Цветы любви

      Петя старался не попадаться на глаза кому-либо в отделе. Старался не привлекать внимание, отнекивался и улыбался, говоря, что, видимо, просто съел просроченную еду, из-за чего чувствует себя не очень. Только вот жаль, что у нормальных людей это самое "не очень" не проявляется невыносимой болью в груди, цветами в лёгких и стеблями, которые, казалось, уже практически полностью обвили все внутренности, добравшись до сердца. И ладно, если беспокоится начальство и предлагает взять больничный. В разы хуже когда беспокоится именно тот, из-за которого всё это и происходит. Конечно, Игорь не виноват, что родился таким, сука, красивым, таким манящим к себе и таким недоступным для Пети. Виноват один лишь Петя, влюбившийся так сильно, что не отпускает совсем, сколько бы не пытался отвлекаться на других или заливать в себя алкоголь огромными порциями.       Только Петя не учёл, что у Игоря терпение и безразличие не способно длиться вечно даже в его сторону, и что Игорь однажды захочет увязаться следом за ним, доверившись своей ментовской чуйке. И в голове, казалось, моментально становится пусто, и без того израненное сердце разбивается на множество осколков, когда он видит его, стоящего неподалёку с округлёнными глазами. Окровавленный рот и падающие на пол лепестки оправдать отравлением трудно. Как и трудно осознавать, что его секрет так нелепо оказался раскрытым. Тело содрогается в новом приступе кашля, Хазин жмурится и отворачивается к раковине, сплёвывает остатки и вздрагивает, когда чувствует осторожное прикосновение к спине. Оно посылает мурашки, разносит непривычное и такое долгожданное тепло.       — Сдурел, что ли? — всё, что спрашивает Гром, нахмурившись. Он ведь верил. Верил в просроченные продукты и не лез после каждого побега Пети. Только и думать до недавних пор не мог, что дела обстоят куда хуже. Потому что, ну, не может так быть! Не может Хазин, этот дерзкий, резкий, острый на язык и временами излишне грубый Хазин влюбиться так сильно. Тем более, в кого? Кто-то из отдела или из знакомых? Может, кто-то из подруг? И конечно, Игорь понимает, что это не его дело, но интерес сильнее.       — Нахуй иди, дядь, — фыркает тот и отворачивается, тыльной стороной ладони вытирая губы. Сука, сука, сука! Не должно было так получиться. Весь тщательно выстроенный план действий ломается. Петя не предусмотрел такого варианта развития событий. Петя не верил и не надеялся, что Гром однажды проявит внимание к его состоянию.       — И кто она?       Мысленно Хазин смеётся в голос почти истерически. "Она" прямо сейчас продолжает держать руку на спине, "она" стоит рядом, "она" даже не подозревает, что может привлекать кого-то своего пола. "Она" любит другую.       — Не твоё дело, ты чё, не понял? Повторить? — и Петя надеется, что в его тоне, скрываясь где-то за нотками раздражительности и агрессии, не слышна поглощающая внутренности тоска. Игорь лишь вздыхает. Присматривается к нему, ведёт рукой к затылку и треплет по волосам. Петя чувствует, как силы покидают его тело с каждым часом всё больше, но именно сейчас, именно благодаря необходимому тактильному контакту, стебли отпускают, позволяя вдохнуть полной грудью. И Пете бы невыносимо сильно хотелось выровняться прямо сейчас, накинуться на Грома с объятиями и продолжать дышать благодаря ему, если бы не осознание очевидного — такое Игорю не нужно. С ним не нужно. И если бы Петя хоть немного был похож на Юлю, хотя бы характером и прошлым, уже не говоря про внешность, то он бы, возможно, получил отторжение не сразу же.       — Ты это, — Гром коротко прокашливается. — У дядь Феди спроси, он в любовных делах мастер получше меня, дельный совет даст точно. Ну, или...       Было видно, с каким трудом Игорю даются слова. Потому что, он знает, и Петя тоже знает, в поддержке нет ни знаний, ни толком необходимого опыта. Нет на памяти даже не единой книжки с основами психологии, и приходится подключать минимальные навыки подобия красноречия. Только, несмотря на это, Петя слушает внимательно. Раз смерть всё равно неизбежна, почему нельзя насладиться хоть какими-то совместными моментами?       — Или мне выговориться можешь. Я ничё дельного не скажу, сразу говорю, но послушать могу. Ты сам понимаешь, короче.       Игорь похлопывает ладонью по плечу, напоследок скользит взглядом по Хазину, по его измученному и одновременно с этим ошеломлённому взгляду. И уходит. Снова оставляет наедине со своими проблемами, снова стебли затягиваются вокруг лёгких и Петя болезненно шипит, согнувшись над раковиной.

***

      Он знает, насколько абсурдно выглядит со стороны, когда неторопливыми шагами направляется в кабинет начальника обсуждать не работу, совсем не работу, а любовь и неудачи, тесно связанные с ней. Но кто может помочь лучше в попытках понять мышление Игоря и его предпочтения, чем тот человек, который растил его практически с самого детства?