Птичьи кости

      Вдвоем они смогли практически без усилий занести ничего не весящего мужчину внутрь комнаты и уложить на пол рядом с постелью — прежде, чем укутать его в одеяла, стоило заняться ранами. Юань тут же поспешила зажечь несколько свечей и плотнее закрыла окна, чтобы сохранить тепло. Юньин же осторожно попыталась уложить принца так, чтобы окровавленная спина оказалась на виду. Понимающе переглянувшись, сестры деликатно перевернули его на живот и вытянули длинные бледные руки над головой, по опыту зная, что так его будет сподручнее удержать. Под голову ему перекочевала та самая мягкая подушка.       Тантай Цзинь от манипуляций не очнулся, хотя даже слепому и глухому было бы очевидно, что израненному мужчине, будь он в сознании, от таких вот движений пришлось бы несладко — воздух в комнате стал отчетливо напитываться металлическим запахом. В дрожащем отсвете огня Юньин удалось, наконец, рассмотреть масштабы трагедии. Позади нее сочувственно поморщилась и шикнула Юань: у взбалмошной третьей госпожи хорошо была поставлена рука. Генеральская дочь своим кнутом умудрилась содрать с тонкой спины пять практически одинаковых по толщине полос кожи. Там, где орудие пытки впивалось в тело в первые секунды ударов, раны были глубже — уходили внутрь практически на фалангу пальца. К талии длинные рубцы становились чуть тоньше, и два из них обрывались уже под поясом тонких одежд.       Под новыми кровавыми полосами отчетливо виднелись неровные следы прошлых наказаний. Еще даже не до конца зажившие: там, где спина не была залита алым, темными пятнами расползались синяки.       Сглотнув вязкую и отчего-то ставшую кислой слюну, Юньин проследила за одним из багровых ручейков, лениво стекавших по бледной коже на левом боку заложника. Густая, позолоченная светом старой свечи капля с гулким звуком плеснулась о половицы и растеклась крохотной лужицей, которая стала постепенно разрастаться на глазах у двух женщин.       — Ин-эр?..       Нерешительный голос сестры вывел Су Юньин из оцепенения. Она громко вздохнула, на мгновение зажмурилась — так, чтобы перед глазами на мгновение замелькали темные рыже-фиолетовые пятна, — и выдохнула.       — Нужно нагреть воду, — распорядилась она. Юань с готовностью кивнула, поспешив за оставленным в дальнем углу комнаты ведром, наполненным чистой водой для умывания. — Скажи, а порошок из листьев фу-жун у нас остался?       — Должен быть, — прощебетала Юань из своего угла. Раздался плеск воды. Младшая Су перелила часть воды в небольшой котелок и выскользнула из спальни через дверь, что вела в крохотную комнатку с жаровней. Женщины решили не тушить ее вечером, чтобы за ночь кан не остыл, потому с быстрым нагревом воды у Юань не должно было возникнуть проблем.       Юньин же поднялась на ноги и поспешила взять с полок несколько туго свернутых отрезов чистой ткани, которые обычно использовались сестрами в качестве повязок. Простолюдинам добыть такую вещь было непросто, но предусмотрительные женщины по возможности берегли каждый обрезок от старой одежды или простыней. Они тщательно стирали такие кусочки ткани и клали на видное место, чтобы в случае беды под рукой всегда была нужная им вещица.       Другую ценность — шелковую нить и тонкую серебряную иглу — старшая из сестер предпочитала держать у себя. Привычным движением отогнув воротник своего ханьфу, она вынула обернутую нитью иголку из грубой ткани и смерила ее тревожным взглядом. Во врачевании она сильна не была: обучилась основам, тайком иногда подглядывая за целителем в своей родной деревне, и, как зашивать раны, знала только в теории.       Возможно, раны Тантай Цзиня трогать вовсе не следует, и стоит дать им затянуться самостоятельно. Юньин, сжимая иглу в пальцах, вернулась обратно и опустилась на колени рядом с мужчиной. Впрочем, подумала она, для такого нужно иметь сильное тело, а принца-заложника назвать «здоровым» язык не поворачивался. Даже сейчас личная служанка третьей госпожи видела, как выступают под кожей ребра и позвоночник — болезненная худоба, вызванная, очевидно, истощением, явно не будет способствовать выздоровлению.       Длинные темные волосы мужчины, обычно идеально уложенные в простую, но аккуратную прическу, теперь беспорядочно разметались по его плечам. Некоторые пряди лежали поверх ран, напитываясь кровью. Спрятав иглу обратно за воротник, Су Юньин бережно попыталась волосы убрать в сторону. Тантай Цзинь коротко дернулся, когда нежные руки подцепили прилипшие к плоти пряди и аккуратно потянули их вверх, чтобы вынуть из раны.       — Ш-ш-ш, — тихо принялась утешать его Юньин, чувствуя, как к горлу подкатил ком. Вряд ли он вообще ее услышал. Однако начал реагировать на боль. Похоже, совсем скоро принц-заложник вернется в сознание. — Все будет хорошо, потерпите еще немного…       Осторожно убрав темные пряди в сторону, Су Юньин потянулась к слабо затянутому поясу серого ханьфу. Стоило лишь немного потянуть его, как тот развязался. Женщина мягким движением вынула его из-под бессознательного мужчины и осторожно, затаив дыхание, приспустила одежды ниже. Со стыдливым облегчением она убедилась в том, что удары Е Сиу не затронули нижнюю часть тела и лишь немного зацепили поясницу.       Позади раздалось деликатное покашливание. Юньин вздрогнула и обернулась: Юань стояла позади нее, смущенно отведя глаза в сторону, и держала в руках исходящую паром чашу. С руки ее свисали распаренные полотенца.       — Я ничего не видела, ничего не знаю, и меня тут не было, — пробормотала младшая сестра, опустившись по правую сторону от Юньин. — Если меня спросят, я буду все отрицать.       Старшая Су слабо усмехнулась, приняв из тонких девичьих рук теплую чашу и аккуратно опустив ее на пол подле себя.       — Все, как я тебя и учила. Умница.       Она отжала полотенце и решительно приложила его к одной из ран, что начиналась над левым плечом и заканчивалась чуть ниже ребер у позвоночника. Тантай Цзинь под ее руками содрогнулся всем телом: будь у него больше сил, то, наверняка, он бы рванулся в сторону, подобно испуганному жеребцу. С тонких губ сорвался невнятный звук — будто бессознательный мужчина всеми силами пытался заглушить крик или стон. Тонкие пальцы заскребли ногтями по полу. Понятливая Юань, следуя за встревоженным взглядом сестры, поспешно пересела к его голове и ухватила мужчину за хрупкие запястья. Меж ее аккуратных бровей тут же появилась морщинка тревоги.       — В чем дело?       — Его удержать легче, чем пятилетнего ребенка, — тихо ответила младшая Су. Пожевав нижнюю губу и понаблюдав за тем, как сестра пытается как можно тщательнее и мягче очистить раны и бледную кожу от кровавых потеков, она добавила: — Худющий. Как жердь.       Юньин нечего было ей ответить. Она отрывисто кивнула и молча отжала окрашенное алым полотенце над чашей. В воздухе витал стойкий запах железа. Женщины работали молча. В какой-то момент Юньин, видимо, задела особенно болезненное место, и принц неосознанно рванулся под ее руками в сторону. Юань его удержала и, склонившись к голове, зашептала что-то мягким утешительным тоном, напомнившим старшей из сестер голос матери. Она сморгнула внезапную влагу с ресниц, тщательно продолжив омывать худую спину Тантай Цзиня теплой водой.       Юань была так сильно похожа на мать, что иногда становилось больно. Колкая на язык, смешливая и неусидчивая младшая Су переняла у родителей самые бойкие черты характера, но в душе оставалась такой же мягкосердечной и заботливой, как и Лань Тан, что когда-то подарила жизнь троим непоседливым детям.       Спустя несколько смененных чаш с теплой водой, Су Юньин с усталым вздохом отложила полотенце и приняла из рук сестры ступку с перемолотыми в кашицу листьями дерева фу-жун. Юань молча уселась на свое место у головы мужчины и вновь аккуратно сжала его руки: несколько раз Тантай Цзинь приподнимал ресницы, но полностью прийти в сознание так и не смог. Лишь окидывал обеих женщин мутным настороженным взглядом, после чего неминуемо угасал, подобно огоньку свечи под дуновением сквозняка.       Нанести лекарство поверх ран оказалось проще, чем она думала. Подсыхая, кашица из желтовато-зеленых листьев приостанавливала кровотечение. Закончив, Юньин потянулась за повязками, пытаясь придумать, как приподнять бессознательного принца и не сделать ему еще больнее.       Впрочем, решить эту задачу помог сам Тантай Цзинь, наконец-то нашедший в себе силы, чтобы очнуться.       Старшая Су вдруг заметила, как напряглась спина под ее ладонями, а Юань отчетливо вздрогнула и нервно заелозила на месте. Принц-заложник молчаливо воззрился на нее снизу-вверх, сурово поджав бледные губы. Его запястья все еще находились в плену девичьих рук, но он даже не попытался вырваться. Юньин придержала грустную ухмылку в уголке губ: супруг третьей госпожи напоминал хищника, попавшего в капкан и оценивающего округу в поисках способа выбраться из ловушки. Лишь бы, как дикий волк, не попытался сам себе лапу отгрызть, а то с него станется.       Юньин тут же пересела ближе, и взгляд темных глаз мгновенно переместился на нее. В их глубине сверкнула искра узнавания, и напряженные израненные плечи вдруг отчего-то расслабились.       — Юань — моя сестра, — тихо пояснила она, — мы не причиним вреда. Только хотим помочь.       Тантай Цзинь продолжил беззвучно смотреть в ответ. Юньин обеспокоенно наклонилась ближе, переживая, что он по-прежнему может быть не в себе. Рука ее нерешительно замерла над его левым плечом, не решаясь прикоснуться. Ею вдруг овладела робость.       Юань же молчаливая битва взглядов надоела очень быстро. Фыркнув, она толкнула сестру бедром и осторожно встряхнула костлявые запястья мужчины, привлекая к себе внимание. Тот шумно выдохнул и волком взглянул на незнакомую ему девицу.       — Сесть сможете? — спросила младшая Су, настойчиво проигнорировав недвусмысленный намек в темных глазах. — Нужно перевязать.       Тантай Цзинь на мгновение задумчиво замер, после чего на пробу шевельнул плечами. На лице его и мускул не дрогнул, хотя боль, с тревогой подумала Юньин, наверняка, была нешуточная. Мужчина потянул руки на себя, вырвав их из слабой хватки Юань, и попытался приподняться. Сестры тут же, не сговариваясь, подхватили его под плечи с двух сторон. Принц-заложник с очевидным усилием принял вертикальное положение. Шатнулся в сторону, словно пьяный, и оказался пойман двумя парами женских рук.       — Это ненадолго, — поспешила уверить раненного мужчину Юньин, привычными движениями принявшись накладывать повязки. — Я подумала, что можно обойтись без швов, но, если кровь не остановится к утру, то у меня есть игла и нить, и…       Тантай Цзинь слушал, как Су Юньин пытается разрядить неловкое молчание. Встретившись взглядом поверх ее головы с Юань, он вдруг почувствовал, что невероятно устал. С детства не понимающий, как правильно взаимодействовать с людьми, их эмоциями, как реагировать на боль и крик, он хотел просто закрыть глаза и провалиться во тьму, чтобы ему не пришлось разбираться в противоречивых чувствах, вызванных внезапной заботой о нем со стороны этих двух женщин. И если старшая сестра уже не раз предлагала ему свою помощь, пусть и с неясными ему мотивами (ибо прежде никто не подавал ему руки, не потребовав от него чего-то взамен), то вот младшая Су отчетливо не питала к нему теплых чувств.       Девица оглядывалась на него с опаской, но, вопреки ожиданиям, не с презрением. Он не понимал, зачем она помогает ему, почему они обе в это самое мгновение держат его, не позволяя упасть на жесткий деревянный настил. Он ведь для них никто. Он — пустое место в поместье генерала Е, всего лишь заложник, который по положению своему ниже дворового пса, прибившегося пару дней назад к кухне в поисках объедков. Демон, сворачивающийся змеиными кольцами вокруг окаменевшего сердца, не гнушался напоминать ему об этом, чтобы не забывал свое место. Даже женщина, которая когда-то заменяла ему мать, остерегалась его с самого рождения, а няня его попросту боялась — когда-то юный принц из империи Цзин все же научился отличать страх от презрения.       В глазах обеих сестер Су, вдруг понял он, когда Юньин осторожно уложила его на жестковатую, но отчего-то казавшуюся очень удобной постель, не было ни того, ни другого. Поверх успокаивающей тяжестью опустилось одеяло — удивительно теплое. Тонкие нервные руки мягко поправили его, коснулись волос, осторожно переложив их тяжелый каскад так, чтобы те не давили на спину и не оказались затянуты под плечи во время сна.       В полузабытьи измученный супруг третьей госпожи Е почувствовал, как нежные пальцы мимолетным движением порхнули вдоль его виска. И в каком-то совершенно детском, непонятном ему самому порыве, принц-заложник слабо подался этому прикосновению навстречу.       Кто-то, сидящий рядом с ним, нервно вздохнул. Пальцы исчезли, оставив слабое эхо тепла на его лице.       Впервые за долгое время, проведенное в ненавистном поместье, Тантай Цзинь смог позволить себе спокойно провалиться в сон, зная, что подле него находится не враг.       Но тогда… кто?..