Tetto del mondo. Часть 2. Крепкие узы имя которым - семья.

Безмятежность – удел мятежников Риск – удел сохранивших честь. - Все еще живой, - нервно хихикая, прошептал Тсуна, прислонившись к забору и переводя дыхание. Реборн подошел к своему делу серьезно и ни на секунду не давал Тсуне расслабиться. Савада буквально чувствовал, что за ним постоянно наблюдают через прицел винтовки. И пусть выстрелы не гремели – приятно от такого вообще не было. - Блин! – Тсуна резко присел и закрыл голову руками, на которую щедро посыпалась кирпичная пыль. Приподняв голову, Тсуна мельком глянул на то место, где еще совсем недавно была его голова, - Ух! Промазал! – прокричал Савада и ринулся прочь, радуясь, что смылся от Хаято и Такеши, и те теперь не видят его позорного бегства. - Я пережил сегодняшний день! – негласная договоренность по одной попытке в день вселяла хоть какую-то уверенность. Тсуна показал язык в том направлении, откуда стреляли и, ускорив шаг, помчался домой. Со стороны это все казалось какой-то стремной игрой, в которой никто не выдаст дополнительные жизни. Уже который день Тсуна буквально приползал домой, измученный, еле стоящий на ногах, но все же… он не мог не признать, что вся эта игра на нервах его в какой-то мере забавляла. Чего не скажешь о Хаято и остальных. Именно они упрямо продолжали вытряхивать из него последние силы, доказывая, что такое сумасшествие нужно срочно прекратить. И закончить все это нужно кровавой расправой над виновником. - А… Я смертельно устал…, – Тсуна свалился на кровать, не в силах даже перевернуться на спину и дотянуться головой до подушки. – Только не начинай снова, Хаято, - добавил Савада, слыша, как итальянец тихо прикрывает дверь в его комнату и подходит к нему, - Я уже высказал свою позицию. - Я не могу ее принять, - отрезал Гокудера, - Вы не должны так рисковать своей жизнью… и мы не хотим быть вам обузой. - Я лишь делаю то, что считаю нужным, - в который раз за вечер пробормотал Тсуна, протягивая руку к Хаято, - Просто прими это, пожалуйста. - Невозможно. - Тогда давай просто забудем обо всем до завтра, - измученный в конец, предложил компромисс Тсуна. – Договорились? - Я сделаю вам массаж, босс, - осторожно произнес Хаято вместо ответа, присаживая на краешек кровати Тсуны. - Ухм, - уже засыпая, невнятно пробормотал в ответ Тсуна, пока Хаято уже стаскивал с него рубашку. Итальянец подумывал и штаны стянуть, пока Тсуна пребыл где-то между сном и реальностью, но все-таки заставил себя остановиться. Ему не хотелось, чтобы Тсуна вдобавок ко всему еще и от него шарахаться начал. «Надо знать меру», - уговаривая себя, подумал Гокудера, аккуратно кладя руки на белоснежную спину Тсуны. Руки парня проскользили невесомыми движениями к поясу брюк Тсуны. - Хм, - Тсуна приоткрыл один глаз и что-то простонал. - Больно? – встрепенулся Хаято. - Нет… наоборот, - Тсуна снова закрыл глаза, чувствуя себя словно в потоках ласкового теплого ветра, - Приятно. Тсуна купался в волнах нежности и спокойствия, которые щедро дарил ему Хаято. Тсуна даже не подал голос возражения, когда исчезли прохладные руки, а на их смену пришли губы и язык, прочерчивающие влажные дорожки, и зубы, слегка прикусывающие кожу у основания шеи - Хаято, - Тсуна не был глуп и прекрасно понимал, что хочет от него Хаято, но не был уверен, что он хочет того же самого. И мягкие прикосновения уж точно не давали возможности определиться. – Хаято…, - простонал Тсуна, когда Гокудера прикусил кожицу на шее. - Мне… остановиться… босс? Тсуна вздрогнул от голоса Хаято, его будто окатило ледяной водой. Вот, что уже много месяцев было причиной того, что Тсуна не позволял вырваться своим желаниям наружу. Тепло, любовь и вечное слово, которое раз за разом прочерчивало невидимую, но неприступную грань. «Босс» и Тсуна в очередной раз хочет закричать, назвать Хаято идиотом, и, ко всему прочему, еще и врезать что есть сил по лицу, что вместо искомой любви выражает лишь безграничную преданность. Тсуне не нужны были не преданность, ни уважение, ни еще что-то подобное, что должны испытывать подчиненные к своим боссам. Ему просто хотелось смеяться рядом с друзьями, верить в то, что они с ним не из-за каких-то там верности и долга, а еще ему хотелось, чтобы Хаято навсегда забыл это пресловутое слово «босс». Из последних сил Савада все-таки перевернулся на спину и взглянул на Гокудеру, что сидел рядом с ним так же в одних штанах и с заметной выпуклостью в районе ширинки. Как взгляд Тсуны был направлен на эрекцию Хаято, так и тот посмотрел на ширинку Тсуны и… ничего не увидел. - Черт, - Тсуна закрыл руками глаза, с болью в сердце слушая удаляющиеся шаги Гокудеры. С тихим щелчком закрытой двери, его сердце, казалось, и вовсе остановилось, - Ну почему… все так… Боже! Ну почему… - Эй, что там у вас вчера произошло? Тсунаеши-кун выглядит так, будто может свалиться в обморок в любой момент. Изводить его сейчас… совести у тебя нет, Гокудера Хаято, - Мукуро ловко увернулся от кулака, летящего в лицо, и отпрыгнул назад, чуть не сбив с ног мрачного и бледного Тсуну. Уже приготовившись выслушать что-нибудь не очень хорошее в свой адрес, Мукуро слегка обалдел, когда Савада просто по широкой дуге обошел его и Гокудеру, даже не глянув на них. - Вот это да, - присвистнул Мукуро, - Ку-фу-фу, да ты нарвался, Хаято-кун. Это же надо… - Заткнись! Я ничего не сделал! И остановился вовремя! - Так, может, не надо было останавливаться? - Если бы это было взаимно… - Ку-фу-фу! Знаешь… у меня бы тоже все упало, если бы я был на месте Тсунаеши-кун. Одного взгляда на твою рожу достаточно, чтобы испортить себе настроение. - Ты не на его месте, тупая обезьяна, - отрезал Хаято, хватая Мукуро за грудки, - Еще раз будешь подслушивать, и я тебе башку оторву. - Ку-фу-фу… Пойду-ка я лучше утешу нашего маленького босса, пока с ним ничего не произошло. Может, отпустишь? - Сделаешь с ним что-нибудь, и ты труп! - Страшно-страшно! – Мукуро показал Хаято язык, - Я не дурак… И лезть к Тсунаеши-куну с тем, что ему точно не понравится, точно не буду. Рокудо оттолкнул Гокудеру и пошел искать Тсуну. Именно в этот-то момент и прогремел взрыв, сотрясший окна и стены старого дома. - Что за черт! – парни, не сговариваясь, рванули в сторону звука. Первое, что представилось им перед глазами – это распахнутая настежь дверь, осколки еще недавно целых окон и Фута, зовущий лежащего без сознания Тсуну. - Ой-я… - Скорую вызывай! – Гокудера слетел со ступенек и кинулся к Тсуне, - И Футу убери! - Стойте…, - прерывистым и слабым голосом проговорил Тсуна, хватая Хаято за руку, - Не надо ни скорой… ни полиции. У н-нас и так с-слишком много проблем. - Босс! – Хаято спешно ощупал тело Тсуну, проверяя, нет ли переломов, но кости на первый взгляд все были целы. - Прошу! Я разберусь со всем сам, - в глазах у Тсуны троилось, и он с трудом мог вспомнить, что на улице: день или ночь. - Надо перенести его в дом, - Мукуро сориентировался первым, - От полиции, скорее всего, не отделаемся, но хоть внимания меньше привлечем. - Тащи аптечку, - распорядился Хаято, с легкость, беря Тсуну на руки и отрывая от земли. – Фута! Открой мне дверь. - Э-это я в-виноват! – мальчишка зарыдал во весь голос, перекрывая даже вой полицейской сирены, приближающейся к дому. - Черт! - Я тут разберусь, - в кое-то веки без своей обычной усмешки, произнес Мукуро. – Ненавижу общаться с полицией… Но если с ними пообщаешься ты, то мы точно окажемся в полной ****. Запах лекарств, шуршание упаковок с бинтами и гробовая тишина, которую никто не смеет нарушить, кроме виновника столь удручающей картины. - Может, у меня полоса неудач? – равнодушным голосом произнес Савада, рассматривая себя в отражении зеркала, что висело в гостиной. Сам же он сидел на диване и не сопротивлялся проводимой Хаято экзекуции над его царапинами и ссадинами, - Ой-ой… Больно! - Это была бомба? – Кен и Чикуса, гуляющие не пойми где с самого утра, вернулись уже к шапочному разбору, с трудом проскользнув мимо понаехавшей толпы полицейских. - А вы не видел что ли? – огрызнулся Хаято, обрабатывая рассеченный затылок Тсуны: взрывом того откинуло прочь, и он ударился о бордюр дорожки. Рядом с ними все еще навзрыд рыдал Фута, который по своей глупости слишком близко подошел к цветастой коробке, которую кто-то оставил на крыльце. Тсуна с трудом успел оттолкнуть мальчика и пнуть подозрительную вещь подальше. - Будь заряд чуть сильнее…, - Тсуна содрогнулся всем телом - Он был сильным, - отрезал Хаято, которому хватило одного взгляда на результат, чтобы как профессиональному подрывнику оценить мощность бомбы, - Часовой механизм… Делал дилетант, но взрывчатки он явно не пожалел. - Если бы она взорвалась у тебя в руках, то сейчас мы бы собирали оставшиеся от тебя кусочки, - подвел свой жуткий итог Чикуса. - Тогда я везучий? – Тсуна потряс руками в бинтах: теперь и вторая была крепко обмотана почти до самого локтя, - Уй! Вот только забор снесло… Что я бабушке скажу, когда ее выпишут из больницы? - Его не снесло, от него ничего не осталось, - Мукуро зашел в дом и закрыл дверь на все замки: их количество, кстати, за последнее время выросло в трое, - Я разобрался с полицией. Кажется, на нас уже катают дело. Боюсь, когда Мияги-сан выпишут из больницы – забор будет последнее, что побеспокоит ее. Ничего не скажешь на это, Тсунаеши-кун? - Х-ха, - Тсуна не смог сдержать нервного смешка, - В этот раз виноват я? - А… раз ты виноват, значит, все нормально? Но все же… Третье покушение на тебя за три дня? Мукуро подошел к Тсуне и приподнял его лицо за подбородок, изучая заклеенную рану на лбу. - Ладно сегодня, но позавчера… еще бы пару миллиметров и у тебя бы была дырка в башке. - Я увернулся и все еще жив. И это уже четвертое… Стреляли в меня трижды. - И ты все еще считаешь, что все нормально? – Чикуса впихнул Футе стакан воды: мальчишка уже перестал реветь, но начал икать и нервно вздрагивать. - Пистолет, стрела, бомба… что дальше… яд? – добавил Мукуро. – А может, еще чего похуже? Танк? - Это вряд ли, - Тсуна вздохнул, - Просто держитесь пока от меня подальше, чтобы вас случайно не задело. - Не глупи! – Хаято швырнул аптечку в руки Мукуро и, схватив Тсуну за плечо, тряханул его, - Так нельзя! Сколько вы еще продержитесь? Помимо вот этого, вы же… Были же еще попытки! - Хаято… - Нам же просто нужно его найти? Он киллер! А значит, есть вероятность, что в ближнем бою, он просто слабак. - Да знаю я, где он! Но знать и достать – это разные вещи. Так же и с этими травмами… Я могу увернуться, но… Мне не хватает каких-то долей секунд, чтобы вообще избежать… - Этот парень просто играет, - перебил Ямамото: он пришел за Тсуной и Хаято, чтобы вместе пойти в школу, а в результате оказался в месте, которое с легкостью можно было назвать полем боя, на котором только что закончилась кровопролитная битва, - Он из тех, кто никогда не ошибается… Это можно понять просто раз глянув на него. Мой отец сказал то, что в данном случае нам просто нужно продержаться. - Ку-фу-фу, твой анализ этого Реборна должен нас обрадовать? Как ты думаешь, что останется от Тсунаеши-куна, если так и продолжится? - Эй! Хватит меня уже хоронить заживо! Я все еще на ногах! – Тсуна вскочил с дивана, но тут же позеленел и осел обратно, - Ой! Тсуна скривился от боли в ноге. - Больно!– заорал Савада. – Я теперь что и ходить не смогу?! - Черт! – Ямамото стукнул кулаком по стене: рассуждать о выдержке и одновременно видеть плачевность ситуации – было все труднее, - Скоро вернусь! - Стой, Такеши! – Тсуна в мгновении забыл про адскую боль в ноге и понял, куда направляется мечник. Он попытался догнать его, но был силой усажен на место. - Тсуна! – крикнул Ямамото, обрывая все возражения, - Я не собираюсь нарушать твои планы. Я прекрасно понимаю, чего ты добиваешься, терпя все это. - Вот поэтому… - Я просто поговорю с ним и разъясню пару вещей, - объяснил свою позицию мечник. - Ты не сможешь его найти, - Тсуна предпринял еще одну попытку угомонить Такеши. - Я знаю, где он живет, - парировал тот, повергая всех в шок, - Я уже все выяснил… Прости, Тсуна, но как твой друг – я больше не желаю смотреть, как ты гробишь себя. - Я тоже пойду, - произнес Хаято, бросив взгляд на Мукуро. На Тсуну Гокудера даже не смотрел, боясь, что его снова затопит раздражающее чувство вины. - Понял-понял! – Рокудо развел руками в стороны, - Я не дам Тсунаеши-куну и пальчиком пошевелить. - Я с вами, - Кен поднялся с пола и вышел вслед за Ямамото. - Возражения не принимаются, босс, - со всей серьезностью и мрачностью, на которую он только был способен, произнес Хаято, - Это и наше дело тоже. Позвольте и нам хоть с чем-нибудь разобраться. Тсуна тяжело вздохнул и снова уселся на стул: в голове стоял такой гул, что все мысли разбегались в стороны. - Я вас найду, как только чуть-чуть полежу. Мукуро, ты тоже иди с ними, пожалуйста. - Хочешь и меня выпроводить? - А здесь ты мне без надобности, - Тсуна повел плечами и, проведя рукой по шее, тихо добавил, - Считай это актом моего доверия и любви к твоему способу решать проблемы. - Ку-фу-фу, Тсунаеши-кун, у тебя определенно случилось сотрясение мозга - раз ты готов довериться моим способам избавляться от проблем. - Не избавляться, а просто решить, - Тсуна зажмурился на секунду, прогоняя тем самым трех лишних Мукуро, - Блин… - Тсуна-ни, я помогу тебе. - Угу… больше не бери и даже не подходи к непонятным вещам. Договорились, Фута? - П-прости, - Фута всхлипнул, за что тут же получил легкий подзатыльник от Чикусы. - Не распускай нюни, мелюзга. - А ты не хочешь тоже пойти? - Вот еще, - отрезал парень, - Нынче я твоя охрана. - Ну да, ну да, - Тсуна проводил взглядом тройную спину Хаято и улегся на диван, - Может, они его не найдут? - Найдут! – запальчиво прокричал в ответ Фута, - Братику так больно из-за этого человека, поэтому они обязательно найдут его и побьют! - Эх… Мне бы твою наивность хоть ненадолго…, - Разумом Тсуна понимал, что сейчас лучше найти в себе силы и встать, но в его голове его был такой сумбур, что он абсолютно не мог сосредоточиться на этих мыслях. Оставалось лишь надеяться на сознательность Мукуро. Гокудера вышел вслед за остальными, со всем мрачностью изучая по пути пол. Оставаться рядом с Тсуной он больше не мог: сердце заходилось в бешеном бое только от одной мысли о Саваде, а нахождение вблизи с объектом этих мыслей так и вовсе убивало. - Знаешь, где его искать? – спросил Мукуро у Такеши. - Ха-ха… в моем доме, - мрачно ответил мечник, повергая всех в шок, - Отец держит этого парня поближе к себе. - Ну и прибил бы… - Он завязал, - с улыбкой ответил Ямамото. - Будто с этим можно завязать, - закуривая, буркнул Гокудера и пошел вперед. - Что это с ним? – спросил у Кена Такеши, - Тсуна же в порядке, а он злится. Кен почесал затылок и с гордостью произнес: - Я в этот их бред, в отличие от Мукуро-самы, не суюсь: жизней не хватит. - Ха-ха-ха! - Я все слышу! – пропел Мукуро. Кен тут же испуганно ойкнул, а Ямамото захохотал еще сильнее. – Эй! Хаято-кун! Куда так разогнался? Но Гокудера не слышал, что ему в след кричал Мукуро. Он шел вперед быстром шагом, едва ли не срываясь на бег. Хаято с каждой секундой все больше затапливало чувство злости, но злился он не на Мукуро или даже Реборна, которые вполне это заслужили, а только на себя. Ему казалось, что он настолько увлекся лелеяньем своих собственных чувств и желаний, что абсолютно забыл, что не должен даже пытаться навязывать их другим. Он не должен требовать взаимности, не должен желать ответных чувств и уж тем более не сметь желать, чтобы кто-то в итог полюбил его. «Ты лишь грязь и порок… ты не должен существовать», - Хаято уже успел забыть эти слова, отражающие всю его жизнь от начала и до конца. Сколько раз он их слышал, сколько раз пытался закрыть уши, чтобы не слушать, но в итоге они словно были выгравированы в памяти, они будто навечно въелись в его кровь, чтобы всякий раз напоминать каким человеком был он – Гокудера Хаято. Без дома, без семьи, с давно сгоревшей мечтой и с руками по локоть в крови. Без шансов, без надежд, словно живой мертвец, способный приносить только боль. «Любить… Да кто тебя полюбит?! Не лучше ли тебе сдохнуть?!» Отец Хаято часто напивался и кричал именно это, будто проклиная сына в своих же собственных грехах. Может, он думал, что чем больнее будет окружающим, тем легче станет ему самому? Маленький Хаято был готов забрать всю боль своего папы до последней капли, если бы в ответ тот хоть раз дотронулся до него и назвал сыном. Но ничего не менялось, и Хаято перестал желать неведомой нежности и любви, перестал вообще думать, что что-то такое может существовать. Он более не требовал ничего, существуя в своем ледяном мире, запертом от других на тысячи замков. Хаято научился быть взрослым, которому в принципе ничего не нужно, кроме свободы. И в результате его отец все-таки произнес заветное слово «сын», которое в итоге смешалось в памяти Гокудеры с кулаками и побоями – с тяжелой рукой своего отца. «Ты тряпка! Ты не мой сын! У меня нет сына!» «Сдохни! Сдохни! Сдох…» - …ято! Хаято! – чья-то рука резко притормозила его быстрый шаг, - Ну ты и разогнался! - Ч-что? - Мы пришли, - Кен кивнул на дом Ямамото, - Осталось выяснить, там ли этот парень. Тут бы нам Тсуна точно не помешал бы… - Сами справимся, - зачем-то снимая куртку и закатывая рукава, с улыбкой маньяка-психопата произнес Ямамото, - Для начала проберемся в дом. - Эй, это же твой дом! – заголосил Мукуро. - Ага! - Так какого хрены мы лезем в окно?! - Вообще-то мы с Гокудерой школу прогуливаем. А мой отец скор на расправу с халявщиками. Так что лезь в окно или тут постой. В этот момент раздался щелчок предохранителя и Мукуро расслабил от неожиданности руки, свалившись на Ямамото. - Я что, заразился невезением от Тсунаеши-куна? – в пустоту спросил синевласка, так и продолжая сидеть на удобной подстилке. - Слезь с меня, - прохрипел Такеши в ответ. Еще один щелчок и уже Реборн замер как вкопанный под прицелом оружия Гокудеры Хаято, который как-то оказался у него за спиной. - Я выстрелю, - тихо произнес Хаято - Да не сомневаюсь. Заходите через дверь – твоего отца сейчас нет, - обращаясь к Ямамото, сказал Реборн, убирая пистолет и еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Реборн молча, пару минут, смотрел на подростков, изучая, анализируя и, наконец, думая, что сделать в ответ на их обвинения. В несколько задумчивое состояние Реборн еще с самого начала повергла фраза «мы пришли просто поговорить», и окончательно повергло в ступор обвинение. - Так значит, Савада сильно покалечился? - Ты ж и виноват в этом! – Хаято в бешенстве сжал кулаки, но его больше никто не поддержал: Мукуро пялился куда-то в пустоту, Ямамото же наоборот слишком заострил свое внимание на киллере и больше ни на что не реагировал, а Кен так и вовсе исчез в неизвестном направлении, еще когда они были на улице. Реборн же почему-то смотрел только на Гокудеру, и с его губ никак не сползала мерзкая ухмылка, явно предвещающая что-то не очень хорошее. В памяти Хаято смутно всплыло воспоминание о том, что его сестра восхищалась каким-то Реборном. Чуть ли не дифирамбы ему пела и только о нем и болтала. Вот только Гокудера все же надеялся, что у его сестры были хоть какие-то мозги, и она не втюрилась в киллера Вонголы. Потому что в таком случае многое становилось понятным. - Это не мой метод, ребятки, - обдумав все за и против, все-таки сказал Реборн, - Мне привычней видеть человека в прицеле винтовки с аккуратненькой дырочкой в сердце или между глаз. А лицезреть кровавую кляксу на асфальте, когда-то бывшую телом не эстетично. Кто-то другой вам бомбу прислал. - Кто бы не прислал – ему конец, - резко произнес Гокудера, - Но к тебе у нас тоже есть пару должков. - Ага! Тебе не стоило стрелять в Тсуну, - добавил Ямамото. - Вообще-то это проверка, - Реборн весело улыбнулся и развел руками в стороны, - У нас с ним уговор – он своей кровушкой оплатит ваши жизни. А если выживет - еще кое-что получит. Довольно честный уговор, не правда ли? Хаято схватил Реборна за грудки. - Костюм мне помнешь – мозги вышибу, Гокудера Хаято. Единственный сын Франчески Голтьери… нелюбимый, ненавистный сын… Я много о тебе слышал, Гокудера Хаято. Многое выяснил, прежде чем приехать в Японию. Бешеный пес Гокудера Хаято, наконец, нашел себе хозяина? Или же ты в очередной раз только притворяешься? Чтобы в итоге сбежать, оставив после себя горы трупов? Ведь ты убежал, бросив свою сестру… - Заткнись! – Хаято сжал ворот рубашки Реборна так, что его костяшки пальцев побелели, - Заткнись… - Так и знал – ты держишь все в секрете. Свихнувшаяся шавка, бросившая свою семью на растерзание… Это ведь про тебя? - Гокудера! – Ямамото точным подлетел к Хаято и заломил его руку за спину, отбирая пистолет, - Мы пришли только поговорить! Мукуро, помоги! - Ку-фу-фу, а может, досмотрим спектакль? Ладно-ладно! Такеши и Мукуро с трудом оттеснили Хаято от Реборна. - Успокойся, Гокудера! - Знаешь, мне достаточно вывести из равновесия тебя, и Савада сломается. Хочешь проверить? Ты бесполезен, - тем временем продолжал Реборн. - Заткнись! – Хаято снова рванулся вперед, но Мукуро ловко подставил ему подножку. - Да успокойся ты! – Ямамото помог ему подняться, но ему тут же пришлось увернуться от быстро и сильного удара, который вскользь, но все же прошелся по его скуле, - Черт… Ямамото всерьез занервничал, когда взглянул в глаза итальянцу – это были глаза не человека, а разъяренного зверя. - Я уйду, - Хаято закрыл глаза рукой и отступил спиной назад. Реборн говорил правду. Он бесполезен и абсолютно ни на что не способен. Рядом с ним Тсуна только страдает. - Гокудера! – крикнул Ямамото, пытаясь остановить итальянца, но тот лишь скинул его руку и вышел. - Ну а теперь, когда мы избавились от надоедливого фактора – можно поговорить по душам. - Тебе не следовало этого делать! Гокудера… - Всего лишь человек, одиночка, который может предать любого. Он отличается от вас… и от Савады. Такого человека следует держать подальше от себя, потому что однажды он воткнет нож в спину, - Реборн развел руками в стороны, будто извиняясь, но на его лице не было и капли раскаяния, скорее торжество и абсолютное счастье. - Однако он наш друг, - четко произнес Ямамото. - С такими понятиями вы далеко не уедете. - Ку-фу-фу, и почему я согласен с этим? - Потому что ты - брут, - Такеши не смог сдержать тяжелого вздоха: и чего он только надеялся, что Мукуро поддержит его. - Ку-фу-фу… Всем людям свойственно предательство. И если этот идиот, Хаято-кун, предаст нас, тогда он получит от нас сильного пинка. Но говорить сейчас об этом - бессмысленно. Я правильно перефразировал твои мысли, Таке-кун? - Абсолютно, - Такеши даже кивнул для пущего эффекта, - Все могут делать ошибки. - Я понял твою позицию, Ямамото Такеши. Но разве она спасет тебя или самого Саваду Тсунаеши? Скажу по-честному: убивать мне вас не особо-то и хочется. Нет более бесполезного занятия, чем давить в зародыше то, что однажды может стать полезным. Но именно так действует Вонгола. Ты знаешь о Вонголе, Ямамото? - Да… Вонгола убила мою мать! – четко, выделяя каждое слово, произнес Такеши. - Опа. А я не знал, - Реборн чуть ли не возликовал: еще одна тайна была раскрыта и она потянула ниточки других тайн. - А что вы вообще знаете о нас? Кроме того, что вы выяснили, следя? Вы знаете, чего мы хотим, чего добиваемся, кого ненавидим? А может, вы знаете, почему мы вместе с Тсуной? Вы пешка, которой приказали расправиться с нами, не более. Вряд ли вам объяснили, зачем все это нужно. - А ты, значит, знаешь почему? - Я много чего знаю. Что-то мне рассказал отец, что-то я потихоньку выяснял сам, - Ямамото усмехнулся, - Да и Тсуна никогда и не из чего не делал тайн. Если у него спросить, то он ответит на все без утайки. И пусть он всегда старается все сделать в одиночку, в итоге он все равно с самой искренней улыбкой скажет «спасибо». - Глупо из-за этого цепляться друг за друга. Найди себе подружку, и она тебе каждый день будет улыбаться. Уж не знаю, зачем вы сюда заявились, но так уж и быть, я вам дам полностью прочувствовать и осознать, что вас ожидает в будущем. Тогда, может, поймете, что иногда лучше быть одиночкой, который никому не доверяет. - Мы держимся друг за друга не потому, что нам одиноко, и мы доверяем друг другу, а потому что мы одинаковые! - Да-да! Вы одинаковые глупые детишки, - протянул Реборн, - А теперь пошли к Саваде, у меня есть к нему разговор. Ха-ха! Я снова это сделала! Глава написаная в бессознательном сонном состоянии - я и так умею) Помнится вчера одинокой темной ночью, когда я читала какое-то седзе мне захотелось романтики и вот она! Романтика между Тсуной и Хаято, из-за которой пришлось переделывать весь сюжет) Но все же я собой довольна)) хотя меня так и подмывает назвать эту главу филлером (Что-то наподобие тех, что были в бличе - когда шла арка аранкаров.). А! На счет строчек из песни в начале - они просто так)) мне просто понравилась песня))