Птичьи кости

– Ай!.. Юньин чертыхнулась, бессильно выпустив из рук потяжелевшую от воды ткань. Та упала в бадью, и мыльные брызги задорно разлетелись в стороны, окропив подол ее простецких одежд. Северянка вздохнула и неосознанно потерла лоб: где-то за глазами гудела мигрень, вызванная нехваткой сна и переживаниями о том, в порядке ли их с Юань ночной гость и что сказать взбалмошной хозяйке, если та узнает об испорченной одежде и полотенцах. Старшая Су уже несколько фэней терла несчастную ткань в мыльной воде, но характерные ржавые пятна с рукавов сходить не желали. Конечно, едва ли госпожа станет рассматривать ночные одежды своих личных служанок, но с дурным характером Е Сиу всегда стоит держать ухо востро. Это Юньин успела усвоить в первые же дни своего пребывания в поместье. На утро генеральская дочь и виду не подала, что ночью соизволила излить свой гнев на супруга. Лишь небрежно приказала Юньин стереть с половиц алые разводы, а Чуньтао послала за завтраком, высокомерно фыркнув о том, что не намерена делить трапезу с родственниками. Про Тантай Цзиня она даже не вспомнила. После еды третья госпожа Е поспешила уединиться в садах, а приставленную отцом служанку отправила с новой охапкой платьев в прачечную. Девушка же предусмотрительно захватила и собственные одежды, внутренне радуясь тому, что ей не пришлось сопровождать Е Сиу на прогулке. Смирившись с тем, что кровавые пятна с рукавов простая мыльная вода вывести не в силах, Су Юньин отжала ткань и поспешила убрать ее в невзрачную сумку, которую прихватила утром с собой. Вывешивать такую одежду у всех на виду она попросту опасалась. С чистой совестью вручив постиранные платья госпожи заспанной и оттого крайне недовольной Хун Лянь, Юньин поспешила на кухню: слуги могли приступить к еде лишь после того, как знатное семейство покончит со своим завтраком. Тенью скользнув в пышущее жаром помещение, наполненное ароматами свежей выпечки и вареного риса, она прошмыгнула к одному из котлов – рассыпчатая исходящая паром каша, усыпанная колечками лука, незаметно перекочевала в небольшую плошку. Юньин проигнорировала смешок одного из поваров и поспешила спрятать награбленное в широких рукавах. Все слуги подворовывали оставшуюся с завтрака еду. Потому ничего необычного в ее поведении местные работники не увидели. Если бы они знали, кому предназначен этот рис, подумалось северянке, то наверняка выбили тарелку из ее рук. – Если несешь это своей очаровательной сестрице, то и вот это прихвати, – в свободную руку ей сунули мягкую булочку – сладкую, судя по запаху. – Пусть заглядывает почаще. Юньин неловко кивнула ухмыляющемуся повару, который многозначительно подмигнул ей, и поспешила покинуть кухню. Времени на то, чтобы поесть, прислуге в генеральском доме отводилось не так уж и много, но вполне хватало на то, чтобы не доедать рис на ходу. Нервно оглянувшись, молодая женщина скользнула внутрь отведенной им с сестрой спальни. Юань здесь не было: младшая Су, решив не привлекать излишнего внимания вышестоящих, предпочла находиться рядом со своей госпожой. Старейшина семейства с самого утра пребывала в благодушном настроении и решила посветить дообеденное время совместной прогулке с одной из своих внучек – Е Бинчан, которой вскоре предстояло стать наложницей шестого принца королевства Шен Сяо Линя. Казалось бы, подумала Юньин, когда опустилась на колени рядом с бессознательным супругом третьей госпожи, оба мужчины – отпрыски правящих семей, но какая все же разная у них судьба. Первый, будучи лишь шестым ребенком в семье императора, с рождения был обласкан отцом и матерью, собирался связать себя узами с добросердечной, скромной и порядочной, если верить молве, женщиной. Второй же вынужден терпеть людские пренебрежение и презрение, а от супруги и вовсе получать вместо любви оголтелую ненависть. Юньин поставила чашку с едой на столик. Тантай Цзинь спал мертвецким сном с того самого момента, как его голова коснулась подушки. Сестры всю ночь провели подле него, попеременно приглядывая за своим нежданным гостем. Но мужчина ни разу не шевельнулся – лежал так, словно марионетке уставший кукольник перерезал ниточки. Старшая Су едва ощутимо прикоснулась ладонью к бледному лицу. Нахмурилась. Второй рукой она дотронулась до собственного лба – если у супруга третьей госпожи и был жар, то не такой уж сильный. Кожа его была чуть теплее, чем у самой Юньин. Она невольно выдохнула: кашица из лечебных листьев помогла остановить кровотечение и, кажется, справилась с возможным заражением. Служанка нерешительно придвинулась: как бы ни хотелось ей оставить принца в покое и дать ему отдохнуть в тишине (Юньин подозревала, что тому не так уж часто удавалось поспать рядом со взбалмошной и жестокой Е Сиу), но придется его разбудить. Хотя бы для того, чтобы Тантай Цзинь мог поесть: девушка сомневалась, что он сможет самостоятельно удержать палочки. А время у нее было на исходе – генеральская дочь не станет прохлаждаться в садах весь день. Узкая ладонь мягко легла на прикрытое тканью теплое плечо и осторожно его сжала. Тантай Цзинь распахнул глаза. Тонкое тело мгновенно подорвалось с места, будто и не было на спине принца-заложника ужасных болезненных ран от кнута. Юньин встревоженно ахнула и невольно взмахнула руками в попытке удержать мужчину. – Осторожнее, господин! Вы же ранены! Принца ее тревога, кажется, вовсе не впечатлила. Он упрямо поднялся с подушки, опираясь на подрагивающие руки, и сел, осторожно подтянув к себе ноги. Одеяло соскользнуло с его плеч и неровными складками улеглось на колени. Юньин видела, как тщательно он сдерживает явно учащенное дыхание, будто только за один вздох, оказавшийся чуть громче положенного, ему грозит если не смерть, то очередное унижение. Служанка третьей госпожи нервно облизнула губы. Темные глаза, не отрываясь, сверлили ее тяжелым взглядом из-под черных ресниц, и девушка ощутила настойчивое желание малодушно выбежать из комнаты. Было что-то жуткое и пустое в этих глазах, скрытое на самой их глубине. Юньин стряхнула с себя наваждение и, вспомнив первоначальную свою цель, потянулась к оставленной миске с едой. Рис еще не остыл и источал приятный пряный аромат. Нервными руками она вложила посуду в бледные ладони мужчины. – Время завтрака уже прошло, – молвила она, – но я успела взять на кухне еду для вас. Пожалуйста, поешьте, пока рис еще теплый. Тантай Цзинь моргнул и словно бы нерешительно опустил взгляд на поданную ему миску, сжав ее тонкими бледными пальцами чуть крепче положенного. Юньин слабо улыбнулась, протянув простецкие бамбуковые палочки, которыми пользовались слуги. Принц-заложник взглянул на них так, словно впервые вообще видел приборы для еды, но покорно принял их из рук служанки. Но есть, тем не менее, не начал. Вновь ощутившая тревогу за сидящего перед ней человека Юньин мысленно вздохнула: у прибившегося к ее порогу раненного ворона явно были напряженные отношения с едой. Он будто ждал, что в каждой съеденной им крошке непременно будет спрятан яд. Скованным и немного дерганым движением Тантай Цзинь все же потянулся к рису, подцепив палочками несколько белых зерен. – Я могу помочь, – тут же предложила сердобольная Су, видя, с каким трудом тот подносит еду ко рту. Принц напрягся, и девушка поспешила отсесть подальше, осознав, что ее предложение было воспринято в штыки. – Простите эту слугу, – она склонилась в поклоне, – она забылась. Тантай Цзинь проглотил рис. На его напряженном лице мелькнуло странное и незнакомое девушке выражение. Он опустил руку и задумчиво ковырнул палочками содержимое миски. Не найдя в ней искомого, мужчина продолжил есть, на этот раз стараясь подхватить как можно больше зерен за один раз. Юньин пожалела, что не принесла с собой больше. И тут же вспомнила о греющей внутренний карман одежд сладкой выпечке. Выпрямившись из поклона, она спешно извлекла булочку из складок ткани, вынула ее из свертка и протянула супругу третьей госпожи Е. – Вот, и это тоже вам. Тантай Цзинь все же принял еду из ее рук. На этот раз, с облегчением подумала Су Юньин, он ей, кажется, доверял больше. – Госпожи все еще нет в поместье, – девушка поднялась на ноги и привычным движением отряхнула подол. – Но скоро она вернется, потому… – Юньин замялась, не зная, как бы помягче сообщить принцу о том, что он не может оставаться в спальне прислуги слишком долго, – потому будьте осторожнее, когда решите вернуться… к себе, ладно? – она смяла пальцами жесткую ткань переднего фартука, не зная, куда деть руки. – К себе? – тихо переспросил Тантай Цзинь. В голосе его слышалась усталая насмешка. Юньин моргнула и нерешительно уставилась на него в надежде на продолжение. Однако принц-заложник качнул головой и продолжил ковыряться в еде уже без всякого энтузиазма. – Простите, но… куда вы уходите, когда у госпожи случается дурное настроение? – тихо поинтересовалась она. Тантай Цинь хмыкнул и опустил полупустую миску на пол рядом с собой. – Е Сиу всегда в дурном настроении, – усмехнулся он. Попытался двинуть плечами, но замер, чуть поморщившись. Юньин вообще не особо-то понимала, как он столь долго смог сидеть ровно – с его-то израненной спиной! Чуть помедлив, словно раздумывая над тем, а стоит ли вообще что-то говорить любопытной служанке, супруг третьей госпожи все же произнес: – сарай для дров. – Что?.. – Ухожу в сарай, где хранятся дрова, – повторил Тантай Цзинь, подняв взгляд на растерявшуюся от такого откровения Су Юньин. – Из библиотеки Е Сиу меня выгнала и запретила там спать. Куда еще я мог, по-твоему, пойти? Девушка горько поджала губы и вновь опустилась на свое место подле Тантай Цзиня. Краем глаза она заметила, что тонкие плечи мужчины начали подрагивать, хотя в комнате было тепло, а он был облачен в свои нижние одежды – Юньин не решилась раздевать его полностью, чтобы соблюсти хоть какие-то приличия. Старшая Су, вздохнув, потянулась к упавшему одеялу и бережно накинула его на плечи Тантай Цзиня. – Вам нужно лечь, – тихо сказала она, отставив миску с недоеденным рисом в сторону. Принц проводил это движение взглядом, и девушка поспешила его уверить: – я оставлю еду здесь и вечером принесу еще что-нибудь. А пока лучше отдохнуть. Тантай Цзинь нахмурился. – Что ты делаешь? – спросил он. Юньин пожевала нижнюю губу. Она сама не знала, какие всевышние силы заставляли ее снова и снова вмешиваться в жизнь принца-заложника, но она не могла просто взять и выставить его на улицу, зная, что этот раненный человек пойдет спать не в тепло собственной спальни, а в холод и сырость старого рассохшегося от времени сарая. – Не выгоню же я своего господина в дровник? – наигранно фыркнула она, мягко толкая его в горизонтальное положение. – Вы все еще ранены, потому отдохните здесь. Все равно мы с сестрой вернемся только после вечерней смены, а места в этой комнате хватит еще на пятерых. – Но Е Сиу… – Не вернется какое-то время, – решительно выдохнула Юньин, подоткнув одеяло. Кан оставался теплым: перед уходом они с сестрой разожгли огонь. – А когда вернется, я что-нибудь придумаю! Тантай Цзинь вопросительно приподнял бровь. – Что-нибудь? В голосе принца слышался скептицизм. Девушка нахохлилась, будто бы оскорбленная его недоверием к ее умственным способностям. – Вы сомневаетесь в этой слуге, мой господин? Тантай Цзинь моргнул. – Я не твой господин. Юньин улыбнулась, позабавленная упрямыми нотками в его голосе и растерянным выражением лица. Лежащий в постели, укутанный почти по самый нос в одеяло ее матери мужчина никакого страха вовсе не нагонял. Напротив, казался насупленным бледным долговязым подростком. Служанка третьей госпожи Е приложила узкую ладонь к его лбу, почувствовав, что кожа стала чуть теплее. Пока сложно было судить, к добру это или к худу. Тантай Цзинь воззрился на нее так, словно она только что прямо на его глазах создала из воздуха бамбуковую палку и шлепнула его ее по лбу. Видимо, к нему редко кто-то прикасался, ну или беззлобно подшучивал. Су Юньин решила, что теперь все будет иначе. Пусть генерал Е и приставил ее к своей дочери лишь затем, чтобы сметливая девчонка просто присматривала за взбалмошной девицей, но никто не запрещал ей пытаться сделать жизнь принца-заложника из государства Цзин в этом поместье лучше. – Ну а я решила, что теперь вы – мой господин, – прижав палец к своим губам, полушепотом сообщила ему девушка и поднялась на ноги. – Не волнуйтесь, я отвлеку госпожу, если потребуется. Су Юньин поспешила к двери: отведенное ей на еду время закончилось: осеннее солнце подсвечивало серые тучи изнутри теплым сиянием. В дымном воздухе слышался аромат влажной земли, сухих листьев и пыли, выдувая из спальни двух сестер железистый запах крови. Перед тем, как задвинуть дверь за собой, Юньин обернулась: принц-заложник упрямо приподнялся на локте и смотрел ей вслед – она не смогла распознать выражение его лица, но оно вовсе не казалось ей злым. Казалось, ее ночной гость все же постепенно проникался к ней доверием. Старшей сестре Су хотелось в это верить. – И еще, – девушка постучала короткими ногтями по поверхности фусумы, –  в следующий раз не идите в сарай. Вы всегда можете прийти к нам. Дверь за ней закрылась с тихим шелестом.