Она была так прекрасна

(Песня "Она была так прекрасна-Сплин") Сексуальное желание или влюблённость? Влюблённость или любовь? Любовь или привязанность? Привязанность или невозможность существования без этого человека? Так много вопросов и так мало ответов. Из крайности в крайность впадаю я при виде моей женщины. Моей. Кажется, я ещё и собственница. Насколько здоровыми могут быть наши отношения. И могут ли быть? Ведь чёткого ответа мне на это так и не дали. Единственное, что я могу сказать точно, так это то, что я хочу быть рядом с ней, слышать её голос, чувствовать запах её духов, ощущать мягкие и развратно грубые прикосновения. Хочу видеть её блестящие, игривые, голубые, как бесконечный океан, глаза. Мне просто необходимо заботиться о ней, узнавать её прошлое и мечтать о совместном будущем. Будущее? Странно, но до этого момента я даже не задумывалась о будущем: мне настолько было наплевать. Моя аппатия граничила с суицидальными намерениями. А теперь? Я задумываюсь о будущем, это ли не счастье? Понедельник — день тяжёлый; сегодня достаточно лекций и практик, чтобы потратить все запасы моей энергии, которая накопилась за выходные. Первой должна быть анатомия. Захожу в кабинет, видимо, в числе первых; учительницы ещё нет на месте, а вот за моей партой уже сидит знакомый образ. — Доброе, бодрое утро! — я подхожу сзади и хлопаю Диму по плечу. — О, приветик. — Как ваше ничего? — Моё ничего отсыпается дома после пьянки. — Аоэ, я про настроение спрашивала так-то. Но теперь у меня ещё больше вопросов. — Блин. — Да не смущайся ты так, значит, мой план свести вас сработал. Я искренне рада за вас. — Спасибо, Гера хороший. Вряд ли бы я сам отыскал такое золотце. — Хахап, угу. Только ты контролируй его, чтоб не пил так часто. — Хорошо. — А твоё как? — Настроение или золотце? — И то и другое. — Ну, у нас не было случая пересечься покамесь. А последнее сообщение было каким-то сухим: "Как дела?" — Ну ничего, сейчас встретитесь. Мы, кстати, будем продолжать её злить или уже не надо? — Хаз, ну не прям злить, но немного можно. Мне понравилось тогда. — Ладно, ждёмс. Класс постепенно наполнился нелицеприятными одногруппниками, а учительницы всё не было и не было, хотя обычно она была самой первой и открывала кабинет. Я потихоньку начала переживать, и тут наш классный руководитель решил добить меня: — Так. Угомонились все. Сегодня Елены Михайловны не будет, как и, возможно, всю неделю, поэтому материал я передам старосте. Сидите пишите и ждите следующей пары. Елены Михайловны не будет.Что могло случиться? Вчера вечером она говорила, что всё хорошо, и это пугает ещё больше. Классный руководитель выходит из кабинета, и я двигаюсь за ней. Догоняю уже возле лестницы и с одышкой спрашиваю: — Простите, вы не знаете, почему Елена Михайловна не пришла сегодня? — Ульяна, тебе-то это зачем знать? — Нужно. Или это глобальная тайна какая-то?! —Странный у тебя интерес, Ульяна. — Так вы скажите или нет? — Да заболела она. По крайней мере, так написала. Всё, Ульяна, отстань от меня, мне идти надо. — Спасибо. Всю пару я просидела как в трансе. Вроде бы ничего страшного не произошло, но внутри меня бурлила тревожность, что что-то не так. Я написала ей, но ответа так и не пришло. На перемене я позвонила несколько раз. Абонент не в сети. Кажется, дело не чисто. Не имея возможности терпеть это, я решилась поехать к ней. Я же не сделаю своим приездом хуже. Если она болеет, то помогу ей, а если что хуже, то буду разбираться. Надеюсь, это не из-за меня... Двадцать минут — и вот я уже стою возле дома Елены Михайловны. На улице холодно и ветрено, отчего я покрылась ледяной плёнкой. Домофон для меня слишком бесполезен, я просто-напросто не помню номер её квартиры. Поэтому приходится звонить во все подряд и просить помощи. Спустя несколько квартир мне открывают, и я в спешке иду в лифт. Чувствую, как теплом обдаёт моё тело; не хватает ещё горячего чая, чтобы я окончательно заснула. Выхожу из лифта и прямо к нужной квартире. Три вдох-выдоха. "Звонок в дверь". Не слышно ни шагов, ни голосов. Звоню ещё раз. Тишина. Может, она и вовсе куда-то уехала. Но как она могла, не предупредив, и так неожиданно уехать. Решаюсь постучать и замечаю, как в глазке меняется свет. Кто-то явно перемещается в коридоре. Дома кто-то есть. Меня окутывает невероятная тревога от осознания, что могло бы случиться. А вдруг сейчас на меня смотрит в этот глазок кто-то, кто не даёт мне связи с ней. Обычная тревога сменяется диким страхом, от которого некуда деться. Я в последний раз жму на звонок. И сама же пугаюсь, от голоса за дверью. — Кто там? — Елена Михайловна, это Уля. — Ты чего пришла? — Может, пустите меня — поговорим нормально? — Ты одна? — Да. — Входи. Двери открываются, и передо мной предстаёт пугающий образ. Елена Михайловна в непонятной, видно, что старой, одежде с собранными волосами и максимально побитым, отёкшим лицом. Ощущение, что она не болеет, а пьёт уже недели так две. Я прохожу в коридор. В квартире полумрак, приглушённый свет исходит лишь из спальни и ванны. Я не двигаюсь с места, боясь пошевелиться: уж слишком неловко и почему-то страшно мне. — Привет, ты что-то хотела? — Что случилось? — Ничего. — Вы не отвечаете мне и в мед не пришли сегодня. — Телефон, наверное, разрядился. — Вы в дом не пустите дальше коридора? — Уль, я не очень хорошо себя чувствую, правда. — Я верю. Но что будет, если каждый раз так закрываться, когда вам плохо, и не давать людям помочь или позаботиться о себе? — Не знаю, я так всегда делаю. Не хочу, чтоб кто-то заходил за границы. Я даю людям, что они хотят видеть, а дальше уже моё личное. — Понятно, значит, я пошла? — Ладно, стой. Проходи, но давай договоримся, что то, что между нами, — это между нами. — Именно. После такого откровенного разговора в прихожей я аж боялась идти дальше. Слишком уж много философии для начала. Никаких явных признаков болезни я не заметила. Единственное, что мне не давало покоя, так это вид Елены Михайловны. — Чай, кофе? — Кофе. Чувствую, мне нужно взбодриться. Я прошла к кухне и почувствовала холод по ногам. Был открыт балкон и окно, отчего чуть ли не сквозило по всей квартире. Женщина передо мной резко поменялась лицом, стала кокетничать и разговаривать как и раньше. Но тот испуганный и злой взгляд, который был пять минут назад, не выходил у меня из головы. — Хым, ваш кофе ничем не хуже, чем у нас в кофейне. — Хах, шутишь. И да, может, уже хватит ко мне обращаться на вы. Мне аж слух режет. — А эм, простите, то есть прости, просто в медухе привыкла к, как ты её называешь, субординации. — К ней самой. — Так что всё-таки случилось? Я ж не успокоюсь. — Я ж сказала, ничего не случилось. Просто давление поднялось, бывает такое, ещё и работы много. — Какой работы? — Ну я ж не только лекции читаю. Если я не пришла на работу, это совсем не значит, что я не работала. У нас, у учителей, на самом деле очень много бумажной работы, которую все поголовно не переваривают. Плюс ещё не забывай про мою основную работу. — Бедняга, не думала уволиться с нашего училища? Мне кажется, не так много там платят. — Тебе не кажется. Платят там чисто для приличия, чтоб не работали только за" спасибо". Да я не жалуюсь, просто иногда нужно отдохнуть. Давай не будем о плохом. —Давай. Допив прекрасный кофе и обсудив последние новости, я совсем не хотела уходить. Моя тревожность была подавлена, и я больше не переживала. Но теперь был не закрытый гештальт по случаю в лаборантской. Который я немедленно хотела закрыть. — Ладно, мне наверное, пора идти. — Куда ты пойдёшь, на улице уже темно. Оставайся у меня. Вот удочка и закинута. Осталось только поймать. — Может, посмотрим что-нибудь? — Хорошая идея. Мы зашли в спальню, в которой уже была однажды. Она расстелила кровать и что-то искала в ноутбуке. — Дашь, во что переодеться? Такое себе — в чистом на кровать. — Так раздевайся, ложись голой, в чём проблема? — Сейчас дошутишься, и твоя одежда тоже станет грязной. Со смехом в меня летит большая, я бы даже сказала огромная, футболка для меня. Я, не отходя, только лишь поворачивась спиной, переодеваюсь и чувствую на себе пожирающий взгляд. Мне это нравится. Я заползаю под одеяло и передёргиваюсь от того, как было холодно в комнате. — Итак, фото галерея. — Ты сейчас серьёзно? Мы будем смотреть твои старые фото? — Да, серьёзно. Тебе что-то не нравится? — Очень нравится, просто неожиданно. Мы просматриваем фото, и я понимаю, насколько человек открывается мне, и как это приятно. Никогда не ощущала такого. Я пытаюсь понять, какая была раньше Лена, девушка на этих фото. Такая беззаботная и юная. Глупая и наивная. Пересмотрев фото, мы единогласно решаем глянуть рандомный фильм, который нам вовсе не интересен. Сейчас нам интересно быть вместе, наслаждаться каждым мнгновением этой ночи. Я чувствую, как засыпаю на плече у Лены, и решаю лечь поудобней. Замечаю, что я не одна устала смотреть этот фильм. Отодвигаю ноут и устраиваюсь поудобнее на её груди, приобнимая за талию. Готова вечно рассматривать её спящую. И я уже не думаю ни о сексе с незакрытым гештальтом, ни о проблемах и болячках. Нет, я думаю только о том — влюблённость или любовь?