Мертвая романтика. Книга первая: Alternative rock Саша Воронцов

Прочитав пришедшее в соцсети сообщение, Мика прыснула от смеха. – Ди, с тобой хотят познакомиться. Девушка с рыжими волосами, сидящая на переднем сидении, отвернулась от окна и посмотрела на подругу через зеркало заднего вида. – Кто? – Угадай. – Один из тех парней, которым ты махала рукой. Хм, кто же это мог быть… Наверное, высокий, с темными волосами. Мика притворно надулась. – Могла бы хоть притвориться, что не знаешь. Его зовут Салли, Сальваторе, он из Берлина, мотоциклист. – Вечно ты увлекаешься подозрительными цветными типами. – В смысле? – Тот невысокий парень полностью в твоем вкусе: красные волосы, мешковатая одежда, скейт, еще и улыбается постоянно. Уверена, что он тебе приглянулся. – Ты слишком много знаешь, – показала язык Мика. – И вообще, может, мне больше понравился высокий и сильный брюнет, похожий на испанца. – Тогда зачем ты сватаешь его мне? – рассмеялась Диана, украдкой посмотрев на свой телефон. Это движение не укрылось от Мики. Ее улыбка угасла. – Ждешь сообщение от своего дракона? – Вряд ли Анджей снизойдет до того, чтобы написать мне. Они с отцом уехали на какую-то очень важную встречу с китайскими партнерами, он вернется только через несколько дней, как обычно под утро. – Почему как обычно? Диана пожала плечом и коснулась кулона на шее – вытянутой рубиновой «капли», обвитой тонкой сеткой из белого золота. На ее лице появилась привычная вежливая улыбка. – После встречи он захочет отдохнуть в клубе. Не в одиночестве, конечно. Повисло неловкое молчание. Понятие «верность» для Гарова было немного размытым. Он не стеснялся знакомиться с девушками в клубах и проводить с ними ночи. Он не скрывал похождений, но старался, чтобы они не касались Дианы и их совместной жизни. Как однажды объяснил сам Анджей, фавориток у него может быть много, но принцесса одна. – Ты так и не ответила про Салли, – попыталась перевести разговор Мика, но тут же перебила саму себя. – Смотри, какая юбка! Выставленная в витрине юбка была невероятно-короткой, ярко-розовой и блестящей, будто облитой маслом. Диана рассмеялась. – Ужасно выглядит! Только не говори, что наденешь ее. – Почему нет? Или у меня ноги толстые и короткие? Куда мы вообще едем? – В торговый центр. Мне нужно купить платье. – Куда на этот раз? – В оперу. Мика недовольно скривилась. Выбирать наряды с Дианой было тем еще «удовольствием»: девушке приходилось учитывать не только внешность, но и время, место, повод, окружающих людей, направление ветра и расположение планет. Это затягивалось надолго: однажды они полдня провели только в одном магазине, а всего обошли тогда больше десяти. Сперва Орлова собрала несколько полных комплектов, затем отбирала наиболее подходящие, а после мучила подругу вопросами о том, что ей больше идет. – Ди, я же ничего не понимаю ни в опере, ни в платьях. Почему ты не можешь выбрать одна или с Анджеем? – Анджей ничего не понимает в нарядах. – Он же потомок польских аристократов, элегантность должна быть у него в крови. – Все равно предпочитаю твою компанию, – улыбнулась Диана. – После шоппинга угощу кофе и пирожным. – Ты меня так просто не купишь. – Хорошо, двумя пирожными. – И по одному пирожному сверху за каждый дополнительный магазин, – показала язык Ева. Такси свернуло к вытянувшемуся вдоль Кутузовского проспекта торговому центру. Снаружи здание не отличалось красотой: оно будто было собрано из стеклянных и серых бетонных кубиков. На левой половине несколько стеклянных кубиков выступали вперед, выделяясь из стены. Мике всегда казалось, что они вот-вот упадут. При ярком солнечном свете торговый центр выглядел бледным и непривлекательным, смахивал на футуристический ангар. Выйдя из такси, Мика подождала, пока водитель вытащит ее сумку. Охранник пристально наблюдал за девушками, но все же отошел на шаг, пропуская уверенно идущую Диану. Засмотревшись на птиц, купающихся в луже, Ева вприпрыжку бросилась за подругой под пристальным взглядом охранника. – На меня опять охранник косится, – вполголоса пожаловалась Мика, прижимая звенящую сумку локтем. Ей всегда было неуютно в таких дорогих местах. Казалось, что она тут лишняя, слишком бедная для всех этих пафосных магазинов, что охрана и продавцы смотрят на нее и ждут малейшей ошибки, чтобы тут же попросить уйти. Однако Диана чувствовала себя уверенно в таких местах, а цены за странно сшитые юбки не пугали ее. Три года жизни с богатым парнем сильно повлияли на скромную когда-то школьницу. Диана протянула руку. – Не волнуйся, им плевать на тебя. – Зато мне не плевать на них. Девушки поднялись на второй этаж. Мика завороженно смотрела на выставленные вечерние платья. Роскошные, тяжелые ткани собирались в идеальные драпировки и тянулись до пола. Рядом переливались всеми цветами короткие коктейльные платья с открытыми плечами. На полу стояли крошечные сумочки, предназначенные максимум для айфона и ключей от автомобиля, и туфли на тонких каблуках, больше похожих на гвозди. С одной стороны, все наряды выглядели завораживающе-прекрасно, с другой – Ева никогда не смогла бы представить себя в чем-то подобном. Остановившись перед витриной, Диана наклонили голову, глядя на выставленный образец. В голове было совершенно пусто. Она знала, что ей нужно длинное платье с открытой спиной и скромным декольте, но не представляла, что хочет конкретно – какой фасон, ткань или хотя бы цвет. Но Анджей настойчиво попросил поторопиться с выбором. Мика остановилась рядом. – Опера – это здорово, но разве ты любишь пение? – Как будто меня спрашивают. Вздохнув, Диана зашла в магазин. К ней тут же подошла продавец-консультант – женщина средних лет с вежливой, но холодноватой улыбкой. Второй консультант, девушка чуть старше Орловой, с сомнением посмотрела на Мику. Будто почувствовав заминку, Диана обернулась. – Ева, посидишь немного на диване? Я отберу подходящие варианты и подойду посоветоваться. Кивнув, та бросила сумку возле резного дивана и села на подушки. Молодая консультант предложила кофе и быстро отошла после отказа. Диана ушла куда-то вглубь, вполголоса объясняя, что именно ей нужно. Посидев несколько минут, Ева выскользнула из магазина. Пока подруга выберет несколько платьев и подберет к ним туфли, сумочки и перчатки, пройдет не меньше получаса. Это время можно использовать для небольшой прогулки. Стоя на балкончике и глядя на бьющий на первом этаже фонтан – плеск воды казался слишком громким в почти пустом торговом центре – Мика думала о том, как внезапно может повернуться судьба. Диана Орлова и Ева Куликова дружили больше десяти лет. Девушки не смогли бы точно вспомнить, как они познакомились. Ева, наморщив лоб, сказала бы, что это произошло на «продленке» или в столовой, Диана – что они встретились во дворе и попали в одну команду в игре. Несмотря на разницу в возрасте (Диана была старше на два года), девушки крепко подружились. В начальной школе вместе прыгали в «классики» и смотрели мультики, в средней школе сплетничали о парнях и делились наивными мечтами. Девочки ничем не выделялись среди сверстниц: обсуждали Барби, мультики и будущих мужей, среди которых обязательно был хулиган Димка из выпускного и солист поп-группы с красивыми серыми глазами. Все изменилось, когда Диана перешла в десятый класс и познакомилась с Анджеем, которому уже исполнилось двадцать лет. Решив, что ему очень нужна спутница для выходов в светское общество, он предложил Диане встречаться, сразу же предупредив, чего он ждет от девушки. Влюбленная школьница согласилась, и с тех пор Ева почти не видела подругу. Анджей встречал ее после школы и отвозил на курсы, в музеи, на встречи, старательно вкладывал в нее нормы этикета, развивал вкус и рассказывал о правилах поведения. Впрочем, Куликова и сама не стремилась удержать подругу: ее явно перестали интересовать школьные сплетни, оценки и смешные ситуации. Диана пыталась познакомить Еву с Анджеем, но они с первого взгляда не понравились друг другу. Встреча прошла натянуто, и вскоре общение между подругами почти угасло. Диана покоряла высший свет под руку с Анджеем, вызвав шквал сплетен и несколько неприятный прозвищ среди школьных модниц. Ева начала заниматься граффити и познакомилась с райтерами. Молодые парни тепло приняли девушку, отнеслись к ней как к младшей сестре и начали обучать свободному творчеству. Жизнь девушки стремительно менялась: новые взрослые друзья неформальной внешности, новые знания и первые попытки выразить себя через рисунок – пока еще робкие, но с каждым разом все более уверенные. Гуляя по заброшенным стройкам и рассматривая в интернете граффити европейских художников, Ева все больше менялась. Сперва она сменила юбку на джинсы, затем обрезала волосы. Но поиски себя не ограничивались внешностью: появилась внутренняя свобода, уверенность в себе и максималистское желания прожить по своим правилам. Ева даже взяла новое «имя» – Мика. С Дианой девушки встретились почти случайно: столкнулись на выпускном в коридоре. Диана закончила школу, Ева пришла посмотреть на выпуск друга. Глядя на робко улыбающуюся Орлову – в длинном элегантном платье с разрезом, с небольшой диадемой на голове – Мика одернула сетчатую юбку, пригладила челку и постучала носком потрепанного кеда по полу. – Хорошо выглядишь. Настоящая принцесса. – Спасибо. Надеюсь не повторить судьбу принцессы Ди. Девушки проболтали весь выпускной, временами отвлекаясь чтобы выпить. Под утро приехал Анджей и приветливо улыбнулся Мике. Он был непривычно любезен, даже отвез девушек на Воробьевы горы встречать рассвет, затем в кафе на ранний завтрак, а после отвез Мику домой и подождал, пока Диана уложит ее спать. К вечеру девушки списались, и дружба внезапно возродилась заново. – И жили они долго и счастливо, – проворчала под нос Мика. Пора было возвращаться в магазин. Там уже ждала Диана. За полчаса она успела выбрать два платья и найти к ним туфли и сумочки. – Смотри, сегодня совсем просто. Это первое платье: классическое черное с разрезом и без рукавов. Представь с ним высокий, гладкий пучок, сумку-мешочек (примерно такую), длинные серьги и перчатки до локтя. Это второе. Оно темно-малахитового цвета, с квадратным вырезом, чуть выше пола. К нему нужна прическа в стиле Роуз из «Титаника», нитка жемчуга и пара браслетов. Диана стояла перед зеркалом, по очереди прикладывая платья. Мика с видом знатока нахмурилась и почесала лоб. – В черном ты похожа на Одри Хепберн, в зеленом – на Кейт Уинслет. – Я не могу быть похожей на таких разных женщин, – засмеялась Диана. – Наверное, возьму черное, меня не вдохновляет история «Титаника». Продавцы быстро упаковали платье: обернули бумагой, затем аккуратно свернули, вновь обернули бумагой, сложили в пыльник и в фирменный пакет. Расплатившись, Диана с явным облегчением выпорхнула в коридор. Туфли и сумку она не купила. – Наконец-то, свобода. Хорошо, что платье нашлось сразу, иначе пришлось бы ехать в другие магазины. Может, перекусим? – Ди, я не принцесса, чтобы есть в таких местах. – Уверяю тебя, тут очень низкие цены. К тому же я угощаю. – Анджей не будет против? Диана закатила глаза. – Он не контролирует такие мелкие траты, к тому же я не собираюсь рассказывать ему. И имей ввиду, или мы идем перекусить, или я поведу тебя выбирать туфли, сумочку, перчатки… – Уговорила! Лучше чай. Кафе или ресторан (Мика не стала разбираться, куда ее привели) расположился на третьем этаже, как раз в выступающих стеклянных «кубиках». Отсюда открывался вид на Кутузовский проспект и часть парка Победы, были видны высокие «сталинские» дома и кусочек мемориальной синагоги. По проспекту проносились игрушечные машинки, над головой будто светилось изнутри яркое голубое небо, и Мике почему-то стало очень весело от этого. Выбрав столик возле окна, Диана открыла меню. – Что ты будешь? Глядя, как Мика с горящими глазами выбирает среди ярких пирожных, прижав палец к губам, Диана грустно вздохнула. Когда-то давно – казалось, что в другой жизни – она, семнадцатилетняя школьница в простой черной водолазке, сидела на месте Евы, внимательно слушала двадцатилетнего Анджея и старалась не поднимать глаза. Парень уверенно рассказывал о современном искусстве, в том числе о граффити. – Граффити – это яркое проявление современного искусства. Любой человек может рассказать о своих взглядах и вкусах всему миру, любому, кто пройдет мимо его творения, кто поднимает глаза и посмотрит на стену. Но вопрос в другом: согласна ли ты встречаться со мной? – Что? – моргнула Диана и оглянулась. – Сейчас выбегут ребята с камерами и микрофоном, чтобы сказать: «Мы тебя разыграли»? Анджей засмеялся и накрыл рукой ее ладонь. – Нет, конечно. Никакого розыгрыша. – Тогда в чем подвох? – Мне нужна спутница, которая будет сопровождать меня на благотворительных вечерах, открытиях выставок, в театрах, на балах и в других приличных местах. Ты должна выглядеть и вести себя достойно, изучить этикет, уметь разговаривать с разными людьми и постоянно улыбаться. Я научу тебя всему и полностью обеспечу. – Звучит так, будто я должна сейчас расписаться на договоре кровью, – Диана опустила глаза. Предложение было интересным и одновременно пугающим. – Конечно, нет, – Анджей откинулся на спинку стула. – Ты всегда можешь передумать и уйти. «Но не уйдешь», – подумали оба. – Я буду сэндвич и вот это пирожное, – голос Евы выдернул Диану из воспоминаний. Девушка показала пальцем на выбранную сладость. – И раф, нет, чай. Без сахара. – Ты худеешь? – вопросительно выгнула бровь Диана и отдала меню официанту. – Пожалуйста, эспрессо темной обжарки. Спасибо. – И все? – нахмурилась Ева, болтая ногами под тихую музыку. – Ди, с тебя платье прямо на приеме упадет. – Пожалуйста, не начинай, – поморщилась та. – Иначе я закажу самый большой кусок «Наполеона», поковыряю его и все равно отдам тебе. – Злодейка, – показала язык Мика. – Именно, – усмехнулась та и тут же перевела тему. – Так что у тебя за новая любовь? Теперь иностранцы? Мика загадочно улыбнулась, нарочито-кокетливо накрутила на палец выбившуюся прядь и отвела взгляд. – Крис и Салли – немцы, они близкие друзья и приехали учиться к нам, сейчас на втором курсе. Помнишь, я в прошлом году ходила заниматься в университет? Как-то вечером я сильно задержалась: занятия начались поздно, потом мы с Денисом Петровичем пытались решить уравнение, точнее, я пыталась, а он старался не помогать. В общем, я вышла из кабинета, когда уже почти погасили весь свет. Представь: длинный коридор, который плавно загибается в конце, желтовато-оранжевый свет из окон, лампы не горят, двери зияют темными таинственными провалами, полы скрипят… Улыбаясь, Диана положила руки на стол и подалась вперед. – Настоящий фильм ужасов. Ты же спустилась в подвал и нашла там чудовище Франкинштейна? – Будешь смеяться, я тебе ничего не расскажу, – Диана подняла руки, и Мика продолжила. – Так вот, я шла по коридору и вдруг увидела впереди себя кого-то небольшого роста. Было темно, и я могла рассмотреть только общие очертания: явно парень, невысокий, в широких штанах и рубашке нараспашку, с рюкзаком. Мне даже показалось, что это школьник. Парень дошел до главной лестницы и оглянулся. Там было светло, и я рассмотрела его: крашенные красные волосы, светлые глаза и улыбка. Ди, он улыбался… Даже не знаю, как это объяснить. У него была очень теплая улыбка, но не как у американцев. У русских нет привычки постоянно улыбаться, а у него эта привычка будто была, будто шла изнутри. Он улыбался не потому, что «надо», а потому, что ему хорошо, на душе светло. Понимаешь? Диана задумчиво кивнула и отпила кофе. – Когда я подошла, он приложил палец к губам, сел на перила и съехал вниз. Затем посмотрел на меня и помахал рукой, мол, съезжай тоже. Я посмеялась, конечно, но съехала, а он поймал меня. Оказалось, что у него голубые глаза, а вокруг зрачка светло-желтое солнышко. – Как романтично. И вы умчались в закат на его скейте? – Нет, подбежал охранник и начал ругаться, сказал, что пожалуется ректору на то, что мы нарушаем правила, и нас исключат, – сморщив нос, Мика помешала ложечкой чай. Диана рассмеялась. – Ты же сказала ему, что дружишь с племянницей ректора? – Вот еще, я такими вещами не хвастаю, – пробормотала Ева. Она успела откусить сэндвич и старалась поскорее прожевать. – К тому же я не была студенткой на тот момент, как меня можно исключить? – Что было потом? – Мы изредка пересекались, если Крис задерживался на парах или в библиотеке. Иногда он был один, иногда с Салли. Как я поняла, Салли лучше знает русский, у него вообще способности к иностранным языкам, а Крису приходилось больше заниматься, так как он хуже понимает на русском. Поэтому он часто оставался допоздна. А потом… Мне показалось, что Крис нарочно ждет меня. Улыбка Дианы стала еще шире. – Давай, подруга, рассказывай. – Да ничего такого! Он просто провожал меня до метро, и мы болтали по пути. После летней сессии они с Салли уехали в Берлин на каникулы. Крис писал мне, присылал фото интересных граффити или просто красивых мест. А когда он вернулся, то пришел на мою «линейку». – И ты хочешь сказать, что между вами ничего нет? – Пока он ничего не сказал, поэтому ничего нет. Я не буду делать первый шаг, мне хватило Ника. К тому же Крис немец и, возможно, просто очень дружелюбный. Вдруг он со всеми девчонками так себя ведет? Диана пожала плечами. В характерах немцев она не разбиралась, а после Ника, оказавшегося отвратительным бойфрендом, она прекрасно понимала желание Евы не навязываться первой. – Как у тебя дела с граффити? Ваша команда вроде собиралась подавать заявку на участие в проекте? Мика пожала плечами, доедая сэндвич. – Собирались. У Вали был творческий кризис, и она не успела подготовить эскиз: несколько раз переделывала его, перессорилась со всеми, несколько раз рвалась уйти. В общем, нарисовала такое, что отправлять было попросту стыдно. Саша хотел поговорить с ней, но Валя сразу зарыдала и сказала, что лучше уйдет, чем будет слушать упреки. Она знает, что накосячила, просит прощения, но у нее нет сил на выяснение отношений. – И что вы решили? – Ничего. Мы даже не заполняли заявку. Вытерев пальцы, Ева повернула тарелку, любуясь пирожным. Золотистая песочная «тарелочка» с клубникой и взбитыми сливками выглядела лучше, чем в меню. Девушка вытащила сотовый и навела фокус на пирожное. Усмехнувшись, Диана махнула рукой над ним, смазывая фото. – Ди! – Отличное фото же, очень современно и концептуально. – Не мешай, я хочу Крису похвастать. Он любит клубнику. – Это поэтому у него волосы красные? – засмеялась Диана и тут же подняла руки, поймав сердитый взгляд подруги. – Молчу. Пока Ева увлеченно фотографировала десерт, Орлова проверила телефон. Сообщений от Анджея не было – ожидаемо, но все равно немного обидно. Затем она подняла глаза на часы. Было уже поздно, им пора расходиться. У Дианы еще дела, да и задерживать Мику надолго не хотелось. Машинально прокрутив окошко контактов, Диана зацепилась взглядом за одного человека. – Что вы с командой будете делать дальше? Ева отломила кусок корзиночки, отправила его в рот и развела руками. – Не знаю. – Хоть какие-то планы есть? – Нет. – Хорошо, ты сама этим хочешь заниматься? – Это очень глупый вопрос, – улыбнулась девушка. – Ты же знаешь, что я обожаю граффити и мечтаю прославиться благодаря ему. Диана знала это. С детства Мика любила рисовать, причем выбирала нестандартные средства. Бумага с карандашом казались слишком простыми – то ли дело асфальт и мел, краска и стена, школьные учебники и фломастеры! В младшей школе Куликова ходила с расписанными тетрадями, в средней разрисовывала футболки и джинсы, затем переключилась на стены. Казалось, что ей не хватает места, нужно что-то большое, огромное, то, что увидит весь мир! Граффити стали прекрасным вариантом. Ева быстро нашла дружную команду, которая тепло приняла новичка. Ребята занимались росписью стен кафе, спортзалов и магазинов, постоянно подавали заявки на конкурсы и даже один или два раза выиграли их. Мика была в полном восторге. В мечтах она уже расписывала стены в Европе, путешествовала по США, где изучала разные стили уличного искусства, стояла перед рисунками Бэнкси, Харинга и других именитых художников… Но полгода назад в команде произошел разлад. Несколько ребят ушли, на их место пришли менее опытные райтеры. Валя, главная, пыталась вернуть сплоченную команду, но, видимо, у нее это не получалось. Орлова допила кофе. – У меня есть знакомый чиновник, он интересуется граффити, но не как художник. Думаю, он мог бы давать вам заказы. Давай я познакомлю вас? – Доедая пирожное, Мика отрицательно помотала головой. – Почему нет? – Спасибо за помощь, но я выбрала граффити, чтобы рисовать то, что хочу сама, – улыбнулась та, облизывая губы. – Не хочу рисовать «по заявкам» – какая же это свобода?