Смертельный пульс

      — Хорошо выглядишь, Фрэнк! — Майки в знак признательности приподнял бровь, когда Фрэнк отступил в сторону, пропуская его на другую сторону по пути к дому.       — Да? — немного неуверенно спросил Фрэнк, потянув черный галстук на воротнике рубашки, уверенный, что мама затянула его слишком туго. Он отказался надеть пиджак; ему было все равно, было ли это частью костюма; он считал что брюк, рубашки и галстука было вполне достаточно.       — Погляди-ка, ты действительно нервничаешь? — Майки едва не рассмеялся, ухмыляясь, когда закрыл за Фрэнком дверь.       — Замолчи, — Фрэнк ударил Майки по руке, прежде чем засунуть руки в карманы брюк, низко опустив голову. — Я еще не ходил в чем-то подобном. Странные ощущения.       Он пожал плечами, стукнув ботинком по полу:       — Разве Джерард не нервничает?       — Ты шутишь, что ли? Он так чертовски взволнован, что даже раздражает. Он не затыкается об этом, что уже достаточно плохо, когда ты и так знаешь, как много он болтает.       Майки закатил глаза, и Фрэнк улыбнулся при одном упоминании Джерарда, — Ты опоздаешь, если он сейчас не поторопится.       — Джерард! Быстрее! Нам нужно идти!        Фрэнк крикнул, и звук прошел вверх по лестнице, пока он проводя рукой по своей челке, задался вопросом, стоило ли ему зачесать назад волосы гелем или хоть как-то их уложить.       — Он еще не готов?       Папа Джерарда и Майки заковылял внутрь, глядя на лестницу, и Фрэнк покачал головой, заставив мистера Уэя сделать то же самое. — Этот парень, клянусь Богом… ты выглядишь очень стильным, Фрэнк.       — Спасибо — Фрэнк нервно рассмеялся:       — Я старался изо всех сил, — он пожал плечами, а мистер Уэй одобрительно кивнул.       Отец Майки и Джерарда вернулся домой на пару дней раньше Джерарда, и между ними все стало намного лучше. У Майки и Джерарда теперь были гораздо более близкие отношения со своим отцом; Фрэнк предположил, что они обсудили все, как и должны были сделать много лет назад. Мистер Уэй теперь был гораздо менее устрашающим. Фрэнк даже с нетерпением ждал встречи с мистером Уэем всякий раз, когда возвращался домой с Джерардом, понимая, что тот на самом деле очень забавный мужчина.        В первый раз, когда Фрэнк пришел к ним домой после возвращения Джерарда, мистер Уэй отвел Фрэнка в сторону и поблагодарил его за все, что он сделал для Джерарда, хотя Фрэнк утверждал, что на самом деле он ничего не сделал. Он понял, что мистер Уэй, вероятно, просто испугался, как Майки и Джерард, и, как братья, он научился беспокоиться не только о себе.       Теперь изменились не только их отношения; Мистер Уэй также прихрамывал, используя трость, чтобы поддерживать себя в форме после нападения Джерарда. Джерард чувствовал себя виноватым каждый раз, когда видел своего отца, печаль наполняла его глаза, но его отец всегда говорил, что с ним все в порядке, и что так ему даже больше нравилось, и что Джерарду не о чем было сожалеть.       — Джерард! — Майки спустился вниз по лестнице с раздраженным выражением лица, — Клянусь если...       — Я иду! — Джерард с визгом спустился вниз, Фрэнк услышал, как дверь открылась и с грохотом захлопнулась, а затем по лестнице быстро сбежали ноги.       Все стояли в тишине, когда увидели Джерарда, все они были слишком потрясены, чтобы что-то сказать и даже дышать. Время будто замерло, полностью остановилось, и единственное, что могло снова его сдвинуть, был сам Джерард. Фрэнк первым нарушил молчание, разразившись приступом смеха, в то время как Майки и мистер Уэй просто стояли там, и Фрэнк мог предположить, что это был шок.       — Что ты надел, Джи? — Фрэнк успел спросить между приступами смеха, протянув руку, чтобы ухватиться за перила лестницы для поддержки равновесия. Джерард был одет в рубашку и брюки от костюма, его брюки были заправлены в сапоги до икр, которые он решил надеть, а лишняя ткань выбивалась из-под шнурков. Вместо пиджака Джерард выбрал кожаную куртку, которая была ему мала, швы на плечах грозили разорваться, рукава были до середины рук. В завершении всего Джерард выбрал то, что Фрэнк мог описать не иначе, как галстук, на который нельзя было смотреть прямо, опасаясь припадка смеха.       — Что? — Джерард в замешательстве спросил, глядя на себя: — Что с этим не так?       — Ты не можешь уйти в таком виде, Джи, — Майки изо всех сил пытался подавить собственный смех, прикрывая рот кулаком.       — У тебя все еще осталась эта куртка? — Мистер Уэй покачал головой: — Я думал, что мы уже давно отдали ее!       — Это моя любимая! — возразил Джерард, крепко вцепившись в лацканы куртки, словно кто-то из них собирался оторвать его от нее.       — Она же тебе не по размеру! — ответил Мистер Уэй, скрестив руки на груди. Джерард нахмурился, пытаясь пошевелить плечами взад-вперед, чтобы проверить размер.       — Не так уж и плохо выглядит…       — Ты не можешь надеть эту обувь, — Фрэнк рассмеялся, кивнув Джерарду на ноги, — Это тот тип ботинок, в которые нельзя заправить брюки, если только это не узкие джинсы. Ты выглядишь, как один из тех людей, которые ходят по глубокой воде в высоких резиновых сапогах.       — И даже не говори мне ничего насчет этого галстука, я не понимаю, где ты вообще его взял, — Майки ухмылялся, а Джерарда все больше раздражала негативная оценка его выбора наряда.       — Что не так с галстуком?!       — Хорошо, — начал мистер Уэй, немного приближаясь к лестнице, — Как насчет этого? Снимаешь куртку, переобуваешься в классные туфли, которые я тебе подарил, а галстук можешь оставить, — Джерард нахмурился, собираясь возразить еще что-то, но его отец опередил его, — Все, это больше не обсуждается. *       Потребовалось еще около десяти минут, чтобы привести Джерарда в презентабельный вид, прежде чем он и Фрэнк ушли; мама Фрэнка позволила ему одолжить свою машину, чтобы отвезти их к месту назначения. Он нашел место довольно легко, оно находилось в единственной большой художественной галерее поблизости, примерно в двадцати минутах езды на машине.        Джерард не мог усидеть на месте всю дорогу, его колени подпрыгивали вверх и вниз, пальцы громко постукивали по приборной панели, ноги пинали пол, пока не дошло до того, что Фрэнку пришлось сказать Джерарду, чтобы он прекратил это пока он не разворотил всю машину.       Картинная галерея была простой, но довольно большой. Фрэнк уже чувствовал себя потерянным в тот момент, когда вошел внутрь, благодарный Джерарду за руку, тянувшую его через лабиринт картин и скульптур. Джерард проигнорировал все остальные картины, потянув Фрэнка к своей, в дальний конец комнаты, которая занимала целую стену.       — Что ты думаешь? — взволнованно спросил Джерард, цепляясь за предплечье Фрэнка.        Картина оказалась совсем не такой, как ожидал Фрэнк, хотя с другой стороны, Фрэнк не был уверен, чего ожидать. Картина была в основном черной, с легкими оттенками серого кое-где, маленькая фигурка полностью в красном, в центре, и ещё одна фигура свернулась в клубок, от нее отходило несколько красных нитей, которые расходились к краю картины. Фрэнк знал, что это означает, он знал достаточно, чтобы не спрашивать о ее смысле, и он думал, что Джерард был рад, что ему не нужно было спрашивать об этом.       Картина была аккуратно помещена в бронзовую раму с выгравированными виноградными лозами и экстравагантными цветами, а под ней была небольшая бронзовая табличка с надписью «Третье место», написанной причудливыми завитками.       Джерард, по-видимому, начал работу над произведением вскоре после того, как в третий раз встретил Фрэнка в школе, а закончил его как раз перед тем, как случилась ситуация с его отцом, и передал ее своему учителю рисования, который подумал, что он настолько хорош, что выдвинул его на ежегодный художественный конкурс, Джерард получил третье место, а это значит, что он получит какую-то награду на церемонии позже, этим вечером. Фрэнк был так же удивлен, как и Джерард, когда узнал об этом. Не потому, что он не считал искусство Джерарда хорошим: оно было блестящим, а потому, что эта выставка обычно предназначалась для людей, которые платили тысячи за посещение претенциозных художественных школ. А Джерарду удалось занять третье место, без всего этого. Это было действительно потрясающе, если не считать того великолепного шанса, когда из всех людей, которых его учитель мог выбрать для участия в церемонии, он выбрал Фрэнка.       Джерард протащил Фрэнка через остальную часть выставки, восхищаясь другими работами, делая заметки о работах, занявших второе и первое место, пытаясь использовать их для улучшения своих собственных работ в будущем.       Однако Фрэнк не мог обращать на это никакого внимания; он был слишком сосредоточен на Джерарде, на его яркой улыбке, сверкающей крошечными зубками, на его широко раскрытых глазах, завороженных различными рисунками на стенах. Недолго думая, он схватил Джерарда за руку, притянул его к себе, нежно обнял за шею и соединил их губы. Это был страстный поцелуй; Фрэнк углубил его, как только почувствовал, как губы Джерарда начали двигаться, переплетая их языки, мягко и осторожно, как будто что-то слишком быстрое и хаотичное могло полностью разрушить момент.       Когда он, наконец, прервал поцелуй, он прижался лбом к Джерарду – их рты все еще были достаточно близко, чтобы они вдыхали дыхание друг друга.       — Боже, этот галстук чертовски ужасен.        Фрэнк мягко рассмеялся, увидев безумные цвета, когда он посмотрел вниз, переплетая пальцы с волосами у основания шеи Джерарда, удерживая его там, как будто он мог исчезнуть в любую секунду. Но он знал, что это неправильно, и что ему больше не нужно бояться, что Джерард не уйдет. Пока Фрэнк верил в него и сам нуждался в нем, Джерард будет рядом. И Фрэнк сделал бы то же самое для Джерарда, уверен, что мог бы сделать то же самое. Ему больше не нужно было бояться.       — Ты сам можешь снять его позже, если захочешь.