Она была так прекрасна

Прошла почти неделя после того, как я съездила домой. Всю эту неделю я не ходила на учёбу, хотя и обещала, не выходила из общаги и практически не заходила в соц сети. Мать, как ни странно, звонила мне несколько раз, но я сбрасывала эти звонки, а потом и вовсе заблокировала этот противный номер. Я не пила алкоголь, так как его у меня попросту не было, а идти в магазин не было сил. Я практически ничего не ела и не пила. Отчего пошло обезвоживание, и моя кожа стала отшелушиваться как у змеи, а при попытке встать с кровати всё плыло в глазах. Я просто лежала и втыкала в потолок с люстрой, которая стала заменять солнце, а стены — людей. Было много мыслей, и ни одной хорошей. Главная мысль, которая меня не покидала, заключалась в ЖЕЛАНИИ вернуть деньги Елене Михайловне. Я должница теперь не по пропускам в техникуме, а по деньгам. Я бы отдала частями, но теперь нужно полную сумму сразу, так как наши милые взаимоотношения закончились. Меня отвергли, мои чувства, в которых я и сама себе боялась признаться, растоптали в пыль. Да, это было спонтанное признание, да, это было не в трезвом состоянии сказано, но и её реакция стала для меня стоп-краном. Именно поэтому сегодня я собираю себя по кусочкам на работу. Думаю, я готова выйти в люди и отработать эти жалкие корпоративы. Также я решила попробовать провернуть аферу, про которую мне рассказывал Гера ещё в самом начале нашего знакомства. Это было рисковано, но и меня уже ничего не пугало и не останавливало. Три минуты до выхода, а я рисую стрелки. Сегодня полная боевая раскраска и уже давно подготовленный образ. Романтизация моей работы спасает и одновременно убивает меня. Чёрные стрипы, которые мне позаимствовала девочка, за которую я буду отрабатывать. Прекрасный комплект чёрного, слитного кружевного белья с корсетом, а сверху кожаный плащ. Ну конечно же, моя любимая чёрная маска на лицо, вишнёвая помада и чёрный парик. Образ выглядит прекрасно и сексуально, но есть одно но. Последствия моего нервного срыва. Ожоги от сигареты на ноге и руках. Синяки на ногах. И разбитые костяшки на руках. Ощущение, что я была на каком-то спаринге. Отбросив рассуждения о своём облике, я отправляюсь на смену. (Песня "Неон-ЛСП"). Моя социофобия проснулась мгновенно, как я только зашла в клуб. Огромное количество людей, чего, впрочем, и следовало ожидать в предновогоднюю неделю. Я проползла в гримёрку увидела расфуфыренного Геру и девочек. — Так, я не хочу ничего слышать от тебя. Просто иди сюда. Он подходит ко мне и крепко обнимает. Приятное и доброе тепло разливается по всему телу. Мне становится так противно от самой себя, что я игнорила человека, который искренне переживал за меня. Его руки не двигались, а лишь вцепились в крепкой хватке. Мне захотелось плакать, и, как только слёзы подошли к моим накрашенным глазам, я оторвалась от Геры. — Прости меня. Мне нужно было побыть одной. Я обязательно всё расскажу, но не сейчас. — Хорошо. Переодеваться, красотка. Будем веселить богатый дядей. Разогрела мышцы до красоты, нанесла пудру и поправила парик. Я готова выходить к первой группе людей. Корпоратив каких-то айтишников-задротов: все мужчины, а значит, работаем легко. Прохожу как модель по подиуму. Включается музыка, и я отпускаю мысли и голову. Двигаюсь в такт и подаюсь вперёд, когда мне щедро кидает деньги какой-то мужик с щетиной и нескрываемым стояком. Пара движений у шеста, и они мои. Отработала на отлично. Пересекаюсь взглядом с Герой, который подзывает меня в гримёрку, и я следую за ним. — Что такое? — Ты взяла корпорат в третьем зале? — Да, я на замену за Вику. — Там, как тебе сказать. Короче, видимо, ваши медуховские учителя решили развлечься. — Чегоо? Ты не шутишь? — У меня на это есть время? Сама посмотри, если не веришь. Мы идём в третий зал и незаметно рассматриваем прибывших гостей. Знакомые лица, которые где-где, а здесь я точно не ожидала увидеть. Несколько людей из администрации, учителя, которых я ещё не знаю, иии...мой взгляд падает на Елену Михайловну. Она сидит в компании женщин, видимо, из бухгалтерии. — Это просто пиздец. — Я понимаю тебя, но придётся выйти. — Ещё я перед своими учителями не танцевала. Хотя я знаю там только одну персону. — Можешь выпить, может, полегче будет. У тебя есть пятнадцать минут. — Кто-то будет кроме меня танцевать? — Я, детка. Всё будет хорошо, отработаем на ура. Соблазни своего мамика. — Она мне не мамик! (Песня "Порнозвезда-ЛСП"). Обещание не пить пошло нахер, также как и обещание не делать себе ожогов. Закурила, затушила о руку и отправилась в безумие. Поправлю маску, ибо это единственное, что скрывает мою личность. Выхожу на сцену и вижу, что предмет моего обожания сидит дальше всех, за барной стойкой. Это успокаивает меня, и я погружаюсь в свой мир. Слушаю музыку, смотрю на Геру и начинаю ловить ритм. Вживаюсь в образ роковой дамы, сбрасываю плащ. Оголяю своё слегка избитое, но всё также красивое тело. Секунда — и я трясу упругими ягодицами возле лица, возможно, какого-нибудь препода по реабилитации. В моменте я не думаю об этих людях и начинаю танцевать так, как никогда ранее. Замечаю реакцию Геры, который явно пребывает в шоке. Я иду на пересечение двух сцен, тем самым женская и мужская половина зала смешиваются. И все скрытые геюги откровенно пялятся на нашего нежного юношу, а я тем временем начинаю игру, которую выдумала только что: я начинаю заигрывать с Герой, но при этом возвращаясь каждый раз к залу, нагинаясь то грудью, то лицом, откровенно флиртуя, тяну на себя за галстук, практически целую, но обрываю в нужный момент. Подхожу к шесту и решаюсь попробовать трюк, который тренеровала, пока никто не видел. Подпрыгиваю и медленно стекаю вниз, открывая обзор на изящно изогнутое тело. Спускаюсь и мягко падаю на пол с закрытыми глазами. Открываю глаза и вижу буквально в двух метрах от себя Елену. Внутри всё переворачивается. Сердце не столько от алкоголя, сколько от увиденного начинает энергично выпрыгивать из моей грудной клетки. Вспоминаю, что я в маске, и, если я не буду так долго смотреть на неё, есть вероятность, что она меня не узнает. Я встаю и подхожу к Гере, продолжая танец с другой стороны. Танцую и боковым взглядом вижу, что она подошла максимально близко к сцене. Ощущаю пристальный взгляд на себе, но не подаю вида и веду себя ещё более откровенно, желая увидеть реакцию. Что и происходит. Замечаю дикий взгляд, какого на было раньше. Начинаю ревновать сама к себе. Странное чувство. Решаюсь подойти к её части сцены, но не поворачиваюсь передом, акцентируя её внимание лишь на своей спине и ягодицах. Музыка заканчивается, и я вдыхаю вроде как с облегчением. Это был самый долгий танец за мою работу. Казалось, это длилось вечность. Как только схожу со сцены, меня окатывает жар. Сердце с бешеной скоростью бьётся, так что мне приходится присесть между залами. Что-то неприятное подкатывает к горлу. Мне становится противно от себя и от ситуации. Как будто это была вовсе не я. Тремор рук, и чувство удушья подступает к горлу. В попытке освободиться от этих ощущений я двигаюсь к барной стойке основного зала. Пара стаканов водки — и меня отпускает. В глазах плывёт, а тело растекается по этому итак маленькому креслу. Встаю и двигаюсь в гримёрку, пытаясь отыскать Геру. Найдя нужный объект, я чуть не наваливаюсь на него. — У меня к тебе разговор. — Что такое? Ты чего так накидалась? — Всё норм. Помнишь, ты рассказывал про схему с наркосами? — Помню. — Я хочу попробывать. — Мать, ты чего? Ты сейчас серьёзно? — Я сегодня последний день. Мне нужны деньги. Соответственно, это хороший способ. — Ты потом не вернёшься сюда? — Надеюсь. Не в обиду, но я так больше не могу. Давай просто сделаю это и забуду про этот клуб. — Так, ладно, моя хорошая. Тогда давай объясню поподробней. Пропустив половину советов мимо ушей, я думала только о том, как я отдам эти деньги и никому ничего не обязанная исчезну нахер с этой земли. Переняв пакетик с белым порошком, которого оказалось не так много, я направилась искать свою жертву. Гера оценил зал взглядом и выбрал нужного клиента. Он оказался из зала айтишников. Поправив корсет и помаду, я направилась пошатывающейся походкой к его столику. — Добрый вечер. — Опачки, какая красотка спустилась к нам со сцены. — Угу, красотка. В приват пойдёшь? — А я смотрю, ты прямоленейная у нас. Какие услуги оказываешь? — Платные. Ну, и бокал я куплю за твой счёт. — Ладно, пошли, малышка. Мы продвигаемся по небольшому тёмному коридору, освещённому неоном. Дверь в приват закрывается, и у меня слегка трясутся руки, но я перебарываю себя и начинаю заигрывать. Мужчина лапает меня своими мозолистыми руками, на что я пытаюсь не подавать вида. — Так, давай я сделаю всё сама. Поиграем? — Ты ещё и играть любишь? Ну и что за игры? — Я завяжу твои глаза, а дальше посмотришь по ощущениям. — Ну давай, не томи. Я достаю плотную чёрную ткань и, заигрывая, завязываю ему глаза. Сажусь на колени промеж его раздвинутых ног. Растёгиваю ремень и спускаю уже жмущие бедолаге штаны. Одним махом стягиваю противные трусы. И как будто не в первый раз начинаю мастурбировать ему одной рукой, а второй в это время высыпаю из пакетика содержимое в его бокал. Манипуляция сделана профессионально. Ускоряю темп. Но этот мужчина, видимо, хочет большего: он берёт меня за голову направляет к своему члену. Я резко отталкиваюсь. — Таак, я же сказала, руками не трогаем. Что же ты такой нетерпеливый. — Я ж не железный. Я убираю с его лица повязку. И пересекаюсь с диким, животным взглядом. — Выпьем? Я протягиваю бокал, предвещая конец этого ужаса. Он делает глоток, но резко меняется в лице. Осматривает бокал. И резко двигается ко мне. — Ты чё, меня отравить решила? — О чём вы? — Думаешь, я совсем тупой, осадка не увижу. Инстинкт самосохранения даёт о себе знать, и я подрываюсь с места, но меня резко роняют на пол. Я чувствую неприятное мужское тело. — Отпусти меня! — Нееет, дура. Теперь не будет послушного мальчика. Я трахну тебя, грязная шлюшка. Я пытаюсь вырваться. Царапаю ногтями и пинаю, но мне не хватает сил. Он нависает надо мной и стягивает плащ, а дальше пытается отодвинуть ткань стринги. Я из-за всех сил пытаюсь скинуть его с себя. — Если ты не угомонишься, я вырублю тебя нахер. Хотя, что мне мешает. Он берёт со стола свой бокал с вином. И начинает заливать в меня до осадка. Я начинаю давиться содержимым, но он не даёт мне выплюнуть это. Доза, рассчитанная на большого мужика, быстро ударяет мне в голову, и меня начинает выключать. В глазах мутнеет. Я лишь чувствую, как тяжесть спадает и где-то очень в далеке мужской голос говорит: — Так-то лучше, а то вздумала орать. Сейчас гондон надену, а то хрен знает, кто тебя ебал. В мой не до конца убитый мозг поступает сигнал — бежать. Я через силу поднимаюсь, не оглядываясь бегу в дверь. Выбегаю и начинаю кричать. Я не вижу практически ничего и не знаю, слышит ли меня кто-то. Секунда — я чувствую сильное сердцебиение. Секунда — и я падаю на пол. Я отключаюсь. Превращаюсь в бессознательное тело. Тело, с которым можно делать всё что угодно, и ты об этом даже не узнаешь. Можно в принципе убить меня, ведь пережить изнасилование я не смогу. Слишком много плохого для моих девятнадцати лет. Так много боли, переживаний, тревожности, одиночества и невзаимной любви. Мне нечего делать в этом мире. Я не должна быть здесь и делать вид, что рада жизни. Я умерла внутри и, надеюсь, умру и телом. Полная темнота и безысходность, ничего кроме.