Мы снова встретимся

Сузаку мучили кошмары. Он четко осознавал, что видимое им - лишь плод его воображения, но, поскольку эти кошмары он не один и не два года видел в своих самых страшных снах, а до этого прожил наяву, Сузаку приходилось ох как тяжко. Моменты шли еще из детства прошлой жизни. Убийство отца, война, треклятая клятва Лелуша, годы тренировок в армии, чёртовы террористы, чёртов Гиасс, чёртовы битвы, чёртова Нарита, чёртова САЗ, чёртово Черное восстание, чёртов год лжи, чёртовы жертвы, чёртова вернувшаяся память, чёртово восстание, чёртов культ Гиасса, чёртова ведьма, чёртов Чарльз, чёртова Марианна, чёртов Шнайзель, чёрт, чёрт, чёрт! Сузаку в ужасе кричал, и, кажется, уже порвал связки к тому моменту, когда услышал чей-то спокойный голос. – Эй. Ты теперь в безопасности, Сузаку. Ты справился. Твои раны обработают, когда наказание закончится. Ты здесь будешь еще час, поэтому постарайся просто вырубиться к этому моменту, чтобы никто не решил, что тебе мало страданий. Голос однозначно принадлежал Лелушу, а что гораздо интереснее, помимо спокойствия в голосе слышалась... Благодарность? Вина? Нет, этот чудик однозначно не будет чувствовать вины за то, что наворотил. Хотя, зная Лелуша, вина как раз могла быть, а вот благодарность - уже под вопросом. В общем, столь странный тон разговора Ламперуж решил просто проигнорировать, и, чтобы не оказаться в своих кошмарах после этой передышки, приложил все усилия, чтобы поскорее уснуть под шепот любимого голоса.

***

– Брат... Как ты, черт возьми, додумался так сделать?! – силой воли Юфи не вскрикнула. – Это единственный способ, при котором игрушка может находиться в здоровом физическим состоянии, – Лелуш спокойно отвел взгляд. – Ты и сама об этом знаешь, я предупреждал, что могу своими действиями... – Я не об этом, брат! – возмутилась Юфемия. – Я о том, что ты... Ты же знаешь, что он любит тебя... – Знаю. Я предупредил его, чтобы он не принимал это на свой счет. – Да судя по его виду он даже не в курсе об этом! – Юфи серьезно нахмурилась. Рысь в двух шагах от нее поднялась, ведомая лишь эмоциональным состоянии хозяйки. Лелуш перевел взгляд на кошку и щелкнул пальцами. На его зов немедленно прилетел сокол и уселся на жердочке, которая стояла в комнате Юфемии как раз для таких случаев. – Брат... Ты не мог так поступить только ради плана. Я же знаю тебя, – Агриче не отступила, но хмурится стала чуть меньше. – У тебя тоже есть пределы. – Верно, и в этот раз это не был предел. Я мог так поступить, просто ты это отрицаешь, - покачал головой Лелуш, складывая руки на груди и смотря на сестру с видимым мнимым превосходством. – Нет, – Юфи снова нахмурилась и сделала шаг вперед. – Отрицаешь здесь только ты, брат. У вас с Сузаку много неразрешенных вопросов, и ты делаешь всё, чтобы они оставались таковыми. Ты, брат, сейчас совершаешь ужасную глупость. Ты отбросил прошлое, потому что не осталось никого, кто мог бы тебе о нем напомнить, но стоило появиться самому главному для человеку... Лелуш, до этого молча закусывая губы, резко прервал сестру: – Он не самый главный для меня человек. – Нет, он самый главный, – отрезала Юфи. – Иначе бы ты не делал того, что ты делаешь. – Юфи, я позволил Деону его ранить. Я заставил его петлять кругами по поместью, не объясняя, в чем дело, – Лелуш фыркнул. – Я сделал всё, чтобы он... – Ты сделал всё, чтобы он пострадал самым минимальным образом. Я обвиняю тебя не в методах, и ты сам знаешь, что с ними я давно смирилась. Я лишь хочу, чтобы ты наконец поговорил с Сузаку и перестал отрицать... – Юфи, – Лелуш снова обрывает сестру, в этот раз еще более резко. - я никогда, никогда и ничего не отрицал. Я никогда не врал себе. Сейчас я пытался убедить только тебя. Но, похоже, Сузаку тебе рассказал, – Лелуш выгибает бровь. – Я ведь прав? Это было тем, что вы обсуждали? – Да, это то, что мы обсуждали, и, клянусь, брат, единственное, чего я хочу - это счастья для вас обоих. Лелуш посмотрел Юфи в глаза и медленно выдохнул. Он осторожно опустился перед сестрой на одно колено и взял её ладонь в свои. Юфемия молчала, замерев. Агриче даже не целовал ей руки, а только касался губами. – Всё, что я делаю в этом доме, я делаю только для твоей безопасности и жизни, Юфи. Ты – моя драгоценная сестра, единственная во всем этом мире. И меня в этом доме ничего не держит, кроме твоей жизни, находящейся в руках нашего отвратительного во всех смыслах отца, – Лелуш прижался лбом к пястью сестры. – Если твое желание – счастье для меня и Сузаку, то мое желание – это твоя безопасность, здоровье и счастье. Я не смог уберечь Нанналли, мне никогда не хватало для этого сил и способностей, а когда хватало, то, даже не желая этого, я причинял ей боль. Поэтому мне пришлось ее доверить тому, кто мог сделать всё то, чего не мог сделать я. Лелуш замолчал. Юфемия тоже. Лелуш не был преданным псом. Но он был любящим котом, диким и опасным. И именно такими были все прирученные Юфемией кошачьи. – Юфи, я не хочу тебя просить и не хочу обременять. Позволь мне взять на себя всё бремя смертей. Позволь только мне быть виноватым. Позволь защитить тебя любыми известными мне методами, пока ты не будешь в полной безопасности от семьи Агриче. И если когда-то ты решишь, что я переборщил, что какие-то жертвы были напрасны, а мои действия – неправильны... Будь мне судьей. Реши, как ты хочешь меня наказать и выбери палача. – Даже если я решу тебя казнить, а палачом станет Сузаку? – в голосе ни капли дрожи или слез, только тоска, печаль и страх самой себя. – Тем более. Если вы оба примете такое решение, я никогда его не оспорю. Неважно, захочешь ты отрезать мне голову или задушить, я не буду пытаться остановить тебя или Сузаку, не буду просить пощады или прощения. Юфемия молчала. Она не могла понять, в какой момент они пришли к этому. Не раз и не два ей брат признавался, что единственная причина, почему он предпочел действовать тайно, под чужим указом, – это она. Его единственная родная сестра, вину за смерть которой он чувствовал всегда и всегда будет. Она одна. Никаких других причин. Но даже так, Лелуш ставит её во главу угла, отбрасывает себя... И Юфемия не понимает, почему брат так старательно пытается отказаться от собственной личности в ее пользу. Почему он, весь такой гордый, самодовольный, высокомерный, тщеславный, и, казалось бы, эгоистичный... Почему он, полный разных талантов и способный с их помощью овладеть практически всем белым светом, преклоняет перед ней колено, нежно целует её руки и опускает голову. Да и речь изначально шла совсем не о его покорности. Сокол и рысь смотрят на своих хозяев не растерянно, но как будто понимают, насколько глубоки и сложны их отношения. – Встань, брат. Пожалуйста... - слеза катится по щеке Юфи, но она быстро ее стирает. – И не говори больше об этом, пожалуйста. – Не плачь из-за меня, – Лелуш целует сестру в щечку. – Я много раз говорил тебе об этом и повторю столько, сколько понадобится: только ты решаешь, что со мной будет после Агриче. Ты и никто иной. – Нет. Твоя жизнь принадлежит тебе. – И я отдаю ее тебе. Лелуш кланяется сестре еще раз и молча уходит из её комнаты. Юфи остается одна в тишине. Она садится в кресло и подзывает к себе рысь. – Ника, иди в комнату наказаний. Я пошлю туда еще двоих рыцарей, пойдешь с ними.

***

– Полагаю, ты хочешь услышать объяснения? – Лелуш увел взгляд в нижний левый угол, усмехаясь горько. Сузаку, уже два часа назад пришедший в сознание и находящийся в уже знакомой ему комнате, только улыбался беспечно. – Нет, – он покачал головой, вставая и становясь напротив Лелуша. – не хочу. И не делай вид, что тебе всё равно, получается плохо. – Я не пытался сделать вид, что мне всё равно. – Сама ситуация и мотивы мне ясны более чем, я даже примерно представляю, что и как ты организовал. Меня интересует только один нюанс... Лелуш глаза закрыл. Он знает, что это за вопрос. Сузаку чуть-чуть приподнимается, пока Лелуш не обращает ни на что внимание, и целует того в макушку. Он берет чужую руку в свою и ведет к кровати. Садится на кровать и в тишине сажает его рядом. Закрывает чужие глаза ладонью, лишая возможности увидеть, даже если глаза откроет. Лелуш не сопротивляется, похоже, виноватым себя чувствует. Сузаку наклоняется к чужому уху и спрашивает шепотом: – Почему ты это сделал, когда я спал и не мог ответить? Я ведь даже не заметил этих отметин, да и зеркала здесь нет, как и ванной... Ты ведь говорил, что не хочешь об этом говорить и вспоминать... – Я никогда не говорил этого, – Лелуш сжимает покрывало под руками. – Тогда получается, что ты хочешь об этом поговорить и хочешь помнить об этом. И зачем тогда сделал всё, когда я спал? Короткое молчание. Ложь. – Ты мог догадаться. – Не мог. Не мог, и ты это знаешь. Скажи правду, Лелуш, – накрывает одну из ладоней Лелуша своей. – Скажи. – Да. Снова замолкают. Лелуш не ждет вопроса, поясняет спустя секунды тишины: – Да, я помню. Я знаю и хочу помнить, потому что... – резко выдыхает. То ли сил не хватает признаться, то ли сам не знает, почему. – Потому что..? Многоточие тишины. Лелуш перехватывает ладонь, лежащую поверх его и крепко сжимает. – Потому что мне никогда не хватит смелости признать, что я никогда и никого не любил так сильно, как тебя. Того, кто меня предавал, душил и убивал. Того тебя, который меня ненавидел. Потому что мою жадность душит моя совесть. Поэтому я... - Поэтому не верил, что я любил тебя? Боялся, что это твоя жадность, что ты обманываешь себя? – Да. Сузаку молчит пару секунд. – Я могу..? – Да. Лелуш не спрашивает, что. Ему неважно. В этом мире есть два человека, которым он может позволить сделать с собой всё на свете, и Сузаку – один из них. А Сузаку продолжает закрывать глаза Лелуша, но аккуратно давит, чтобы тот лег на постель. Но вдруг Лелуш говорит то, что в Ламперуже вызывает лишь ужас: – Шея и ладони будут открыты. В остальном... Делай, что хочешь. Сузаку отшатывается и этим освобождает Лелушу взор. Глаза красные от слез, кажется, Агриче вот-вот заплачет. Он смотрит виноватым взглядом, и слезы текут по вискам. – Прости... Хотя ты уже не в такой опасности, но я всё равно... – Я могу поцеловать тебя? – у Сузаку дрожат руки рядом с головой Лелуша. – Пожалуйста... Свеча в комнате тухнет. Они целуются молча и в темноте. Не проходит и минуты, как они обнимаются и молча лежат на постели. – Ты спать хочешь? – Нет... Дел ещё много. Еще Ранту отчитаться. – Одна проблема решена - теперь другая? – Их будет еще много. Очень много. Но я не дам вам в этом вмешиваться. – Вам? – Ты и Юфи. Вы в очень уязвимом положении, чтобы мне помогать и тем более мешать. Ты выполнишь мою просьбу? Заберешь Юфи, когда придет время? – Вас обоих. Юфи – потому что ты попросил. А тебя – потому что я так хочу. – А если я не хочу? – Хочешь. – Хочу. Но до этого еще дожить надо. – Доживешь. И мы будем вместе жить. – Наивный. А если нет? – Да. – Да. Юфи застанет их спящими на одной кровати в обнимку в темноте. Лелуш выглядит наконец спокойным, а Сузаку - отдохнувшим, несмотря на недавние события и раны. Она оставит в комнате вместе с вороном Лелуша свою кошку Милу, улыбнется и тихо уйдет, оставив ужин.

***

– Это был крайне неожиданный сюрприз, – Лелуш усмехнулся, кланяясь отцу. – Более чем, я бы сказал. Мне и в голову не могло прийти, что Юфи, оказывается, может быть любительницей таких забав. – И поэтому отдал ей свою игрушку? – фыркнул Рант. – Если в ней есть задатки подобного плана, то их нужно развивать! Иначе от нее толку никакого, – Лелуш тоже фыркнул, настолько презрительно, что избавится от чувства реальности его поведения было невозможно. Рант верил. – Согласитесь, отец, она совсем не казалась вам толковой, ее единственной ценностью оставались её кошечки, поэтому, конечно, я хотел бы, чтобы она послужила вам и для других целей, отец. – Это для каких же? – заинтересованно поднял взгляд Рант, усмехаясь. – Юфи выглядит совершенно невинной девушкой, по ней даже если очень присмотреться нельзя сказать, что она Агриче, – губы расплылись в ухмылке. – Почему бы не воспользоваться этим? Маленький белый котенок в землях страшных черных Агриче, чудом избежавший участи игрушки... Или просто заблудившаяся домашняя кошечка. На это кто угодно поведется. – Хм... Я подумаю над этим. Хорошая мысль. Ты хорошо выучился урокам о том... – Что родня – всего лишь слабость. Разумеется, отец, я, как послушный сын, следую всем вашим заветам. С вашего позволения, отец, я покину вас. – Орел Хааста? – Минуты, отец. Я направляюсь туда прямо сейчас, – Лелуш склонил голову. – Тогда не будем терять время. Идём вместе. "Вот если бы не знал про иммунитет, отравил бы тебя еще годы назад. Но, увы и ах, придется следовать плану Саны".