Она была так прекрасна

Проснулась от холода по ногам. Видимо, кто-то не привык делиться одеялом. Ну ничего, я не в обиде, научим. Решаю, что верное решение — встать и закрыть окна. Прохожу мимо часов, время полчетвёртого ночи, неплохо нас так вырубило. Закрываю окна и решаю сходить в туалет. Свет так и забыли выключить. Успешно делаю свои дела и начинаю мыть руки, попутно осматривая себя в зеркало. Н-да, Ульяна спать на новом месте всё-таки это стресс. Умываюсь и в отражении зеркала замечаю, что в ванне за шторкой что-то лежит. Любопытство берёт верх, и я отодвигаю шторку. От увиденного я ошарашенно отдаляюсь в угол ванной комнаты. Мои глаза наполняются страхом, а тело начинает неконтролируемо сотрясаться. Нет, это просто сон! Страшный сон, который сейчас закончится. С минуты на минуту, сейчас! Ну же, как проснуться!? Передо мной в ванне лежит труп мужчины, лицо которого мне знакомо. Это тот самый мужик, который пытался изнасиловать меня. Он весь бледный, я бы сказала, синий, лежит на чёрном мешке, которым в принципе и прикрыт. Грязный, противный и, блять, мёртвый! От эмоций, что сейчас из меня вырываются наружу, я чуть ли не кричу. Или всё же кричу наяву? Слышу приближающиеся шаги. Что сейчас будет? Она и меня убьёт? Зачем она это сделала? Как давно? Теперь понятно, почему она не хотела пускать к себе. Блять. Дверь открывается, и я в панике отхожу подальше. Елена Михайловна заходит и диким взглядом осматривает меня. — Не надо было тебе сегодня приходить. — Блять. Какого хуя?! Он мёртвый, ты знаешь?? Зачем ты это сделала!? Я в панической атаке, ощущаю, как моё тело колбасит, слёзы уже не контролируются, и для лёгких слишком мало кислорода. Я начинаю задыхаться, приступ доходит до пика. — Не подходи ко мне. — Я не подхожу, успокойся, пошли выйдем отсюда. — Конечно, выйдем. Я выхожу за ней в коридор и быстро рвусь к выходу из квартиры. В одной футболке на голое тело и босиком, но сейчас меня это мало волнует. Я пытаюсь открыть этот грёбаный замок, но меня быстро догоняют и прижимают к стене. — Успокойся, никуда ты не пойдёшь, слышишь меня. — Ты и меня убить хочешь? Отпусти, или я буду кричать. — Да не хочу я, блять, тебя убивать. Она рукой закрывает мой рот, и мои попытки кричать становятся лишь слабыми стонами о помощи в руку. — Всё, дыши нормально, иначе, блять, щас от сердечного приступа у меня здесь окочуришься. — Как я могу дышать. Ты в себе? У тебя труп в ванне, ты ненормальная! Мммм... Меня опять затыкают, и я решаюсь драться. Физически я слабее её, но уж лучше попытаться. Я бью её кулаками и царапаю, кажется, до крови всё, что вижу, но в ответ нет никакой защиты. Будто передо мной мазохист. Она лишь пытается обнять меня и утихомирить. Это ненормально, безумно. Теряя силы, я перестаю дёргаться и с мольбой смотрю на неё. — Чьшшш, успокаивайся давай. Она гладит меня по голове и с вернувшимся родным взглядом смотрит в мои глаза. — Пошли выпьем, нужно расслабиться, пошли. Я послушно следую за ней на кухню. Молча и до сих пор трясясь от страха, я сажусь за стол. Она мигом наливает в рюмку, видимо, что-то очень горячительное. — Давай, маленькая, пей. Я выпиваю и даже не морщусь, настолько сейчас мне плевать на это. Хочется просто забыть всё, что я увидела. Мне не страшен труп, нет. Страшно то, где он. Мои глаза слезятся, но я поднимаю свой взгляд. Я собираю себя по частичкам и спрашиваю уже более спокойно: — Почему этот мудак лежит мёртвый в твой ванне!? — В твоём вопросе уже есть ответ, дорогая. Он мудак, который пытался тебя изнасиловать и, скорей всего, не только тебя. — И?! Ты решила его убить!? — Не кричи! Или опять придётся тебя заткнуть. — Говори, блять! — С чего ты вообще взяла, что я его убила? Может, он умер своей смертью, или я его подобрала где-то. — Ты меня за дуру держишь? — Ладно, так себе версия. Успокойся, на, ещё выпей. Я рывком выхватываю бутылку прозрачной жидкости из её рук и жадно пью, обжигая горло и губы. Она встаёт и подходит ко мне. Хочет обнять, но я ударяю и отстраняюсь. — Ульян, он сделал тебе больно и, я уверена, не только тебе, — он за это заплатил. Я не думаю, что сделала что-то плохое. Давай забудем это, я разделаюсь с ним как надо, и о нём даже никто и не вспомнит. — Это, блять, сумасшествие! Тебя же могут посадить, ты не понимаешь? — Хотели бы — давно б посадили. — Что, прости? — Ничего. Всё, пошли спать, завтра, то есть уже сегодня, я разберусь с ним. — Какой спать!? Нет, я пойду домой. Я не хочу здесь оставаться. Я резко бегу в спальню, чтоб забрать свои вещи или хотя бы телефон с кредиткой; но не успеваю я забежать в спальню, как дверь закрывают, а меня роняют на кровать. — Я же сказала, спать. Ты никуда не пойдёшь! Если будешь истерить, то окажешься рядом с ним, поняла!? Она подходит ко мне и наклоняется так, что между нами остаётся чуть меньше сантиметра. — Ульян, ты же любишь меня? — Я не знаю теперь. — Ты любишь меня, я знаю. А я люблю тебя, и если я готова убить ради тебя, то в этом нет ничего такого. Так ведь? — Это ненормально. — А любить женщину, так ещё и старше тебя в два раза, это нормально? В этом мире вообще нет ничего нормального, а то, что люди считают нормой, это лишь усреднённые данные мнения большинства. Я решаю поймать момент, покамест она в своих рассуждениях, и закричать: "Ааа, помогите", — но меня быстро затыкают поцелуем, на который я не могу не ответить. Елена Михайловна нависает надо мной и, жадно вцепившись в губы, поедает меня всю и полностью. Я поддаюсь в ответ, не вправе отказаться. В какой-то момент меня перекрывает, и я даже чувствую возбуждение. Сердце херачит, выпрыгивая из грудной клетки, а руки располагаются на её спине. Алкоголь, который поступил ко мне в кровь, пошёл в действие, и теперь я уже начала вести себя слишком открыто. В этот момент мне стало абсолютно все равно на всё происходящее, на то, что меня могут убить в любой момент, как того же мужика, и положить рядом. Этот факт добавлял мне только большее возбуждение. А мысль о том, что ради меня убили человека, и вовсе заставляла получить оргазм без полового контакта. Я медленно извивалась под Леной, откровенно лапая её где только можно, но в ответ были только поцелуи и ничего больше. — Ну же, что тебе мешает трахнуть меня? — Куда ты опять торопишься? — Кто тебя знает, вдруг ты убьёшь меня, а я и не успею насладиться сексом с тобой? Или что, как долго ты меня будешь держать в золожниках? — Почему сразу в заложниках? — Ну, когда человека не выпускают из дома не по его воле, это уже называется заложничеством. — Да выпущу я тебя. Потом. А сейчас тебе надо прийти в себя. Понятно. Всё, ложись спать. Не имея сил в своём затупаненом сознании, я прильнула к подушке. Мне хватило несколько минут, чтобы погрузиться в странный сон с крутящимся пространством и бредовыми идеями.