Одно желание

Через полтора года.       В семейном доме Лань было очень шумно. Мальчишки бегали между комнат, играя в новые игрушки и весело перекрикивая друг друга. Далеко не третьим лишним был Усянь, который в этой компании являлся главным заводилой, наталкивая детей на новые идеи для безобразий. — А-Лин, — Цзян Чэн присаживается на корточки рядом с мальчиком, пытаясь взять племянника на руки, но тот ловко уворачивается и прячется за спину, сидящего на полу, Вэй Ина. — Ха-ха, Цзян Чэн, ты в этой игре можешь играть только за страшное чудовище, — рассмеялся старший, приобнимая ребёнка.       Ваньинь только фыркнул, поднимаясь с пола, и закатил глаза. Два маленьких засранца, которые никогда и никого не слушаются. Цзинь Лин побаивался своего дядю из-за его строгого нрава, поэтому всегда прятался за старшего дядю Вэя, уповая на его бесконечную доброту и веселье.       Задумавшись, Цзян Чэн вышел в светлую гостиную, в которой сейчас никого не было. Что-то мягкое ударило его по коленям, заставив отскочить. Одну руку он вытянул вперёд, чтобы прикрыться, а вторую инстинктивно прижал к животу. Опустив голову вниз, омега увидел мальчишку в синем домашнем костюмчике, держащего перед собой огромного плюшевого кролика, размером практически с ребёнка.       Малыш, тут же отскочил, уводя игрушку в бок от себя. На секунду они встретились глазами, от чего Цзян Чэну пришлось нервно сглотнуть. В глазах читалось неприкрытое отвращение, но он ничего не говорил, только сильнее сжимая тонкие губы. Ваньинь сделал широкий шаг в сторону, вставая за белое кресло, пропуская Юаня к проходу. Ребенок только радостно улыбнулся и пустился вперёд, протаскивая за собой массивную игрушку.       Только когда мальчишка вышел из комнаты, Цзян Чэн позволил себе спокойно выдохнуть, присаживаясь на кресло, оперев голову на руку, и лениво прикрыл один глаз. В зал плавно вошёл Лань Сичэнь, придерживая двумя руками блюдце с дымящейся чашкой. Он поставил посуду на столик перед креслом, присаживаясь на подлокотник кресла. Альфа осторожно запустил руку под чёлку, проверяя температуру, но Ваньинь грубо отмахнулся, отпихивая чужую ладонь. Мужчина вздохнул, но потянулся за чаем, протягивая горячую кружку своему спутнику. — Когда ты начал пить зелёный чай? — Хуань по-доброму улыбнулся. — Не начинай, это всё твоя вина, — буркнул Цзян Чэн, довольно отпивая напиток, — Что-то они затихли… А-Лин, — прикрикнул омега в сторону коридора, но ответа не послышалось.       Черт, когда этот ребёнок там, случиться может что угодно. Ваньинь уже поспешил встать, но альфа положил руку на плечо в успокаивающем жесте и сам поднялся, выходя из комнаты. Цзян Чэн устало откинулся, делая ещё один глоток чая. Обычно его единственным напитком был литр крепкого кофе, чтобы были силы справиться с очередным загруженным днём, но в последнее время всё так изменилось. Кончики пальцев снова коснулись впалого живота, но поняв, что он делает, рука тут же вернулась к чашке, ещё крепче сжимая фарфоровую посуду. — И какой срок? — взрослый голос с хрипотой напугал Цзян Чэна так, что он чуть не свернул на себя остатки чая.       В кресле через столик незаметно примостился мужчина, в отличие от омеги державший идеально ровную спину так, что стало стыдно, и Ваньинь выпрямился, оставляя чашку на столе. — Ч-что? -Цзян Чэн откашлялся в кулак, прочищая горло, — О чём вы, господин Лань? — он может и понимал о чём. Вообще казалось, что все всё вокруг знают. Но Ваньинь искренне надеялся, что ему просто показалось.       Мужчина только приподнял бровь, испытывая молодого человека на прочность своим взглядом, от чего тот невольно поёжился. — Я лишь могу попросить, что когда я вернусь из очередной поездки, не стоит уверять, что у меня есть трёхлетний внук, который «просто есть и больше никаких объяснений, упал сверху», — процитировал мужчина отмазки Вэй Усяня.       Цзян Чэн нервно хмыкнул, вспоминая весь прошедший абсурд со стороны брата. — Если у вас будет ещё один внук, то мы подождём, пока он сможет сам приехать и рассказать вам о себе, — Ваньинь сдался и отвёл глаза, не смог выдержать этого пытливого взгляда, который брал прямо за душу. — Ты всё ещё боишься его? Несмотря на то, что он просто ребёнок? — неожиданно перевёл тему хозяин дома Лань.       Цзян Чэн замер, оглушенный безумным стуком собственного сердца. Вокруг потемнело, оставляя юношу наедине с самим собой. Неприятная тошнота снова подкатила к горлу, он прикрыл рот ладонью, боясь потерять остатки и так с трудом съеденного обеда. Надо было концентрироваться на дыхании, чтобы вернуть к работе все органы чувств, но это не помогало. Если его никто не будет трогать пять минут, то всё пройдет само собой. Но надо было проверить А-Лина, потому что Сичэнь всё никак не возвращался. Возможно с малым что-то случилось. Чёрт.       За рукав свитера осторожно дёрнули, отрывая руку ото рта. Тихий голос что-то спрашивал и спрашивал, но Цзян Чэн всё никак не мог сосредоточиться и уловить смысл этого шепота. — Какой срок? — наконец-то достучался спокойный голос. — Пятая… Нет, шестая, — послушно ответил омега, сжимая ткани одежд в дрожащих пальцах, крепче закрывая глаза. — Надо выпить, — в руки пихнули холодный стакан, крепче придерживая, чтобы он не выпал, если Цзян Чэн ослабит хватку, — Это просто успокоительное с водой, — вкрадчиво втолковал Лань Цижэнь, помогая выпить содержимое.       Потребовалось время, чтобы снова восстановить дыхание и вернуться в обычное состояние, хотя тошнило неимоверно. Ваньинь снова прижал рот рукой, глубоко вдыхая и выдыхая, чтобы унять рвотные позывы. — Тянет снизу, пульсирует, болит голова? — задавал наводящие вопросы старший, но Цзян Чэн только отрицательно мотал головой.       Такую картину застал Лань Сичэнь, зашедший в зал, ведя за ручку семенящего рядышком Цзинь Лина. — Дядя, что-то случилось? — альфа обеспокоенно поднял ребенка на руки, отворачивая его лицом к плечу, на что тот сразу забился, в попытках вырваться из очередной игры. — Просто давление, — кратко ответил старший Лань, поднимаясь с колена и забирая стакан из рук омеги, — Отдай, пожалуйста, ребёнка Ванцзи и приготовь горячий сладкий чай, — дал указания мужчина, оставаясь рядом с Ваньинем.       Только когда альфа вышел из комнаты, он снова вернулся к Цзян Чэну, считывая пульс и возобновляя опрос. — Была ли постановка на учёт? Обследование? — Ваньинь только кивнул, убирая руку, тошнота отступила, — И Сичэнь не знает, — самостоятельно поставил строчку старший, отпуская руку юноши.       Здесь даже не требовалось гадать, потому что знай старший племянник о беременности спутника, то он бы даже шагу из комнаты не сделал, упорно никого не слушая, находясь рядом со своим омегой. Ребенок, который взялся из неоткуда в браке или ребенок, родившийся вне брака? Где-то в воспитании обоих братьев Лань явно была допущена ошибка.       Сичэнь совсем скоро вернулся с кухни, протягивая кружку свежего чая. Цзян Чэн устало принял чашу, но сил хватило на несколько глотков. — Где вы были с А-Лином, почему так долго? — спросил хриплым голосом омега, делая ещё один глоток обжигающего напитка. — Мы отмывались от шоколада, — улыбнулся Сичэнь, выглядывая из-за плеча дяди, который всё ещё не отходил от Ваньиня. — Вэй Усянь, — прорычал молодой человек, вставая с кресла, — Его нельзя баловать, хватает этого Гуанъяо, который потакает всем его прихотям, — Цзян Чэн сделал несколько шагов, но остановился, почувствовав новый приступ тошноты.       Он скрестил руки на груди, принимая думающую позу. — Дядя, со всем уважением, я вернусь через полчаса, — мирно улыбнулся Сичэнь, подходя к омеге и уводя его в коридор, — Вроде бы младше, а мучаешься, как старик, от давления, — усмехнулся Лань, перекладывая руки с плеч на тонкую талию, — А брат Не каждый раз при встрече упоминает, как ты его унизил, накинув восемь лет сверху.       Они поднялись на второй этаж, заходя в гостевую комнату, в которой сейчас жил Цзян Чэн вместе с Цзинь Лином. Уж очень не хотелось травмировать старшего Ланя, деля спальное место будучи не связанными союзом. Хотя их это не сильно остановило в первую ночь после приезда.

***

      Кое-как уложив взбудораженного Цзинь Лина, Ваньинь тихонько прошмыгнул в соседнюю комнату. Лань Сичэнь уже в пижамных одеждах читал какую-то книгу, сидя на краю кровати. Он никак не ожидал прихода ночного гостя, поэтому не сразу сориентировался, не отрывая взгляда от юноши. Ваньинь осторожно закрыл дверь и, сделав несколько шагов, взобрался на своего альфу, повалив на кровать. Книжка упала куда-то в сторону, пролистав все страницы и захлопнувшись. Придётся потом выискивать нужную главу, но сейчас были дела поважнее. — Цзинь Лин уже спит? — Сичэнь свёл руки на талии своего партнёра, обаятельно улыбаясь. — И это просто чудо, — пробурчал омега, — Он так его набесил, что я думал, придётся до полуночи укладывать, а у него между прочим режим, — Ваньинь бурчал, как самый вредный родитель на свете. — Пускай отдыхает, мы же специально приехали сюда на неделю, чтобы отдохнуть и вы провели больше времени, — альфа с особой осторожностью перекатил своего парня на кровать, укладывая рядом с собой.       Он подтянулся поближе, целуя Цзян Чэна в уголок глаз, руки ещё покоились на талии, не желая отпускать омегу. Тот о чём-то задумался, на лбу образовалась хмурая морщинка. Но чужие действия его отвлекли, и Ваньинь сразу переключился на что-то приятное для себя, подставляя лицо для приятных нежностей, блаженно прикрывая глаза.       И хорошо, что он не видел, как снисходительно улыбается мужчина, поближе придвигаясь к родному телу. Несмотря на то, что они жили вместе уже больше полугода, Цзян Чэн не был щедр на нежности. Своё смущение он прикрывал агрессией и злобными шутками, пытаясь побольнее поддеть Сичэня, когда тот заваливал его слишком милыми комплиментами и слишком нежным вниманием.       Молодой человек буквально не знал, как реагировать на такие взаимоотношения, поэтому старался побольнее укусить, пока не укусили его. Но через время приходил, извинялся, хотя при этом он ещё больше злился и ругался, а в конце присаживался к своему альфе и целовал, резко отрывался, и делал вид, что ничего не произошло.       Но в последнее время он, сам того не замечая, очень изменился. Перестал быть таким колючим, чаще требовал к себе внимания и самостоятельно брал всё в свои руки, приставая к альфе.       Сичэнь опустил руку с талии и приподнялся, нависая над омегой. Свободная рука хищно заползла под домашний свитер, медленно очерчивала восстановившееся красивое тело. Какие-то шрамы затянулись розовой кожей, ярко выделяясь на бледных конечностях, но Лань Хуань каждый раз говорил, что здесь нет никакого уродства и Ваньинь превосходен такой, какой он есть.       Омега укладывает руки на плечи своего парня и притягивает к себе, сливаясь в осторожном мягком поцелуе. Оторвавшись от сухих губ, альфа увидел, как разорвалась между ними тонкая ниточка слюны. Цзян Чэн тут же начал вытирать рот обратной стороной ладони, морщась. — Фу, ну что такое, слюней, как у Цзинь Лина в его лучшие годы, когда зубы начали прорастать, — пробурчал юноша. — Ещё и голодный? — с осторожной усмешкой уточнил Сичэнь, помогая любимому подняться. — Как ты… — мирную атмосферу прервал детский плач за стенкой.       Цзян Чэн, даже не раздумывая, вскочил с кровати, направляясь в соседнюю комнату, Сичэнь обеспокоенно последовал за ним. Мальчишка лежал по центру кровати, обложенный подушками и бортиками из одеял, чтобы, не дай вдруг, не упасть во сне. Он громко плакал, хныкая в простыни. Ваньинь тут же залез на кровать, поднимая ребёнка на руки. Тот всё ещё спал, но почувствовав родной медовый аромат, успокоился, крепче цепляясь за омегу. Мальчишка ещё пару раз хныкнул и успокоился, засыпая крепким детским сном.       Лань Сичэнь подошёл поближе, укладывая руку на напряженное плечо. Он кивнул, спрашивая, стоит ли что-то принести. Но Цзян Чэн только покачал головой, укладывая племянника обратно, не переставая поглаживать по макушке. Он поднялся на коленях в кровати, чтобы поравняться ростом с любимым, и поцеловал в шею, заставляя того приятно отогнуть голову, покрываясь мурашками. — Спокойной ночи, — прошептал на прощание Ваньинь, укладываясь рядом с племянником, натягивая одеяло на них двоих.       После этого вечера их ночные встречи прекратились. А-Лин требовал внимания, и если просыпаясь, он не видел своего дядю рядом, то сразу начинал громко плакать и искать родного человека. Цзян Чэн переживал, что младший может привыкнуть к такому сну, зная, что дома никто не приходит на его плач, лишь нанятые нянечки напаивали лекарствами, чтобы он скорее уснул. И даже ничего не понимающий в родительстве омега знал, что эмоциональные конфликты, постоянное перевозбуждение от игр и баловства, отсутствие режима не приносили никакой пользы. Поэтому в их общее время Цзян старался быть как можно строже, корректируя поведение и режим дня родного племянника. Да, плохой строгий дядя, желающий ребёнку только самого хорошего, потому что очень любит.       В одну из ночей Сичэнь проснулся от детского плача, который всё никак не желал прекращаться. Решив, что любимому требуется помощь, он вошёл в комнату, думая, что Ваньинь куда-то отошёл и младший Цзинь проснулся очень невовремя. Но омега лежал в кровати никак не реагируя на племянника. Мужчина сначала забрал ребёнка, чтобы успокоить детский плач, пока не проснулись остальные обитатели дома. Цзян Чэн даже не шевельнулся, продолжая спать.       Подойдя к окну, альфа увидел на рабочем столе пустой блистер из-под снотворного. Первый год после аварии Цзян Чэн жил на таблетках, чтобы иметь возможность хоть немного выспаться, замученный постоянными ночными кошмарами. И только когда он согласился жить с Хуанем, потребность в лекарстве отпала сама собой. Омега начал спокойно засыпать и прекратил вскакивать по ночам с непроизвольными криками. Конечно это пришло не сразу, но через несколько месяцев, Цзян Чэн за ночь мог только открыть глаза, убедиться, что он дома и рядом есть кто-то надёжный, и снова засыпал.       С Цзинь Лином было трудно спать, и на нервной почве к нему снова вернулись кошмары. Только по какой-то причине омега переборщил с дозой, поэтому не смог вовремя проснуться ради племянника. — Прости, — прошептал Сичэнь, укачивая ребёнка, — Я виноват, что твой дядя сейчас не может проснуться.       Мальчишка первое время нервничал, не чувствуя родного медового запаха, так напоминавший что-то забытое с младенчества. Но он быстро успокоился, уловив в непонятном запахе трав родные медовые нотки. На самом деле от строгого дяди тоже пахло такой травой, перебивая приятную сладость, которой каждый день становилось меньше и меньше. Наверное, так бывает, потому что строгий дядя и его друг — друзья.       Сичэнь никогда не расскажет, что было этой ночью, или омега будет корить себя и купаться в своей вине, погружаясь с головой. Поэтому он всячески помогал своему любимому с режимом племянника, ведь в доме семьи Цзинь А-Лина некому будет успокаивать после очередного ночного кошмара. Они укладывались ровно в девять часов вечера, читали на ночь сказки, исключали активные игры за два часа до сна и включали ночник, чтобы не было так страшно просыпаться по ночам.

***

      Альфа помог Ваньиню улечься на расстеленную кровать и плотно задернул шторы, создавая полную темноту в прохладной комнате.       Лань Хуань присел у изголовья кровати, перекладывая голову Цзян Чэна себе на колени, медленно поглаживая отросшие до плеч волосы. — Хуань. — М? — Нам надо поговорить. Это что-то важное, — пробормотал омега, закрывая глаза, упираясь щекой в мягкую ткань домашнего костюма.       Скоро послышалось мирное сопение. Остаётся надеяться, что Цзян Чэн не забудет о своём важном разговоре, когда проснётся. В последнее время он стал слишком забывчив и очень быстро переутомлялся.