыми. А еще трое фривольно сидящих учеников, резко контрастирующих с остальными. - Ха-ха-ха! Ояма-сенсей! – Ямамото со всей искренностью, на которую был способен, помахал заглядывающему в класс математику, - Вы так неожиданно ушли… - Он тебя испугался, - Хаято сидел, закинув ноги на парту и качаясь на стуле. - Ты первый взбесился и начал орать! – возмутился Такеши, - Ты всегда лишь подливаешь масла в огонь. Ведь так, Тсуна? Реборн перевел взгляд на Саваду, который спал, подложив под голову стопку учебников. Просыпаться он, кажется, и вовсе не собирался, даже не смотря на присутствие сразу нескольких учителей. Да и окружающий шум его, видимо, мало беспокоил. - Вас это тоже касается, - злобной взгляд в сторону одноклассников свел на нет все попытки пожаловаться. - Спать надо дома, - Кагеяма хлопнул журналом по столу, - Сегодня этот и следующие уроки у вас проведет профессор Эйкле. Все тут же, как по команде, посмотрели на того, кого угораздило стать профессором. - О! Я вас помню! Вы любитель суши! – Ямамото даже привстал. - Заканчивай орать, бейсбольный идиот! - Вам еще не надоело? – подал свой голос Савада. Мальчишке явно было не слишком хорошо, но он стойко держался. Вот только от каждого, даже мимолетного движения на его лице отражалась судорога боли. - О! Ты, наконец, проснулся, Тсуна? Ну, прости-прости. Ха-ха-ха! - Сенсей, я могу выйти? – Тсуна спрашивал своего классного руководителя, но ни на секунду не отвел взгляда от Реборна. В итоге по губам мальчишки скользнула усмешка и, низко опустив голову, он вышел из кабинета. - Савада, я же просил тебя! Обратись в больницу! - Я обращался. Просто помогите перебинтовать, - Тсуна поморщился, когда последний слой бинтов был снят. - Ты хочешь от заражения крови умереть! - Да нет никакого заражения, - Тсуна низко склонил голову, рассматривая рану, которая почему-то никак не приобретала нормальный цвет, - Вчера было хуже. - Зато позавчера она не была такой воспаленной! – в этот момент сенсей обернулся, почувствовав чужой взгляд. В проеме медкабинета стоял профессор, присланный из университета, - Вы что-то хотели? - Вас зовут на спортплощадку, сенсей. Кажется, там что-то серьезное случилось. - Ну что за день такой! Савада, полежи немного! Когда вернусь – закончу! Только не двигайся, - врач схватил чемоданчик экстренной помощи и на полной скорости выбежал из кабинета, надеясь, что на спортплощадке его ждет какая-нибудь мелкая травма у несчастной барышни, а не избитые до бессознательного состояния глупые подростки. Тсуна проводил взглядом сенсея и стал осторожно устраиваться на кровати. На профессора, так и стоящего в дверях он старался не обращать внимания. Впрочем у того явно были абсолютно другие цели. - Серьезная рана, - Реборн со знанием дела бросил изучающий взгляд на тощую грудь мальчишки, которую пересекал сильно воспалившийся по краям шрам, - Откуда такой? - Напоролся на арматуру, - в который раз за несколько дней произнес Тсуна заранее заготовленный ответ. - Ну-ну. И как много человек этому поверили? – Реборн сделал несколько шагов в сторону кровати, на которой расположился парень. - Думаю, никто, но все сделали вид, что это именно так. - Хм, - Реборн не смог сдержать усмешки, - Ну а что это было на самом деле? Нож? - В темноте не разглядел, - в той же манере ответил Тсуна, - А вы что, полицейский под прикрытием? Хотите найти того, кто меня порезал? - А он еще жив, Савада Тсунаеши? - А вы как думаете, Реборн? Вас ведь так зовут? Или это тоже вымысел? - Кто знает. Сейчас я профессор Эйкле. А вот ты не очень-то сообразительный. Только идиот раскрывает все карты в самом начале игры. Что ж, меньше проблем. – Реборн направил пистолет на парня, но тот даже не дрогнул, словно каждый день кто-то раз за разом пытается забрать у него жизнь. - А что толку прятаться и юлить, если каждая собака уже знает, кто я. - Ты интересный парень. - Я уже сбился со счета, сколько раз слышал это за последнее время. Вот только никак не пойму, что же все во мне такого интересного вдруг стали находить – я всегда был и останусь скучным человеком. - Не прибедняйся. - Да пожалуйста… Только потом не говорите мне о разочаровании и тому подобной фигне, потому что я обожаю разочаровывать. Ненавижу оправдывать чужие ожидания. - Меня разочаровывать трудно, но все же ради проверки давай сыграем в игру, Савада. - Какую? – спросил Тсуна равнодушно. - Если ты переживешь эту неделю, то я помогу тебе увидеть настоящую тьму этого мира. - С чего бы мне желать это увидеть? – снова полу-усмешка полу-улыбка, по которой было не понятно то ли Савада радуется, то ли таким способом пытается поиздеваться. - И правда, с чего? – выстрел прогремел неожиданно. Тсуна будто в замедленной съемке наблюдал, как свинцовая пуля приближается к нему, рассекая воздух. Доли секунд и его ладонь пронзила дикая боль. Тсуна прикусил губы, сдерживая крик. - Вот теперь у тебя еще и рука поранена. Мог бы просто увернуться, если в состоянии словить пулю голыми руками, - Реборн с удовольствием изучал творение рук своих и наслаждался слезами, которые щедро катились из глазниц мальчишки. - Мне сенсей посоветовал не двигаться, - тихо сбившимся голосом проговорил Тсуна, опуская руку. Пуля тут же со звоном упала на пол из окровавленной руки парня, а красные капли щедро забрызгали белый кафель, - Неделя. У вас неделя, чтобы убить меня, а после в независимости от результата вы уберетесь из города, к чертям собачим. Я наконец дописала эту главу и даже никог в ней не убила) ну кроме той толпы вонгол, чьих имен не знаю даже я)) Кстати, я собираюсь закончить эту часть как можно быстрее - надеюсь у меня получится) Нужно торопиться, пока в моей жизни что-то на подобие белой полосы). Кто-то мне тут поставил еще оценочку нравится - благодарю) Хотя с этими оценкими никогда не поймешь, что собираешься читать) Вроде колличество зашкаливает, а начинаешь читать и думаешь ну кому это нравится?!! (Простите, если кого обидела) А забредаешь куда-нибудь в конец списка и натыкаешься на потрясающий фанф или оридж, который почему-то не оценили и так обидно становится за хорошую вещь... Может у меня какое-то восприятие не такое? Надо будет подумать об этом на досуге. В общем заканчиваю с болтовней! Спасибо, что дочитали этот бред написанный нервными порывами моей души))