Сиделка

1999 год. Новая Элдия.       — Капитан! Мы окружены!       — Сам вижу, идиота кусок, — скалится мужчина, оценивая обстановку. — Твою мать... Дело дрянь. Отступаем. Спрингер, Кирштайн — собирайте своих. Живо.       Очередная операция нового спецотряда под командованием капитана Элитных войск Разведкорпуса Леви Аккермана стремительно близится к своему поражению. Правый фланг полностью разбит. Левый, принадлежащий паре вышеперечисленных лейтенантов, все еще держит позиции. "Ненадолго" — делает мрачный вывод капитан, отбивающий не особо удачные атаки марлийского солдата. Совершив сокрушительный удар в висок и отбросив обмякшее тело прочь, он сплевывает и уже собирается ретироваться к остальным, как замечает отчаянный крик:       — Эрен!..       Леви резко оборачивается на звук, и в поле его зрения попадает рядовая, самозабвенно промчавшаяся мимо. К куче вражеского отродья, окружающего какого-то пацана. Агрессия ядом распространяется по венам, поражая участки сознания. Как же он устал. Каждый раз одно да потому.       — Рядовая Аккерман, отставить! Стой, дура!! — орет, срываясь на обгон. Она не слышит. Или просто не хочет слушать. "Упрямая идиотка" — рычит про себя Леви, хватая нерадивую подчиненную. Она пытается вырваться, шипит:       — Идите к черту...       — Смотрю, ты сама неплохо справляешься. Для начала прочищу мозги, мазохистка хренова, — рычит он, усиливая захват, чтобы обездвижить девчонку. — Какого хрена ты опять играешь в благородство, когда я четко сказал — отступаем?       — Я выполняю свой долг.       — Не маленький, справится без няньки.       — Не справится!       — Глаза разуй, дура.       И она смотрит. Эрен с тройкой товарищей, подоспевших на подмогу, добивают последнего марлийца.       — Запомни раз и навсегда, самоубийца недоделанная. Когда начальство отдает приказы — ты обязана их выполнять. Это первое. Второе — ещё раз увижу, как ты срываешь операцию и нарушаешь субординацию, клянусь, я позабочусь о том, чтобы ты навсегда потеряла из виду своего любимого братца. И ты прекрасно знаешь, что шутить не стану.       Последние слова растворяются в приближающемся грохоте. Леви матерится и резко отталкивает опешившую рядовую в сторону. Микаса падает, прикладываясь затылком к деревянным балкам.       Проходит определенное время, прежде чем окружающий мир вновь обретает очертания. То же место. Затылок ноет от давящей боли. Сбоку возвышается озабоченное лицо Саши Браус.       — Микаса! Слышишь меня? — суетливо проговаривает сослуживица.       — Черт... Почему так больно? Что произошло?       — Слава богам, живая... Тебя спас капитан. Ты, вероятно, ударилась головой. Идти сможешь?       — Что... Да... Помоги мне.       Браус поднимает ее за подмышки, помогая восстановить равновесие. Все вокруг ходит ходуном. Микаса пытается переставить ногу, но те упорно отказываются держаться на ходу. Саша помогает.       — Подожди... А где капитан? — голова немного проясняется, подкидывая вполне уместный вопрос.       Саша опускает глаза, сжимая губы.       — Он... Его нигде нет. Сказал отступать и... Как сквозь землю провалился. Мы больше не можем ждать. Нужно возвращаться.       У Микасы нет сил противоречить.       Через месяц бесплодных ожиданий и поисков капитан Леви Аккерман объявляется "без вести пропавшим". Больше она его не видела. 2009 год. Токио.       Молодая девушка торопливо двигается по направлению к месту назначения. Как назло, туфли разодрали мозоли до крови, что заставляет ее шипеть себе под нос проклятия в адрес предстоящего собеседования. И без того плачевную ситуацию усугубляет невыносимое пекло, отчего ее белая рубашка противно липнет к телу. Приходится забежать в ближайший бутик — не появляться же при таких людях в пропахшей потом одежде. Заодно, рядом закидывается пластырями.       Наконец, приходит. Перед взором восстает огромный особняк в старинном стиле — шедевр архитектурного искусства с широкими колоннами из слоновой кости и мрамора. Сколько же здесь денег… Девушка крутит головой, собираясь с мыслями. “Давай, Микаса, нужно успокоиться, чтобы произвести хорошее впечатление. Тебе нужна эта работа” — подготавливает себя и заходит, натыкаясь на охранника. Или, логичнее будет — дворецкого. Большого такого, темнокожего мужчину, с угрюмой физиономией и тяжелой комплекцией. Прям как в фильмах — прелесть какая. Улыбочку! (это она себе)       — Здравствуйте!       Он смотрит на нее, но молчит.       — Эээ… Я по объявлению!       Тишина.       — Простите?..       Микаса уже не знает, куда себя деть. Протягивает руку к карману, чтобы достать телефон для звонка, как вдруг рядом оказывается женщина. На вид лет 60. Волосы темные, крашеные — седины не видно потому-что. Ни волоска. Легкий макияж с ярко красным акцентом на губах. Открытый и весьма дружелюбный, но в то же время солидный взгляд. Руки по швам, спокойная походка, брючный костюм. Ну, в целом, под стать… А. А кто она?       — Здравствуйте. Вы Микаса, верно?       — Здравствуйте, верно. Я по объявлению. На должность сиделки.       — Отлично. Меня зовут Агнес, я личный менеджер хозяина. Пройдемте в гостиную.       Хозяина… Микаса всеми силами подавляет улыбку. Бурная фантазия уже рисует высокого, горячего и богатого азиата с... Агнес на поводке. Черт возьми, Микаса! Насмотрелась лакорнов...       Пока ее ведут непонятно куда, девушка с любопытством рассматривает обстановку. Все довольно… строго. Ни одной яркой детали. Серый, коричневый, бежевый, черный — вот основная цветовая палитра помещения. С каменными акцентами. Ощущение, что здесь вообще не обитает человеческое существо. А даже если и обитает, у него явно проблемы с фантазией. Микаса любит пастельные оттенки. Нежные такие, неброские. Но в то же время уютные. А вот такое вот все, мрачное, она любила в подростковом периоде. После войны все… изменилось. Не успевает девушка развить мысль, как до нее долетает человеческий голос. Агнес говорит присаживаться. Ах,точно, она же на собеседовании.       — Итак, Микаса. Могу к вам так обращаться?       — Угу… Ой, то есть да, — смущается девушка, осознав, что ляпнула.       — Расслабьтесь. Вы, наверное, испытываете психологический дискомфорт от обстановки, — дружелюбно констатирует менеджер.       — А как вы узнали? — вскидывает брови Микаса. От неожиданности. И от такого дружелюбного тона. У Агнес очень мелодичный, приятный голос.       — Вы не первая, кто проходит собеседование. В некоторой части случаев кандидатки просто не выдерживают обстановку. Это реставрированное здание 18 века. Не японского, а французского происхождения. Шедевр, перенесенный в японские современные реалии.       — А хозяин — японец?       — Нет. Он американец французского происхождения.       — Вот как…       — Микаса, давайте перейдем к сути. Вы раньше работали с инвалидами?       — Да. Некоторое время, на войне за новую Элдию, мне приходилось обхаживать контуженных солдат.       — Вы работали в госпитале?       — Да, немного. Около трех месяцев. Это произошло уже ближе к окончанию военных действий. До этого я числилась рядовой в составе элдийских Элитных сил.       — Хорошо. Тогда очень важный вопрос. Вам предстоит работать с человеком с особым характером, не говоря уже о физических особенностях. Вы не наблюдаете у себя какие-либо симптомы посттравматического расстройства?       — Нет, кажется… Точно нет. Я оставила прошлое в прошлом. У меня здоровая психика.       — Это к лучшему, — заключает Агнес, внимательно смотря на девушку. Микасе становится не по себе от этого взгляда. Будто в душу. Она так смотрит на протяжении всего разговора. Нужно что-нибудь спросить. Точно!       — Извините, а что вы имели ввиду, когда говорили об “особом характере”… мм, подопечного?       Агнес слегка вздыхает, выпрямляется, глядит в сторону. Обводит круговым взглядом пространство. И возвращает взгляд на девушку.       — Это человек с тяжелым характером. И не менее тяжелой судьбой. Все это отразилось на его личностных характеристиках. Вот одна из причин, почему мы все никак не можем подобрать сиделку на постоянную основу. Поэтому я и задала вам вопрос на тему психики. Важно, чтобы вы понимали, с чем можете столкнуться, перед тем как начать работу. Он… порой способен на грубые выражения, не позволяет себе лишних эмоций, предпочитает одиночество ибо очень трепетно относится к личному пространству. И помешан на чистоте. Поэтому вам придется особенно тщательно следить за своим внешним видом, за его, а также за обстановкой вокруг. Не любит, когда много и громко говорят и постоянно крутятся перед носом.       — Но если он так трепетно относится к личному пространству… Как выполнять свои обязанности? — не понимает Микаса.       — Быстро и четко. Без лишних телодвижений. Если же замешкаетесь, будьте готовы к замечаниям. Но не стоит беспокоиться. Это просто особенность характера… Обычно он сам не выгоняет. Просто, тяжелый на слово.       — Поняла, — медленно кивает Микаса, осмысливая полученную информацию. За свою недолгую жизнь она имела дело с разными людьми. Так что опыта в общении с “тяжеловесными” достаточно. Но на постоянной основе… Если бы не деньги, она бы сомневалась больше. Но платят слишком хорошо. Нужно хотя бы попытаться.       — Вы согласны начать работу с сегодняшнего дня или вам нужно время на раздумья? Мы можем предоставить вам неделю. Не больше.       — Думаю, я готова приступить сейчас же, — твердо проговаривает Микаса. Ничего. Подход можно найти к каждому, если очень сильно захотеть.       — Отлично. Тогда пройдемте наверх, познакомитесь со своим подопечным.       — Извините за бестактный вопрос, Агнес, — начинает Микаса, пока они поднимаются по лестнице. — А мой подопечный, он… Сильно богат?       — Весьма. Он владеет огромными площадями чайных плантаций в Китае, распространяющих продукцию по всему земному шару.       — Оу, — все, что может ответить на это Микаса. Чай. Есть у нее на памяти один любитель чая… При воспоминании девушка хмыкает.       — Что-то не так? — удивляется Агнес.       — Что? А, нет, ничего. Просто задумалась и… отреагировала на мысль. Если можно так сказать.       — Поняла вас, — кивает женщина, продолжая путь. Наконец, они подходят к “той самой комнате”.       — Это не комната хозяина. Здесь он музицирует.       Действительно, за дверью раздается приятная мелодия. Фортепиано. Микаса узнает ее — любимый композитор.       — Не говорите ничего. Вас представлю я.       — Хорошо.       Заходят. А вот эта комната явно подружелюбнее. Конечно, цвет опять не особо порадовал, но холодный минимализм хорошо подчеркивается огромными окнами во весь рост. За ними солнце, а также открывается потрясающий вид на дневной Токио. Ваза с цветами оживляет обстановку.       Микаса давит вздох восхищения, обратив внимание на шикарное, лакированное красное фортепиано. Красное! Неужели, разнообразие! Господи, какое оно… Дорогое. Ей на такое всю жизнь зарабатывать. Хотя, играть она не умеет. Но научилась бы! Девушка настолько поглощена разглядыванием диковинного музыкального инструмента, что не замечает самого музицирующего. Видимо, у него чуткий слух, поэтому, не проходит и минуты, как он перестает играть. И, не глядя, осведомляется:       — По какому вопросу, Агнес?       Микасу отрывает от мыслей этот голос. Вау… такой глубокий. Низкий, бархатистый баритон. Очень мужественный голос. Хочется посмотреть. Многого ей разглядеть не удается — “супер-пупер богатый владелец чайных плантаций” сидит вполоборота. Поэтому все, что перепадает любопытному взору, это профиль. Но этого достаточно, чтобы заключить — перед ней невероятно красивый мужчина. С идеальным профилем. Будто греческая статуя. Неподвижная, статичная. Еще и в костюме. Она обожает классические костюмы. Если он пианист, у него должны быть длинные пальцы. С венами. Бооооги, Микаса, а ну очнись! Это твой подопечный, а не потенциальный любовник!       — Сэр, я привела к вам новую сиделку. Она готова приступить к своим обязанностям сейчас же. Как вы пожелаете, конечно.       — Сиделка… Ну ясно. Что-ж, оставь нас.       Агнес делает полупоклон, как будто он может увидеть, и скрывается за дверью, оставляя побледневшую Микасу наедине с “чудищем”. Первое время оба молчат. Он так и не поворачивается. “Как невежливо…” — хмурится Микаса, но вспоминает, что имеет дело с человеком “особенного” склада, поэтому принимает положение “Стой, молчи, и вообще, не дыши”. Вдруг, он подает голос, заставляя девушку вздрогнуть и чуть ли не перекреститься:       — Любите музыку?       — Что? — не успевает осмыслить услышанное девушка.       — Проблемы со слухом? Повторяю. Как вы относитесь к музыке?       — А, это… Люблю музыку. Вы ведь… вы ведь играли композицию “Flora” Ludovico Einaudi?       — Это не самая популярная композиция. Вы поклонник?       Не успевает Микаса подумать о том, насколько по-сексистки звучит последняя формулировка, как он оборачивается. Наконец. Нажимает на колеса инвалидного кресла. Точно… Колено раздроблено, кажется. Там должен быть какой-то навороченный мышечный каркас.       Теперь Микаса может рассмотреть его получше. Подтянутое тело, острый подбородок, бледноватая кожа, темные волосы, длинная челка, точеный, аккуратный нос и… Взгляд. Мрачный, холодный, безразличный. Чересчур знакомый. Тело прошибает холодной волной. Неужели это…       — Капитан Леви?!