Своими руками

Кристиан Вебер

Время тянулось томительно долго. Я смотрел то на часы, унылая стрелка которых казалось, застряла на месте, то на Викторию. Она сидела, чуть согнувшись над тетрадью. Со стороны могло казаться, что она пишет лекцию, но с моего места было заметно, как рука ее лежала внизу живота. Я с утра заметил, что цвет ее лица бледнее обычного, а взгляд скорее уставший, нежели отстраненный как обычно. Всегда безупречная, сегодня она была не в самом лучшем состоянии. Поэтому минуты до конца занятия так медленно тянулись. Моё беспокойство вряд ли могло помочь подруге, но вот упаковка обезболивающего в сумке вполне могла справиться с задачей. Наконец прозвенел звонок, и я не дожидаясь одобрения учителя, вскочил, поспешив прикрыть Ви от надвигающейся толпы. Девушка измученно подняла глаза на меня. — Надеюсь, ты ко мне с добрыми вестями, — она тяжело вздохнула и выпрямилась. В аудиторию зашёл Лука. Смерив меня недовольным взглядом и поджав губы, он направился к Виктории. Я быстро вложил в мягкую ладонь подруги таблетку и поспешил наружу. Не хотелось присутствовать при ворковании двух голубков. Хоть Ви этого не подтверждала, но Лука был единственный из аристократии, кого она подпускала к себе, чьи ухаживания и подарки принимала и с кем общалась, мило улыбаясь при этом. На нас с Томом она только рычала. Том как раз поджидал за дверью. — Видел нашего Заносчивого и Бесподобного. — Томас картинно откинул несуществующие волосы за спину, при этом скорчив такую правдоподобную рожицу, что я невольно усмехнулся. В отличие от Луки, Том не обладал прекрасной эльфийской шевелюрой, как иногда выражалась Ви. У моего друга была не столь примечательная внешность. Чуть отросшие каштановые волосы, несколько худощавое телосложение и бледно-серые глаза, что делало его невзрачным на первый взгляд, поэтому столько нелепы и смешны казались его кривляния Луки. — Они как раз беседуют. Но думаю это ненадолго. — Заметил я. — Почему? — Томас пытался разглядеть за моим плечом подругу, привстав на носочки. — Ей нездоровится. Думаю живот. Ну, эти женские штучки. — Я смутился, понизив голос на последней фразе. Все, что было связано с девушками, вызывало у меня жуткое стеснение. Казалось мы не то что с разных планет, просто совершенно два абсолютно разных вида. Я удивлялся, как много они знают, умеют и делают. Особенно Ви. Она могла безупречно выглядеть, разбираться в моде, поддерживать светскую беседу с каждым, даже с самым мерзким и ненавистным человеком, при этом отлично учиться, отличаться ответственностью, быть безумно активной там, где просят и никогда не жаловаться на трудности. В то время как я уставал от одной мысли о социальном взаимодействии. Мы прошли мимо окна, вокруг которого столпились старшеклассники из другой группы. Они громко обсуждали новую игру для смартфона, звучало много до сих пор непонятных мне слов. Я немного напрягся, проходя мимо них, но отвлёкся, когда Томас положил мне руку на плечо и дружелюбно кивнул одному из парней. — Выдохни. — Том чуть подтолкнул меня к выходу. — Его здесь нет. Я выдохнул. Нет здесь, значит, в любой момент может оказаться где-то в другом месте. Начиная с перехода в среднее звено, я стал объектом повышенного внимания Криса Пулмера, местного спортсмена с сомнительной репутацией. То ли ему не нравился факт того, что нас всегда путали учителя, хотя он Крис, а я Кристиан. То ли я его как-то обидел. Ну, или ему просто не нравилось моё лицо. Но в любой случае на протяжении пяти лет среднего звена и трёх старшего, мне крупно прилетало от него и его компании. Открыто он меня никогда не бил. Но подставить подножку, испортить вещи, мерзко пошутить он мог всегда. Я, не любивший большое скопление людей, и так избегающий общества, стал еще более нелюдим. Если бы не Ви с Томасом, кто знает, что бы со мной стало. На крыльце лицея нас обогнала Виктория с весьма недовольным лицом. -Чего встали? Живее! — процедила она и поспешила в сторону парковки. Мы с Томом сочувственно переглянулись, привыкшие к повелительному тону и поторопились следом. — Что-то случилось? — друг обежал девушку и заглянул ей в лицо. Он чуть преградил ей путь, заставив замедлиться, знал, что лучше не хватать разъяренную кошку за хвост, Ви не любила такие жесты. — Лука. — Тихо сказала она, показывая взглядом, что это не история для лишних ушей. Мы сидели в комнате Ви. Вернее в одной из них. Комната выглядела богато, как всё поместье семейства Лисс. Резная деревянная мебель, красная вельветовая обивка, легкие шифоновые занавески, золото и дорогие картины в неприметных рамах. Отец девушки считал, что красота должна скромно себя обрамлять, поэтому Виктория собирала свои густые волосы на затылке в затейливую прическу и носила броскую закрытую одежду даже наедине с нами. Что нисколько не умоляло ее красоты и привлекательности. Наоборот. Почитатели, ухажеры, бесконечные подарки, письма и ухаживания, которые она отвергала в своей твердой, но обезоруживающей манере. Она даже послать могла так красиво, что ей ничего не могли сказать. Но тут появился Лука. Мечта старшекурсниц, примерный сын маминой подруги, с идеальной внешностью, успеваемостью и социальным положением. — Тварь, а не человек. — Выругалась Виктория, нервно наматывая круги по комнате. Мы с Томасом сидели напротив как нашкодившие, сложив лапки на коленки. — Если бы сказала, в чем дело, мы бы могли вместе обдумать ситуацию, помочь. — Наконец заговорил Том, взяв в руки хрупкую чашку с чаем, но так и не отхлебнул, резко дернув рукой, когда Ви громко рыкнула. — Чем помочь? — она несколько раз взмахнула кулаком, как будто била по невидимому столу. — Не знаю, — начал Томас, — Поговорить с ним, сделать что-то, побить если надо. Ну или закопать труп. — Какой труп? — недоуменно пробормотала она. Томас улыбнулся, и это подействовало успокаивающе. Ви села, тяжело вздохнула и наконец немного сгорбилась, отпустив свою идеальную осанку. Знак доверия. Я приблизился ближе и приобнял ее. Подруга благодарно положила голову мне на плечо. — Что у тебя случилось? — спросила она. — У меня? — я удивлённо посмотрел на девушку. — Это ты сегодня сама не своя. -Да нет. Я не про это. — Она отстранилась и посмотрела мне в глаза. — Откуда таблетки? Опять тебе что-то Крис сделал? — Нет. — Я недовольно поморщился от одного упоминания. — Бессонница. Головная боль. Всего лишь. — Всего лишь? — тут же выглянул из-за плеча Ви Том. — У врача был? — Да всего лишь. — Я картинно вздохнул. — Просто мигрень. Просто кошмары. Каждую ночь. Длинные и цепкие, из которых нет выхода. Мешающие спать, здраво мыслить, иногда преходящие в явь. — Я слышал у тебя сейчас много практики. — Начал Том. — Говорят, от большого использования способностей с непривычки нарушается режим дня. Ви задумчиво кивнула. — Если тебе нужно поспать, а дома мешают, приходи. — Она тепло улыбнулась, как не улыбалась никому, на миг ее лицо стало казаться светлей, будто кто-то одернул занавеску. Дома и правда, бывало шумно, но не настолько, чтобы кто-то мешал мне спать. А вот скрывать от родных кошмары становилось труднее. Я боялся, что кто-то из родных поймёт, что я пользуюсь звукоизоляцией, и мне влетит за чрезмерное пользование способностей, что меня затаскают по врачам. Или больше того, что со мной повторится история сумасшедшей тетушки. Она тоже видела кошмары. И кто-то поговаривал, что это не просто кошмары. — Всё правда в порядке. — Порой окружающие меня чересчур опекали. Я был одного возраста с друзьями, но всегда чувствовал себя будто бы младше, глупее. Мне казалось, что им всё давалось проще, что они знают, что делают, и выстраивают своё будущее шаг за шагом. — Речь была не обо мне. — Да, принцесса, — Томас повернулся к подруге, выгнув бровь, та недовольно закатила глаза на прозвище, — Так что с трупом делать? Том не всегда так шутил. Это всё заслуга того паренька из народа. Каждую нашу встречу не в свете Томас менялся всё сильнее. Сначала исчезла застенчивость, скованность, затем он стал больше говорить, о себе, о жизни, об устоях, обо всём, что его беспокоило. Потом начались дружеские шутки, а в последнее время вот этот черный юмор, иногда сказанный так горько, что становилось непонятно, была ли это шутка. — Пока никуда, — Ви на удивление спокойно отвечала на все нападки Тома, хотя сама порой бывала не сдержана по отношению к нам. — Пока что он мне нужен живой. Я предупреждала его о планах на эти выходные, но он всё равно заявил родителям, что я приду на семейный ужин. Ненавижу, когда он так делает. — Ну, мы можем перенести наш вечер. — Было трудно скрыть досаду. — Всё-таки это твоя будущая семья, стоит уделять им больше внимания. Ви вспыхнула. Она резко взглянула на меня будто с упреком, в её зелёных глазах на миг загорелось пламя ненависти, но увидев моё замешательство, она вмиг стушевалась. -Крис прав. — Томас не заметил приступ гнева, иначе бы не продолжил. — Хоть я и не люблю твоего мерзкого женишка, но если ты действительно собираешься породниться с его семьей, то тебе следует чаще с ними общаться. Он схватил девушку за плечо и деловито придвинул к себе. -Хотя я очень огорчен, что этот выходец толкиновского мира отбирает тебя у нас. Ви недовольно сморщилась, отпихивая его обратно и придвигаясь обратно ко мне. Отчего-то это каждый раз грело мне душу. Она не любила прикосновения, тесный физический контакт, да и вообще общество людей, особенно назойливых и невежественных, но с радостью касалась меня, искала утешение в моих объятиях. Такое отношение давало мне небольшое преимущество перед Томом, и другими людьми. -Никто никого не отбирает. — Ви закатила глаза, вновь выпрямилась и встала, сложив руки на груди. — И хватит сравнивать Луку с персонажами своих детских книжек. Этим ты его только злишь, а меня раздражаешь. Я хочу, чтобы вы подружились. Она сузила глаза и поджала губы, смотря на Томаса. Даже недогадливый я понял, что сейчас Ви не шутит. — Прекращай усложнять мне жизнь. Как бы он тебе не нравился, он — мой выбор, и тебе придется рано или поздно смириться с этим. — Она тяжело вздохнула и прикрыла ладонями лицо. — Его матушка опять будет давать наставления, как мне лучше жить, а отец травить военные байки, расспрашивая меня о брате. Я и так это всё не люблю. А, если к обсуждению добавится тема моего окружения, то всё совсем пойдет по кривой. Виктория указала на нас ладонями. Окружение — это мы. Насколько я знаю, больше у нее не было друзей. Ну, или тех, с кем бы она периодически общалась. Я редко видел её в компании девушек. И хотя добрая половина лицея, состоящая из парней, питала к ней романтические чувства, среди них она мало с кем даже просто разговаривала. Было ли то причиной её происхождение, или то, что они с Лукой решили обручиться, до окончания учебы. В любом случае её репутация зависела и от нас, в какой-то мере. И, если Томас отвечал требованиям высокого статуса: императорская семья, место в очереди на престол, богатство, то я мог и не соответствовать требованиям. Мой род хоть и был столь же древним, как и род императора, но растративший наше состояние прадед свёл статусность на нет. К сожалению, среди моих родичей не появились выдающихся предпринимателей, поэтому жили мы небогато. Что впрочем, устраивало мою добродушную семью. После такого крика души, мы молча перекусили, на обед Виктория не захотела спускаться, сославшись на большое количество заданий, которые нужно срочно сделать. Но дело было скорее в плохом расположении духа, о чем я предпочел умолчать, чтобы не обрушить гнев еще и на свою голову. На удивление после такого заявления никто не пришёл. Хотя обычно мать Ви ругала её, а иногда и нас, за плохие манеры. Мы в тишине доделали задания, лишь иногда перекидываясь необходимыми фразами, и поспешили удалиться. Водитель Тома, как всегда, подвёз меня до дома. Имея права, я мог ездить на своей машине, но мне было неловко, машина была не новой. Внимательный Томас, старающийся оградить меня от насмешек окружающих, взял на себя заботу о моем передвижение, чем тоже иногда ставил меня в неловкое положение. Тем не менее, я был ему благодарен. Дом встретил меня какофонией звуков и голосов, такой маленький, по сравнению с поместьем подруги, но такой родной и любимый. Мама на кухне отдавала распоряжения Энни, нашей кухарке, близился день рождения моей сестры. Дедушка чем-то занимался в своём кабинете. Бабушка в комнате сестры перебирала её наряды. Видимо подбирали подходящий для праздника. Я закинул вещи в комнату и спустился на ужин. Получил замечания по поводу внешнего вида от деда, дозу сплетен из академии, в которой учится сестра, причитания бабули о том, как я вытянулся и исхудал и поднялся к себе. После горячей ванны с какими-то маслами, запечатал комнату, произнеся формулу, выученную из одной замечательной книги. На миг комната как будто бы опустилась под воду, звуки извне стали глухими, только тиканье часов внутри казалось чересчур громким, затем всё вернулось на места. Закрыв дверь на замок, я устроился на кровати. Одаренный. Вот кем я являлся, вот кем являлись ученики лицея. Заведения, направленного на развитие нашего дара. Не все одаренные были аристократами, не все аристократы были одарёнными. Но, если в тебе текла кровь знатного рода, и ты владел определенным даром, то перспектива становления своего рода на привычное место не была такой далекой. Только вот к своим семнадцати я, будучи одарённым аристократом, не имел особенного дара, который уже должен был открыться к этому времени. Только управление потоками энергии. Как и все. Как обычный человек. Виктория выглядела прекрасно. Тяжелая ткань платья подчеркивала некую хрупкость и изящество, зеленый цвет выгодно оттенял глаза, а высоко убранные волосы открывали нежную кожу на шее. В какой-то миг я пожалел, что рядом с ней Лука. Который тоже сиял как праздничный шар. Ви извиняюще улыбнулась мне, и я заметил тени усталости на её безупречном лице. Лука сдержанно кивнул, и они отправились в свою ложу. Я растерянно обернулся в поисках Тома. Он в новом модном костюме-тройке смеялся, стоя в компании братьев. На миг мне стало грустно. Сейчас и он займёт свое место среди зрителей театра, только самое лучшее, близкое к императору, а я опять останусь один среди лжецов и лицемеров, потерянный на этом празднике жизни. Не совсем чужой, не совсем свой. Послышался первый звонок. Представление скоро начнётся, а значит, пора занимать своё место. В зале было прохладно, но это пока. Сейчас все займут свои места, помещение заполнится звуками, запахами и сухой деревянной тьмой. Виктория дружелюбно помахала мне с правого бенуара, я улыбнулся в ответ. Уверен, она бы с радостью сейчас оказалась рядом. Всё лучше, чем наслаждаться обществом будущей семьи. Легкая паника и обреченность сквозила во взгляде подруги. Она будто бы похудела за короткое время, даже её руки, наделенные обычно невероятной силой, стали тоньше, а сама девушка бледнее. Левый бенуар потихоньку наполнялся зрителями. Томас занял место среди братьев, тоже заметил меня и подавал шуточные сигналы, гримасничая и закатывая глаза. За что тут же получил незаметный подзатыльник от старшего из Мартенов. Император не появлялся. Третий звонок не дадут, пока он не займет место. Представление было скучным, то ли от того, что я его смотрю каждый год, то ли от того, что не люблю русских классиков. В какой-то момент я задремал в кресле. А может, дело было в очередной бессонной ночи, кошмарах, мучавших меня. Но разбудил меня внезапный шум. Сначала это были крики, не крики паники, а отчаяния и невыносимой боли, потом шум, который протаранил мои уши. Музыка стихла, эхо криков тяжело отозвалось в голове, вокруг ничего не было видно, только туман из каменной пыли. Кто-то наступил мне на ноги, толкнул, отчего я вновь сел в своё кресло. Во рту появился солоноватый привкус крови. Наверное, прикусил губу. Несколько одарённых зажгли светочи в руках. Свет ложился неровно из-за пыли и какого-то едкого черного дыма. Сцена уже была пустой, а меня несло потоком людей, прочь из зала. Я посмотрел на ложе, от которого остались лишь обломки. Мне показалось, что камни были в бурых пятнах, потеках. А потом я увидел свисающую ладонь, белым пятном чуть ли не светившуюся на темном фоне. И кольцо в виде месяца с небольшим изумрудом в центре. На часах было 5.30. Самое время, чтобы начать новый день, не выспавшись. Голова болела, лоб покрылся испариной, а пижама неприятно липла к телу. Нужно в душ. Смыть ночной кошмар, мысли о сне. Снять защиту с комнаты, отпереть дверь, отправиться на пробежку, еще раз в душ. И наконец, собраться в лицей. Всё как всегда, постоянно и циклично. Но сначала написать Виктории.